"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 (СИ), стр. 451

— Хрена се, узники концлагеря.

— Ребята, вы кто, солнцееды?

— Краше в гроб кладут.

— Модные, с дырками, где тряпьем отовариваетесь, мужики?

— На Патриарших. — Не сдержался Чижов. — Шеф, у меня чувство, что мы не переговорщики, а идем клоунами в цирк устраиваться.

— Терпи, Василий Харитонович, это такая ерунда по сравнению с целью, ради которой мы здесь.

— Стоять. — Приказал часовой. — Товарищ командир, вот задержал двоих. Направлялись к нам. Оружия при себе не имеют.

— Молодец. Продолжай нести службу.

— Есть. — Часовой неловко повернулся и пошел обратным маршрутом.

— Заходите в палатку. — Пригласил Роберта и Чижова мужчина с ухоженной бородой.

На нем была надета военная форма, но без всяких знаков различия, как и на остальных.

Внутри палатки-вигвама пахло копченым. Видимо, дым въелся в ткани и шкуры, из которых она была собрана. Посередине в небольшом углублении, выложенным камнями, еще тлели угли. В палатке было тепло.

— Садитесь на коврик. — Предложил командир.

Роберт и Василий уселись на старый ковер, постеленный поверх деревянного щита. Он мог служить постелью в ночное время.

— Вшами не страдаете? — Поинтересовался военный.

— Нет. — Ответил Роберт. — Мы два года в пути, износились, оголодали, но мы чистоплотные.

— Отлично. Я многих повидал и по глазам уже вижу, кто передо мной. Глаза — зеркало души, в них подлую натуру не спрячешь.

— А у нас какие? — Поинтересовался Чижов.

— Вызывающие доверие. — Военный откашлялся. — Рассказывайте от начала катастрофы и до сегодняшнего дня, кто, откуда и куда. Подробности не нужны, давайте кратко, крупными мазками.

Рассказывать начал Роберт. Он постарался максимально сгладить углы той части жизни, когда они жили в убежище. Надеялся, что местные, хоть и одеты в военную форму, ими не являются и не знают ничего про правительственные убежища. Рассказал, что жили три года в некоем убежище, неплохо, мародерили склады, воевали с соседями, как должно было выглядеть на самом деле. А потом случился внутренний раскол, и они оказались на улице. Бродили по Подмосковью некоторое время, пока не ощутили сполна всю тяжесть столичной конкуренции и решили свалить в регионы, наименее пострадавшие от катастрофы и с низкой плотностью населения. Дорога оказалась не из легких, и половина община умерла от голода, холода, болезней и пулевых ранений.

— Складненько. — Оценил командир рассказ.

— Как есть. — Ответил Роберт, не моргнув глазом. — Пытались прибиться к одной общине рыбаков, но нам вежливо отказали. Правда, дали продуктов на дорогу. Но вскоре у нас их отобрали и пришлось вернуть силой.

— Кто отобрал?

— Уголовники. Тюрьмы-то распустили, вот они и скооперировались в свои общины. Говорят, большие территории держат под контролем, порядки там жуткие.

— Кто говорит? Вы взяли их в плен? — В голосе военного сквозило недоверие.

Роберт понял по его реакции, что тема про уголовников ему знакома и очень волнует.

— В нашей общине есть двое, кто на них работали, парень и мальчишка. Можете их подробнее поспрашивать. Других мы в плен не брали.

— А где у вас была стычка с ними? — Глаза военного разгорелись.

— Три дня ходу от этого места на запад. Там еще поле горячих источников есть и огромное озеро, которое уголовники используют в качестве транспортной артерии. Может, слышали?

— Три дня говоришь? В день сколько делаете? Тридцать? — Поинтересовался военный.

— Скорее двадцать. У нас привалы длинные, надо обеды готовить.

— Значит, озеро и обширное поле вулканической активности.

— Да. Мы отбили свой груз в темноте у озера, потом пошли к общине, переночевали, а наутро на нас напали.

— Покажите руки, грудь, спину. — Попросил военный.

— Вы нас подозреваете, что мы уголовники? — Удивился Чижов, но рубаху с себя стянул. — У нас слишком умные лица, чтобы подозревать в таком.

Военный осмотрел их.

— Одевайтесь. — Дождался и продолжил задавать вопросы. — С какой целью шли к нам?

— Мы увидели ваш лагерь и решили попытать счастья. Надеемся на понимание и сочувствие, и готовы взяться за любую работу.

— А вы вообще, чем занимаетесь? — Поинтересовался Чижов. — Что-то я у вас никакой техники не увидел.

— Наша техника — это оружие. Мы из архангельского гарнизона, стоим лагерем здесь, потому что слишком часто стали приходить новости о том, что кто-то мутит порядок поблизости. Есть основания подозревать и проверять всех.

— Мы готовы пройти проверку. — Предложил Роберт. — Будьте уверены, мы только за порядок.

— Рядовой Малыхин! — Громко позвал военный парня, стоящего у входа.

Забежал парень лет восемнадцати.

— Я. — Гавкнул он с военным запалом.

— Проводи их в свободную палатку и охраняй. Глаз не своди, на всякий случай. Я пока решу, что с вами делать. Идите. Вам принесут воды и хлеба.

— Хлеба? — Удивился Чижов.

— Да, ржаного.

Роберта и Василия проводили в палатку, в которой не разжигали огонь, но в ней все равно было теплее, чем на улице. Роберт прилег на деревянный щит и подложил руки под голову.

— Вот где они шкуры берут, чтобы такие хоромы ставить? — Спросил он вслух. — Я бы согласился пожить в таком вигваме пару лет.

— Да, скромно, но функционально. Минус такого жилья, слишком много дыма, которым придется дышать, легкие покроются смолой. Помрешь раньше времени от туберкулеза или рака легких.

— Боюсь, умереть в старости от болезни суждено не многим из нас. — Задумчиво произнес Роберт.

— А от чего тогда?

— От насильственной смерти. — Ответил Роберт. — В рыбаки нас точно никто брать не хочет, а вот в военные возьмут.

— Нас? Мы на человеческую тень похожи, какие из нас военные. — Отмахнулся Чижов.

— А когда узнают, что мы завалили десять человек в бою, потеряв трех, то поймут про наши скрытые таланты. Зря я им рассказал про этот случай, надо было сильнее приубожиться.

— Узнали бы потом, хуже только сделали.

— Согласен. — Роберт шумно выдохнул. — Но это все равно намного лучше бродяжничества. Хотя бы семья в надежном месте.

Чижов прошелся рукой по внутренней стороне шкур, накрывающими тонкие стволы деревьев, образующие каркас чума.

— Смотри ты, сухие, сегодняшний дождь их не промочил. — Удивился он.

— Понятно, дом с текущей крышей никому не нужен.

Чижов рассмеялся.

— Еще два года назад мы мерялись квадратными метрами своих комнат в комфортабельном убежище, а сегодня счастливы заиметь хотя бы шалаш, не промокающий в дождь.

— Меня это совсем не удивляет. — Признался Роберт. — Я иногда думаю, а что, если мы живем много жизней и в каждой нас ждет такое испытание?

— Мой отец родился после войны и умер до катастрофы. — Привел Чижов аргументы против теории главы общины.

— Жизнь других людей не более чем картинка в твоей голове. Может и нет никого, ни тебя, ни моей семьи, ни этих военных, ни уголовников. Это всё антураж, заставляющий меня сделать то, что предназначено свыше. — Предположил Роберт.

— Ого, шеф, тебя понесло. Я точно есть и моя семья тоже. А ты куда-то смещаешься в параллельные миры.

— Понимаешь, я стал чувствовать, что у нашей жизни есть режиссер, у которого есть приемы, которыми он заставляет нас играть определенные роли. Играешь не так — прилетает намек, продолжаешь играть не своё — прилетает наказание, упорствуешь дальше — смерть. А если понимаешь намеки и исправляешься, то респект тебе и уважуха. Если это принять, то получается, что наша жизнь не так серьезна, как нам кажется. Это спектакль, а не что-то экзистенциально важное.

— А ты, шеф, кого играешь? — Чижов еле сдерживал ехидную ухмылку.

— Себя. Там просто в сценарии уже прописана роль Роберта Мартенса, на которую я подписался, вот тяну её в меру своего таланта.

— Ох, шеф, никому не нужные философствования это всё. Вот еда, вот ночлег, вот твоя жизнь, выбирай в правильном порядке приоритеты и живи.