Предательство в Шервудском лесу, стр. 6

Да нет, что за глупости?! В конце концов, именно Бран и Робин помогли ей устроиться на работу в королевской усадьбе. Что бы она без них делала?

– Ты сказал, у восточных ворот?

– Да. Я тебя провожу, если хочешь.

– Не надо. – Она попыталась улыбнуться такой же радостной и светлой улыбкой, какой улыбался ей Бран, но сама поняла, что ничего у нее не вышло, потому что на сердце было совсем не светло и не радостно. – Я знаю дорогу.

Церковные колокола отбили шестой час [2], когда Джейн вышла к восточным воротам и едва не споткнулась на ровном месте, увидев Робина. Огромная шляпа скрывала его красивые рыжие волосы, а стройная фигура буквально терялась под мешковатой серой рубахой. Он был до нелепого плохо одет и тащил за собой огромную телегу, полную глиняных горшков.

Джейн не знала, что делать. Подойти к нему и поздороваться или, наоборот, сделать вид, что они незнакомы? Жаль, что Бран не дал ей никаких подсказок.

Наконец Робин нашел ее взглядом, хотя она застыла, как статуя, и даже не шевелилась.

– Прелестная дева, – обратился он к Джейн почти старческим голосом. – Не поможешь ли мне дотащить эти горшки на рынок?

Его слова вывели ее из оцепенения, и она шагнула вперед.

– Конечно, милорд!

– Я не лорд, лапушка, милостью Девы Марии, – сказал Робин чуть громче, чем нужно. – Просто скромный гончар, продающий свои изделия.

Он низко ей поклонился, и Джейн подавила нервный смешок. Потом взялась за тележку, хотя совершенно не представляла, куда им идти. Гончары обычно стояли у входа, потому что их тележки были слишком громоздкими и тяжелыми, чтобы тащить их на площадь.

Теперь, стоя так близко к Робину, Джейн почувствовала его запах. От него снова пахло землей и дымом костра. Он натер волосы древесной золой, чтобы они казались седыми, сгорбился и замедлил речь, изрядно добавив себе годов, но его утонченное, красивое лицо вряд ли осталось бы никем незамеченным – эту улыбку, этот прямой нос, эти яркие горящие глаза скрыть попросту невозможно. Пот затемнил подмышки его рубахи, но пятна свисали гораздо ниже его собственных рук, а сама рубаха была подпоясана куском веревки. На руке у Робина виднелся ужасный синяк, багровый по краям. На шее красовалась алая ссадина и тонкая царапина прямо под ней.

– Вы не ранены, милорд? – тихо спросила Джейн.

– А ты глазастая, – еле слышно пробормотал Робин и вдруг гаркнул во весь голос: – Благодарю за заботу, прелестная дева! Со мной все хорошо! В лесу на меня напали разбойники, но я их одолел. Простая задача для крепкого мастерового с бесстрашным сердцем.

Джейн присмотрелась к тележке внимательнее, и у нее сжалось сердце. Тележка и впрямь показалась ей знакомой. И гончар, обычно торговавший на рынке, сегодня не появился. И если Робин приехал сюда, весь в синяках и в чужой одежде…

Она нервно сглотнула и вознесла мысленную молитву Деве Марии, чтобы настоящий гончар остался цел и невредим. Конечно же, Робин не станет обижать честного человека просто ради забавы.

Робин прервал ее тревожные размышления очередным громким воплем:

– Ну что ж, прелестная дева, где тут у вас центр рынка? Мне нужно лучшее место, чтобы продать эти дивные горшки!

Джейн поморщилась, чувствуя, как жар приливает к щекам. Ему обязательно блеять на всю округу, как застрявшая в заборе овца?! На них уже оборачивались.

– Пойдемте, я покажу, – сказала она и провела его мимо ряда торговцев, которые с открытыми ртами таращились на незнакомого гончара, катившего свою тележку по рынку. Горшки, накрытые парусиной, позвякивали каждый раз, когда тележка подпрыгивала на неровной булыжной мостовой.

– Вот мы и пришли.

Джейн помогла Робину втиснуться между прилавками торговца рыбой, с которым она ни разу не разговаривала, потому что он продавал морскую рыбу, чересчур дорогую для семейства Кроу, и прилавком ее друга Томаса, торговавшего морковью, капустой и луком. Запахи вяленой рыбы с одной стороны и капусты с другой создавали не самое приятное сочетание, и Джейн изо всех сил старалась не морщить нос.

Робин попросил Джейн помочь ему снять парусину с тележки. Потом схватил первый попавшийся горшок и закричал, размахивая им над головой:

– Горшки! Горшки! Горшки на продажу! Чем больше купишь, тем больше получишь!

Несколько женщин уставились на него и принялись шептаться друг с другом.

– Он что, спятил? – спросил Томас у Джейн. – Что вообще это значит? Конечно, чем больше купишь, тем больше получишь. А как иначе?

Одна женщина заглянула в тележку Робина, но сразу же отвернулась и пошла прочь. Она даже не посмотрела на Робина. Здесь, в Мансфилде, все знали своего гончара. Зачем присматриваться к товару какого-то пришлого чужака, если проверенные горшки от достойного доверия мастера наверняка ждут у ворот? Никто и не взглянет на Робина дважды.

Робин нахмурился, глядя на Джейн, недовольный, что жители городка проходят мимо его тележки, не проявляя никакого интереса, но в его глазах мелькнула улыбка.

– Бран говорил, ты постоянно торгуешь на здешнем рынке. И хорошо разбираешься в людях – сразу распознаешь, что им нужно. Так скажи мне, Джейн: как мне заслужить доверие покупателей?

Джейн покраснела от комплимента, который придал ей смелости.

– Вам нужно снять шляпу, – сказала она.

– Что?

– Нужно снять шляпу. Я имею в виду… если вам хочется, чтобы женщины покупали ваши горшки, надо, чтобы они видели… – Джейн смущенно умолкла, не зная, как выразить свою мысль и при этом не показаться нескромной. – Надо, чтобы они видели ваше лицо.

– Мое лицо, да? – Улыбка Робина была острой, как лезвие ножа, и опасно обольстительной. У Джейн дрогнуло сердце. – И ты считаешь, малышка Джейн, что это лицо будет способствовать продаже горшков?

Конечно, будет, но Джейн ни за что не сказала бы это вслух. Не под таким жарким взглядом, которым одарил ее Робин. Не на рыночной площади, где все на нее смотрят как на сумасшедшую, раз уж она не отходит от этого странного, наверняка полоумного гончара.

– Все дело в доверии, милорд, – пробормотала она. – Люди не доверяют тому, кто прячет лицо.

– Умная девочка.

Слава богу, Робин вновь перевел взгляд на рыночную толпу. Он снял шляпу, провел рукой по своим пепельным волосам и вскочил на тележку, грациозный, как кошка.

– Горшки! – крикнул он во весь голос. – Чем больше купишь, тем больше будет подарков! Особых подарков для каждого покупателя! – Он подмигнул молодой женщине, которая обернулась на его крик, и ее щеки вспыхнули густым румянцем.

Вскоре рядом с тележкой Робина собралась небольшая компания женщин, которые перешептывались друг с другом, а некоторые даже смеялись.

– Он, наверное, новичок в гончарном деле, – сказала одна.

– Долго он не продержится, – фыркнула другая.

– А что за подарки? – крикнула третья, с корзиной, доверху полной зерна, и презрительно-хмурой гримасой, которая, кажется, намертво въелась в ее лицо.

– А ты смелая женщина, как я погляжу. – Робин понизил голос, и теперь он стал мягким, томным и вкрадчивым. Женщина хихикнула, и ее смех прозвучал так же странно, как лягушачье кваканье среди птичьих трелей. – Купи горшок и узнаешь.

Яростно покраснев, она покачала головой и скрылась в толпе.

– Я куплю, – сказала худая женщина с острым взглядом и волосами, похожими на прелую солому. – Сколько за этот большой?

– Два пенни! – объявил Робин, и Джейн широко распахнула глаза.

Такой горшок стоил не меньше пяти пенни, а знатная дама заплатила бы и вдвое больше. Теперь толпа потеплела к Робину.

Женщина вложила монеты ему в ладонь и придвинулась ближе.

– И где мой подарок?

Робин быстро взглянул на Джейн, от его теплой, почти интимной улыбки не осталось и следа, словно они и впрямь были чужими друг другу, а не просто притворялись случайными знакомцами. Это неприятно задело Джейн, хотя, казалось бы, что ей с того? Но все равно ее словно обдало холодом.