Лабиринты космоса: Одиночка (СИ), стр. 47

Пара, отправленная ко мне, приблизилась почти вплотную.

Я перестал дергаться беспорядочно, как в первые секунды, но все еще прикидывался. Сквозь опущенные веки подсматривал, ловя момент, когда можно будет действовать.

Грань была тонкая — малейшая оплошность, и мне наступит самый настоящий конец.

Мысли скакали, как взбесившиеся лошади.

— Не паникуй, Дмитрий, — вмешалась Аида тихо, но с непоколебимой уверенностью. — Я рядом, я с тобой.

Слова подействовали успокаивающе — паника отступила, ее место занял холодный расчет. Тело наполнилось здоровым напряжением и силой, а время будто замедлилось в разы.

Бандиты двинулись, но их движения стали неспешными, будто кто‑то повернул рубильник замедления в реальном мире. В моем поле зрения возникла насыщенная информацией проекция — дополненная реальность, которую симб спроецировал прямо перед глазами: контуры тел людей подсветились, биополя очертились тонкой световой вязью; на телах засветились разноцветные точки, куда лучше всего бить, стрелять, вонзать нож — в те места, которые причинят максимальный урон или лишат противника воли к сопротивлению.

Красные стрелки указывали на вероятные векторы движения врагов, а синие — на наиболее эффективные направления моих действий. Мне оставалось только следовать тем алгоритмам, которые предлагал симб.

Еще интереснее было ощущение, что эти мысли уже не совсем мои. Сознание словно разлилось, расширилось до новых, неведомых границ. Перед глазами открылась новая картина мира. Не просто результат работы Аиды, а нечто, что казалось созданным лично мной, как будто внезапно обрел доступ к неведомой реальности.

Стало совершенно очевидно, что и как нужно сделать в какую секунду, каждая мельчайшая деталь в этой обновленной действительности выглядела потрясающе.

— Сопряжение активировано, — где‑то глубоко в моем разуме прозвучал комментарий Аиды.

«М‑да. Не прописано такое в инструкции», — мелькнула мысль. — «Очевидно, за такую привилегию придется расплачиваться впоследствии».

Закончить мысль не получилось.

Либо Аида, либо я сам, как-то непонятно стало, скомандовали:

— Бой.

Мышцы напряглись одновременно, как тетива, и я рванул вперед: горизонтальное положение сменилось вертикальным в одно мгновение. Тело девушки, которым прикрывался, отлетело словно легкая тряпичная кукла, прямо в сторону одного из подбежавших — того, что слева. Она сшибла его с ног. При этом, похоже, от неожиданного обращения пришла в себя.

Невольно обнявшаяся пара не успела оказаться на земле, а я в резком порыве сделал первые шаги ко второму бандиту, приблизившись на короткую дистанцию.

Бандит понял, что контроль ускользнул над ситуацией, что жертва, которую считал априори беспомощной нависла над ним. Отметил, как взгляд последнего изменился на обреченный. Чем все закончится он подсознательно почуял. Попытался среагировать, начал смещаться в сторону, но слишком медленно. Инстинкт бандита не подвел: у него не осталось шанса правильно отреагировать дабы спасти собственную жизнь. Я был быстрее. Жалость — вещь, которую не могу себе позволить. Не сейчас.

Левой рукой оттолкнул чужой ствол в сторону, а правой вонзил собственный стэтс в грудь и нажал на спуск. Звук вышел резким, а свит и шипение испаряющейся плоти породили смертельное ранение. Не останавливаясь, по намеченной виртуальной траектории сместился левее, изменив угол удара так, чтобы случайно не отправить девушку в последний путь. Я не хотел ее смерти. Прикрывался ей ради достижения преимущества, а не ради обречения на гибель.

Аида, почуяв мое намерение, мигом изменила картину боя. Она подстроила маршруты движения и выделила новые уязвимые точки на телах противников, перестраивая план на лету под новые выгодные условия. Выстрел. Второй ближайший бандит испустил дух, так и не осознав, что картина мира кардинально изменилась и его присутствие в данном новом мире закончилось. Попутно ударил девушку по голове повторно, чтобы не смогла представлять угрозы со спины, очухавшись окончательно от первого удара. С ней разберусь позже — сначала нужно ликвидировать основную опасность.

С того момента, как начал притворяться, прошли считанные секунды. Пока что не все поняли, что происходит. Большинство оставались расслабленными, не осознавая перемен в порядке вещей. Мокрый продолжал держать руку на браслете. Боль от активации чипа мне почти не досаждала. Она зудела где‑то в глубине, как фон едва ощущаемый и не мешала превращать отряд противника в будущее пиршество для болотных падальщиков.

Согласно нарисованной траектории в виде пологой параболы, прыгнул как можно дальше. Раскочегаренные Аидой мышцы позволили сделать довольно легко. Придется расплачиваться за такие кульбиты, но то будет потом. Сейчас только вперед, только не останавливаться.

Приземлившись, выстрелил дважды: один выстрел — прямо в главаря, второй — в высокого мужчину, стоявшего справа от него. Аида определила его как следующего по опасности после Мокрого. Это было видно и без симба. На бандите надета старая, но ухоженная полуброня. На голове красовался такой же пошарпанный временем шлем, прикрывающий верхнюю часть лица. На шлеме крепились странного вида визоры. Какое преимущество они дают данному персонажу сказать сложно, но то что дают это однозначно, иначе он бы на себе их не таскал.

Упакованный в полуброню бандит получил заряд стэтса куда целился, точно в пах. Его в долю секунды скрутило и вырубило. И скорее всего навсегда. Шанс выжить после такого ранения практически ничтожен. Хорошо.

К удивлению, Мокрый каким-то непостижимым образом успел среагировать и довернул корпус. Заряд, предназначенный ему в грудь, зацепил по касательной, отбросив главаря на землю. Сразу стало понятно, что тот просто получил сильный удар, выбивший из него дух, однако он даже не сильно ранен. О чем мне тут же просигналила Аида. По нормальному следовало добавить пару контрольных. Был бы стэтс скорострельным оружием, то было бы проще. Но отвлекаться сейчас нельзя. Мокрый конечно опаснее остальных при других прочих условиях, только в данную минуту необходимо вывести из строя оставшихся. Время с момента моего взрывного движения прошло достаточно, чтобы его подельники начали осознавать происходящее и засуетились.

Мое преимущество перед ними заключалось в способностях, которые даровал симб: скорость, реакция, меткость и, главное — сопряжение.

Пока толком не понимал всей глубины наступивших изменений, но уже ощущал эйфорию от перспектив: движения — как отлаженный механизм, разум работал четче, чем когда‑либо, словно в голове вместо человеческого мозга заработал вычислительный центр.

Аида снова подкорректировала траекторию и переназначила цели. Или это был мой интуитивный вклад — не разобрать в такой кутерьме, где кончаюсь я и где начинается она. Мы работали в паре, как одно целое. Ощущение от такого единства было странно приятным. Разберусь позже, когда закончится забег наперегонки со смертью.

На этот раз приоритетом стал лохматый толстячок, что уже поднимал на меня ствол.

Шаг вперед и влево, пригнуться, следующий шаг, пропустить первый залп над головой и ответить собственным. Низенький толстяк не успел или не думал уклоняться. Стоял прямо, целясь в мою подвижную тушку. Лохматый толстяк так и не осознал, что мертв, тупо разглядывая подпалину в своей незащищенной ничем груди, а я уже успел дважды выстрелить в следующего, упасть в перекате и снова выстрелить в очередного бандита: молодого и худого точно палка. Молодой согнулся под ударом, как тонкое деревце, срубленное топором.

Оставшиеся внезапно очнулись и открыли панический огонь. Закричали, зашумели, перекрикиваясь и ругаясь.

Вот тут пришлось по-настоящему тяжко. Казалось, каждая мышца в теле натянулась до предела, готовая хрустнуть под невидимым давлением, а сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди.

Я кидался из стороны в сторону, балансируя, будто по натянутому канту, и при этом умудрился сделать пять выстрелов подряд. Все попадания были чистыми, как выверенный звук. Четверо стрелков больше не представляли немедленной угрозы.