Звёздные скитальцы. Том 4 (СИ), стр. 25

Синий луч обратился голубоватым ветром, который соскользнул со щитов и полетел на планету, вызвав подобие северного сияния. Колоссальный заряд энергии попросту ушёл в никуда.

— Адмирал, обнаружена активация кинетических заграждений! Королева Ашша’с не поразит приоритетную цель!

— Обновление информации о целях! Часть прибывших кораблей принадлежит Дому Гексар!

Великий Дом в меру возможностей помогал приграничным соседям в случае столь массированных ударов. Иначе территория людей сократится, император будет недоволен, а ящерицы станут уже их проблемой. Разумеется, мощность ударного кулака рассчитывалась на это, но после провала первого сокрушительного удара события принимали всё более катастрофический оборот.

Флот от Аканта остановился около одного из шести боевых линкоров — до его уничтожения оставались считанные секунды. Три линкора Грант и столько же линейных крейсеров обрушили на него сокрушительный огонь. Единственный оказавшийся рядом крейсер оказался прижат шквальным обстрелом эсминцев.

Половину флота вторжения сильно раскидало, и защитники с остервенением и яростью уничтожали разделённые силы.

Систему охватило пламя сотен сражений разного масштаба, пока ядро флота сдерживали. Даже подготовленная засада не могла подарить людям лёгкую победу. Но она сместила баланс сил — сломала тщательно спланированные стратегии, привела к уничтожению ключевых кораблей. Полученное тотальное превосходство в малом флоте существенно облегчило поражение тяжеловесов торпедным вооружением. Истребители просто сбивали противоракеты и дронов, и точечно глушили вражеские системы наведения.

Когда одна из термоядерных боеголовок взорвалась под щитами линкора в каких-то десятках метров от брони, адмирал сдался. Флагман флота вторжения выжил и мог продолжать бой, но он потерял так много главных калибров, оборонительных орудий, сенсорных систем и важных блоков, что уже не мог выполнять роль защитника.

Остатки флота пытались отступить — покинуть область подавления, включить варп-двигатели и улететь из сектора. На месте командующего дома Грант, адмирал вераксианцев не захотел бы жертвовать кораблями и своими людьми, предпочтя заняться теми, кто уже не способен сбежать.

Но терранцы мыслили иначе.

— Первой и третьей флотилии, фокусировка огня на дредноуте. Не позволить вражескому флагману уйти! Дредноут Грандис, прекратить огонь. Подготовка супер-залпа. Цель — маршевые двигатели!

Грант предпочли нести большие потери, игнорируя оставшихся прикрывать отход основных сил. Сотни лазерных орудий подтачивали щиты дредноута, которого своими корпусами пытались защитить линкоры. Флагман дома Грант нёс, казалось бы, заурядное рельсовое орудие. Вот только его разгонный контур длиной два километра метал тяжёлые болванки с поистине невероятной энергией, а закрыть дюзы монструозных двигателей иным кораблём не представлялось возможным.

Перед выстрелом адмирал приказал включить вещание на открытых частотах для вераксианцев.

— Если воин, выбирая между смертью и позором выбирает позор, то он получает и смерть, и позор.

Сегмент щита вераксианского дредноута мигнул и лопнул, а один из маршевых двигателей взорвался. Два соседних с ним погасли — из пробоины вырывались протуберанцы плазмы и вытекающего газа.

Адмирал вторженцев замер, с ужасом вспомнив, что подобную фразу совсем недавно слышали в «Оке Зверя», где одинокий фрегатик, называемый среди флотских «Кошмаром» истреблял гордых воинов вераксиса как неразумных детей.

Совпадение было случайным, тем не менее одна фраза разнесла в прах моральный дух флота. Дредноут потерял ускорение и уже не мог уйти. Командный состав эвакуировался и запустил самоуничтожение флагмана. Остальным бегущим люди всё же позволили уйти, чтобы хоть как-то сократить потери. На повреждённые корабли высаживался многотысячный десант.

Теодор Грант наблюдал за битвой из своего защищённого кабинета в центре станции, находившейся практически с противоположной стороны от планеты.

— Что скажешь… хорошее у меня чутьё?

— Безусловно, мой командор, — отозвалась Ада. — Это значительно укрепит ваше положение.

— Главное, что мы спасли систему… сколько же потерь, — он покачал головой. — Однако эту победу запомнят, Алистеру выпал шанс закрепиться в роли гранд-адмирала.

— И успешная защита сектора закрепит переход власти к Виктору, — согласилась Ада. — Хотя противники наверняка укажут на чрезмерную агрессивность обороны.

Теодор не согласился, покачав головой.

— Уничтожение дредноута — это значимое достижение. Ящерицам не просто ударили по рукам — им обломали зубы и никто не посмеет осудить Алистера после этого. Надеюсь, это даст достаточную передышку для восстановления. А сейчас отправь поскорее наши десантные группы на крейсер Принц Уррис. Может быть, не придётся ставить памятники героям. По крайней мере, на один меньше.

Глава 9

Как же… паршиво. Что со мной случилось?

Очнувшись, я первым делом задался этим нехитрым вопросом, стараясь пробудить память раньше, чем пытаться разобраться, где я нахожусь. Во всяком случае, я всё ещё жив и чувствую себя в безопасности.

Немного болела голова, мутило и хотелось есть. Но я точно не в пыточной вераксианского корабля. Надо мной белый потолок со встроенными яркими лампами. Лежу на чём-то умеренно мягком… наверное, в медотсеке.

Что касается памяти… помню применение разрыва Шарда. Вероятность успеха была около двадцати девяти процентов, и мне казалось, у нас не получилось. Скользящий двигатель не способен длительное время защищать корабль в глубинах гипера и ему труднее генерировать усилие, пробивающее пространственную грань.

От вераксианцев, наконец почуявших источник проблем, мы прыгнули прямо в бездну… и внезапно меня придавило чем-то невероятно тяжёлым — жгло и разрывало. А потом я потерял сознание…

Попытаться размять голову построением предположений мне не дали, схватив за руку и дёрнув.

— Алекс! Алекс, ты меня слышишь⁈ Ответь!

— Прекрасно и чётко, незачем так кричать, — я повернул голову на звук. Надо мной нависла растрёпанная сестра. Зрение наконец сфокусировалось. Я легко высвободил руку и погладил её по голове… Между прочим, я не в комбинезоне, а в какой-то лёгкой одежде.

Лили впервые за последние годы на моей памяти, не возмутилась жестом, который она считала уместным только по отношению к детям и крепко обняла меня, уткнувшись в грудь. Вот теперь я заподозрил, что дело — адская дрянь… Сколько я спал?

Погодите, а где нейросеть?

Интерфейс, который был частью меня последние годы, молчал.

Я рассеянно гладил сестру по голове и посмотрел на беловолосого андроида Афродиты, стоявшей рядом… Я лежал в медкапсуле.

— Сестрёнка, всё хорошо. Я вроде бы в порядке. Что случилось?

Я аккуратно сел. Лили при этом лишь подвинулась, но не отпустила меня. На всякий случай потрогал макушку, убедившись в сохранении шевелюры. По крайней мере, в голову мне разряды не попадали и нейросеть хирургически не вынимали — для чего обычно сбривают волосы. Из одежды на мне оказались больничная майка да шорты. А находился я в медотсеке Меркурия.

Чистые белые стены, много разнообразного оборудования, из стен торчат основные блоки продвинутых медкапсул.

Чётко понимая неспособность Лили вести осмысленный диалог я перевёл взгляд на Афродиту, впрочем и она не спешила отвечать на вопрос о произошедшем.

— Капитан, как ты себя чувствуешь?

— Словно забыл о грандиозной попойке в честь победы. Мы же победили? Доставили данные?

— Да, — Афродита подошла ко мне, внимательно заглядывая в глаза. — Есть какие-то странные симптомы?

— Да что со мной произошло? Помню, как мы провалились в глубинный слой гипера и меня вырубило. Лили, всё хорошо, я крепкий.

Я снова погладил сестру по волосам, но она замотала головой мне в грудь. Афродита поджала губы и кивнула.

— Во время прыжка у тебя случился сердечный приступ. Причина неизвестна. Нейронная сеть полностью вышла из строя, хотя она органическая. Даже попадание в электромагнитный импульс от ядерного взрыва не должно выводить её из строя. Тебя быстро доставили в медотсек Аргентума, в котором перезапустили сердце. Активность мозга при этом зашкаливала. Ты провёл в коме шестьдесят часов. Мы сейчас пристыкованы у внешнего причала Аканта. Врачи тебя осматривали и сказали, что это последствия обычной псионической перегрузки.