Из золота в свинец 3 (СИ), стр. 31

Я просто сел рядом, не говоря ни слова. За свою жизнь немало повстречал людей в таком состоянии. Обычно оно означало, что в жизни этого человека произошло что-то экстраординарное, напрочь сломавшее его привычную картину мира. Может быть, сломавшее самого человека. Одно я усвоил — слова здесь бесполезны.

Поэтому и молчал, хотя сильно хотелось вернуться домой и выпить новое зелье. Этот парень многое сделал для Исаева, да и для меня тоже.

Не знаю, сколько мы так просидели. Время здесь будто застыло, казалось, даже хлопья снега просто замерли в воздухе. Только дыхание, выходившее струйками пара из наших уст, напоминало о его движении.

— Знаешь, — заговорил наконец Роман, — я одного не пойму. Я ведь уже видел мертвых людей на своей работе, и не одного. В разной степени разложения, искалеченных и просто умерших по каким-то внутренним причинам. Но все они казались… — он распрямился, подбирая слова, — куклами или сломанными механизмами, из которых вынули батарейки. Я никогда не думал, что это были живые люди… Нет, не так. Думал, но не чувствовал. Не хотел чувствовать.

Я молчал. Роман посмотрел на меня, и на его лице отражалось глубочайшее потрясение.

— Я боялся ощутить что-то, хотя бы отдаленно похожее на то, что пережил ты, Макс, когда погибли твои родители, — сказал он и снова отвернулся.

— Так что случилось? — решился наконец спросить.

Лишь бы не вызывать из памяти Исаева непрошенные образы. Не хотелось пропускать через себя его эмоции, как и Роману сейчас. Они будут только мешать.

— Сегодня у меня на руках умер человек.

— Кто?

— Петров, который судился против тебя. Его звали Егор.

Что ж, чего-то такого я и ожидал от Давида Воронова. Егор мог их сдать, если уже не сдал.

— Как это произошло? — произнес я.

Иногда стоит выговориться, а Роман, похоже, готов.

Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку скамьи, взглянул вверх, позволяя снежинкам падать на лицо и скатываться каплями воды на шею и за шиворот куртки.

— Его отпустили вчера вечером под залог — думаю, Давид Воронов постарался, — заговорил, немного помолчав, мой друг. — Я хотел нанести ему визит, попробовать убедить свидетельствовать против его босса. Он многое рассказал в машине после суда. Что Алиса не была первой и не должна была стать последней, что он не единственный, кто занимался похищением девушек, что разные люди работают в разных частях города, тщательно выбирая жертв.

— Сирот? — догадался я.

— В основном. Чтобы никто их не искал.

— Что случилось потом?

— Потом… — Роман прикрыл глаза, вспоминая. — Я дошел до его дома как раз в тот момент, когда к Петрову постучались в дверь двое неизвестных. Всего через несколько секунд они выстрелили в него в упор из ружья, а я просто стоял и смотрел, как они уезжают, будто в кино с замедленной съемкой. Я ничего не смог сделать, Макс. А когда подбежал, Петров уже умирал. Вызвал скорую, уехал с ним сюда в больницу, сказав, что я его родственник, но врачи не смогли ему помочь. Фактически, он умер у меня на руках. А последними его словами было: «Воронов, Воронов…» Наверно, Егор хотел все-таки сдать своего босса, а я не успел ему помочь… А ведь я потому в полицию и пошел, чтобы защищать людей! Чтобы справедливость была одинаковая для всех!

Так, Роман начал проваливаться в самобичевание. Пора ему помочь и включить Романа-полицейского.

— Что это были за люди? И кому выгодна смерть Петрова?

— Не знаю, я не разглядел их лиц. Дорогие костюмы, дорогая тачка без номеров. Думаю, высококлассные наемники с артефактами скрытия, потому что их лица всегда будто были в тени. А насчет выгоды… Давид Воронов, вот кому это выгодно. Но зачем тогда платить за него залог?

— Чтобы разобраться, — пожал я плечами, видя, как в голове друга зашевелились шестеренки.

Из него получится хороший сыщик. Надо только чуть-чуть ему помочь, а заодно разобраться с этим Давидом.

— Хм… Не знаю. Чутье говорит, что здесь не все так, как выглядит.

В моей памяти всплыла одна фраза, которая как нельзя подходила к этим месту и времени.

— Знаешь, один древний генерал сказал: «Помните о мертвых — сражайтесь за живых», — сказал я, ловя холодные снежинки на ладони.

— Не помню такого, — нахмурился Роман, а затем его лицо ожесточилось. — Но ты прав. Точнее, этот твой генерал, когда бы он там ни жил. Егор Петров действовал не один — это целая преступная группировка, которая похищает людей. Может быть, даже прямо сейчас! Кто-то должен остановить их! Нужно провести свое расследование…

Во-о-от… Такой Роман мне нравится больше.

А про генерала рассказывать я не стал. Его звали Родерик Макканус, и эта фраза была его последними словами перед штурмом крепости сошедшего с ума некроманта. Мы сражались плечом к плечу, но спасти его мне не удалось. Пришлось самому отделить его голову от тела, когда глаза Родерика подернулись зеленым пламенем и он начал обращаться в зомби.

— Так давай сделаем это. — Я встал и протянул Роману руку. — Только у Давида полно своих людей в полиции. Придется действовать самим.

— Ты… поможешь? — не поверил он. — Ты же работаешь на одного из Вороновых!

— Работаю, а не служу им.

— Тогда по рукам! — почти выкрикнул он с сияющими глазами и крепко пожал мою руку, тоже встав со скамьи. — Полицейский и алхимик… Если кто-то узнает об этом, нам обоим конец. Нужен план…

Как будто в первый раз… А план у меня был. Если Давид Воронов убрал того, кто его предал, то придет и за мной. Он еще в суде догадался, что я приложил руку к признанию Петрова. И наверняка знает, что Роман опрашивал Егора, пока тот был жив. Так что придет и за ним.

Похищенных девушек куда-то доставляют по реке. Если бы Петров рассказал куда, то Роман уже поделился этим со мной. Но и он не знал, куда свозят жертв и что с ними делают. Думаю, и погибший тоже не знал всего, а был лишь винтиком в этой схеме. Поэтому нам нужна та, кто послужит наживкой. Красивая, боевая девушка, которую никто не станет искать.

Лиза. И отправимся мы к ней прямо сейчас.

Но сперва…

— Может, по шаурме? — спросил я друга, когда мы выходили из ворот. — Знаю одно местечко…

В ответ живот Романа громко заурчал.

— Я бы съел две императорского размера, — сказал он, поглаживая брюхо.

Так и сделали. Больница находилась на окраине, а ларек, в котором мы брали шаурму с Григорием, находился в этом же районе.

— Я ошибся насчет двух, — чавкая, сообщил Рома. Мы встали прямо возле ларька. — Я съем три!

Я засмеялся. Шаурма здесь и правда была отменной.

Поев, вызвали такси до дома Лизы. Время уже приближалось к трем часам ночи, но сна не было ни в одном глазу. По дороге объяснил свою задумку Роману. Сперва он не соглашался, но я убедил его, что так будет лучше. Лиза — свой человек, в обиду себя не даст, а сами искать следующую жертву в большом городе мы можем хоть до следующей осени. Наконец он согласился.

«Намечается новая кровавая жатва? — ехидно спросила в моей голове Морвина. — Ух, поскорее бы!»

«Тише ты, — отвечал засранке, которая любит подслушивать. — Если все пройдет как надо, то твоя помощь и не понадобится».

«Хозяин меня расстроил… Хозяин жестокий!»

«Цыц!»

Вскоре оказались в нужном районе. Едва вышли из машины, как таксист поспешил убраться отсюда подальше.

— Должен предупредить, — на всякий случай сказал Роману, когда мы поднялись на нужный этаж, — не удивляйся ничему, что произойдет, когда откроется дверь. Она с одинаковой вероятностью может меня и поцеловать, и ударить в лицо.

— Что? Как? Зачем? — опешил друг.

— Женщины… — пожал я плечами.

— Тоже верно…

Звонка на двери не было, как и света на лестничной площадке. Роману я не стал говорить, что моя спешка вызвана не только желанием поскорее разобраться с Давидом, но и нехорошим предчувствием. Не выходило из головы, как Славик спрашивал меня, не видел ли я Лизу. А я не видел. И Тренер не видел. Никто не видел последние несколько тренировок.