По обе стороны времени, стр. 3
Рыжий выглянул наружу:
– Вроде бы оторвались…
– Пора. Давай, Барбара, прыгай!
– Сейчас. – Барбара обняла рыжего, шепнула в ухо: – Ещё встретимся?
– Хотелось бы. – Рыжий чмокнул девушку куда-то в шею.
– Прощай, мой добрый ангел! – усмехнулась Барбара. – Я тебя не забуду.
– И я тебя! – горячо выдохнул рыжий.
Глава 1,
в которой в Угорье появляется странное семейство
– Даша-а!
Звякнул сигнальный колокольчик. В дверь магазинчика «Тодасё» просунулась девчачья рожица с облупленным носом и весёлыми глазами, над которыми золотым облачком светились кудряшки.
На звонок из подсобки вышла хозяйка магазина, моложавая женщина небольшого росточка. В одной руке она держала кружку с молоком, в другой – надкушенный маковый бублик. Время было обеденное.
– Тебе чего, Варь? – сделав большой глоток из кружки, спросила она. – Заходи, коли пришла.
Варя бочком проскользнула внутрь и встала у двери.
– Здравствуйте, тётя Таня. Я к Даше.
– Молока хочешь? Холодненькое! – Варя отрицательно мотнула головой, а тётя Таня откусила от бублика, прожевала, запила и только тогда продолжила: – Дашка отпросилась. Тут мне бинокль привезли на продажу, так она его ухватила и ускакала к себе на вышку. Так с утра там и сидит. Кажется, с Севкой, он там что-то мастрячит.
– Я тогда пойду?
– Иди, иди. Только учти: Пётр Иваныч по двору гуляет. Будь осторожна!
– Спасибо, буду. – Варя снова скользнула в приоткрытую дверь, теперь наружу, в полуденную июльскую жару.
На вышку, а проще говоря чердак, можно было попасть только из сеней жилого дома семейства Антоновых. Дом, большой, приземистый, стоял позади магазина; между ними был просторный двор, кое-где поросший мягкой муравой, а с правой стороны двора, за штакетником, и далее за домом раскинулся обширный огород. Огромность его очень удивляла Варю. Она жила в областном центре, в Угорье приехала на каникулы к бабушке, у которой было почти такое же «сельское хозяйство», и бабушка целыми днями что-то там полола, прореживала, окучивала. Варя попробовала ей помогать, но быстро устала. Впрочем, её никто не неволил: хочешь отдыхать – отдыхай.
С Дашей Антоновой Варя подружилась сразу, с первой встречи на киносеансе в Доме культуры. Их места оказались рядом. Смотрели «Аватар», испереживались так, что схватились рука за руку и, не разнимая, просидели до самого конца. Потом бродили по тихим улицам Угорья. Познакомив новую подругу с родным городком, Даша открыла ей потаённый пляж на речке Сандайке, куда не заглядывали городские – ни ребята, ни взрослые. Там они купались, загорали и болтали о том о сём – благо оказались ровесницами: обе в этом году окончили шестой класс. Вот только Дашу немного смешило, а иногда и сердило, что Варя нет-нет да и вставляла в разговор словечки из тех, какими пользуются геймеры – любители компьютерных игр. Сама Даша ими не баловалась, предпочитала говорить о прочитанных книжках и простых домашних заботах. Но и Варя в долгу не осталась:
– У тебя самой столько мусорных словечек!
– Это каких же? – взъерошилась Даша.
– Да хотя бы «ёшки-матрёшки».
– Это да, – вздохнула Даша. – Но с ними как-то веселее. Ладно, говори свои, только чтобы я тебя понимала.
На том и порешили.
А когда Варя пришла к подруге в гости, довелось познакомиться с Петром Иванычем, который почему-то сразу невзлюбил её и при каждом удобном случае норовил устроить какую-нибудь пакость.
Варя подошла к калитке и заглянула во двор усадьбы. Ничего подозрительного не увидела. На крыльце, поднятом на три ступеньки над землёй, пусто; дверь в сени закрыта, чтобы не пускать в дом уличную жару. В дальнем углу двора, в загородке, два поросёнка-подростка, деловито хрюкая, рыли подкоп под эту самую загородку. Возможно, готовили побег. В тени навеса тесной кучкой расположились куры. Петра Иваныча не видно. Наверно, тоже отдыхает где-нибудь в тенёчке.
Варя вошла во двор и осторожно сделала пару шагов к дому. И тут началось!..
Она услышала за спиной орлиный клёкот и замерла. Конечно, Пётр Иваныч по определению не должен издавать такие звуки, однако Варя сразу поняла: это он! Медленно, очень медленно повернула голову, удостоверилась, что не ошиблась, и, дико взвизгнув, рванула к дому. Однако Пётр Иваныч оказался проворней и хитрей. Он мог бы сразу показать противной девчонке, кто тут хозяин, и выгнать её за ворота, но не стал мелочиться. Ему захотелось громкой победы. Поэтому он обогнал Варю, резко затормозил и развернулся к ней. Как говорится, лицом к лицу.
Варя тоже тормознула, да так, что едва не упала, и тут же торопливо оглядела двор в поисках чего-либо подходящего для обороны. Заметила метлу-голик, которую кто-то после уборки двора прислонил к огородному штакетнику. Но до метлы ещё надо было добраться, а Пётр Иваныч уже готовился к сражению. Он весь встопорщился, шаркал ножками, из горла вырывалось нечто воинственное – в общем, всем своим видом давал понять: кому-то сейчас не поздоровится!
Варя отступила на шаг, повернулась влево, будто собиралась бежать в ту сторону, а сама со всех ног припустила направо, к метле. Противник, обманутый её начальным движением, замешкался всего лишь на мгновение, но это мгновение решило исход схватки. Взъярённого Петра Иваныча встретил хорошо растрёпанный голик. Атака захлебнулась. Петух – а это был именно он, глава куриного семейства, да и, можно сказать, всего хозяйственного двора, – от неожиданности взлетел, хлопая крыльями и хрипло ругаясь. Варя ловко поддала ему метлой под хвост, отчего разноцветные перья развернулись веером, как у павлина, и резко увеличилась подъёмная сила, так что Пётр Иваныч неожиданно для себя оказался на огороде, где его хозяин, Дашкин папа Сергей Андреевич, а попросту дядя Серёжа, пропалывал грядку моркови. Да не просто оказался, а обрушился подобно штурмовику, вернее сказать, свирепому дракону, точнёхонько на соломенную шляпу дяди Серёжи.
Старший Антонов увлечённо занимался «сельским хозяйством» и даже не заметил, что в трёх шагах от него идёт беспощадное и безжалостное сражение. Петух же в своём кратком полёте не только не остыл – наоборот, к его боевому духу добавилось возмущение беспардонным оскорблением метлой на глазах всего двора, ему хотелось рвать и метать… да-да, рвать и метать! Что он немедленно и привёл в исполнение. Зря, что ли, природа дала ему крепкий клюв и острые когти! В одну секунду от шляпы дяди Серёжи остались жалкие клочки, а Пётр Иваныч в заключительном аккорде крепко клюнул хозяина в лысеющее темечко и, распустив крылья для равновесия, пустился наутёк через грядки и картофельные ряды, где и затаился в густой ботве.
Но Варя не увидела триумфального завершения битвы. Избавившись от грозного соперника, она отбросила метлу, ринулась к крыльцу и через три-четыре секунды уже взлетела на вышку.
Даша, и верно, была не одна. За рабочим столом, заваленным техническим хламом, сидел и что-то паял закадычный Дашкин друг и верный товарищ Севка Дегтярёв. Сама Даша пристроилась у раскрытого слухового окна и в большой бинокль рассматривала окрестности.
Тут надо пояснить, что вышка не была обычным чердаком, куда сваливают всякое ненужное барахло. Старший Антонов оборудовал здесь универсальную мастерскую. Для дочки и, конечно, для себя. Сергей Андреевич был учителем труда в Угорьевской средней школе и слыл мастером на все руки. За что бы он ни брался, всё выходило складно да ладно. Вот, к примеру, мебель в доме и магазине была сконструирована и сработана им самим. Само собой, не без помощи Даши, которой очень нравилось заниматься с отцом чем-нибудь конкретным.
Не чурался Сергей Андреевич и электроники: ремонтировал телевизоры и радиоустройства любого вида – в этих делах толковым помощником стал Сева, с детсадовских лет друживший с Дашей. Вот и сейчас Дегтярёв корпел над какой-то электронной штучкой: на вышке пахло плавленой канифолью, лёгкий дымок вился над паяльником.