Тактик 14 (СИ), стр. 5
Мой ментальный приказ ударил по их сознанию стальным хлыстом. Я выстроил перед внутренним взором каждого бойца чёткие светящиеся маркеры новых позиций, прокладывая оптимальные траектории отхода.
— Выполняем, работает, работаем! — Хоттерн сорвал голос, пытаясь перекричать лязг железа и хруст костей.
По общему правилу удержание ворот или, допустим, выхода из какой-то локации — это само по себе важная цель и оставлять выход из кладбища нельзя, враг сбежит.
Но с нежитью обычные методы и не работали. Они почуяли роту, они будут атаковать роту, потому что она состоит из живых. Они просто хотели её сожрать. А на выходы, пути отступления — им было наплевать. Пока у нежити не завелись командиры, которые смогли бы действовать сложнее, рота смело может играть от обороны.
Пехотинцы шагнули назад, отбиваясь короткими выпадами, перестраивались, били щитами и быстро сместились к указанным координатам. В бою многие из них захватили подручные предметы, деревянные щиты, тачки, короба и теперь использовали их как прикрытие для флангов, своего рода баррикаду. Щиты у них были не ростовые, а обычные, круглые, для активного маневрирования, в этой ситуации такие подходили плохо. Однако на войне часто так, играешь теми картами, которые тебе раздала судьба.
Дежурная рота организованно отступила к гранитным блокам. Бойцы упёрлись в груды битого камня и тяжёлые поддоны с кирпичом. Искусственный рельеф перекрыл им тыл и правый фланг, сократив пространство для драки. Солдаты быстро сбили плотный оборонительный полукруг, выставляя вперёд лес коротких копий.
Новая волна скелетов, лишённая тактического преимущества широкого охвата, с размаху ударилась о выстроенную живую баррикаду. Обойти строй сбоку теперь физически не представлялось возможным.
Костяная масса спрессовалась перед солдатами в узком коридоре между кучами строительного мусора.
Началась потасовка, в ходе которой решала физическая сила, организованность и мастерство. Передняя шеренга пехотинцев выдерживала основной натиск, а били в основном вторая и третья шеренга, из-за спин первой. Бойцы наносили короткие, скупые колющие удары прямо сквозь напирающие ряды нежити. Стальные наконечники с сухим хрустом крошили грудные клетки и выбивали шейные позвонки, отделяя черепа от туловищ.
Нежить восставала и восставала. И всё же их мобилизационный ресурс был не бесконечен.
В короткий момент против роты дралось порядка четырёх сотен скелетов, но так как рота ушла в оборону, они не могли навалиться всей толпой.
Скелеты спотыкались, теряли баланс и падали под ноги напирающим сзади сородичам. Задние ряды солдат Штатгаля тоже не простаивали. Пехотинцы перехватывали копья обратным хватом и тяжелыми древками методично дробили черепа упавших тварей из-за спин первых рядов.
Некоторые брали камни и прицельно бросали в головы скелетов.
Спустя несколько минут интенсивной работы копьями и мечами первоначальный навал иссяк. Основная масса агрессивных скелетов перед нашей позицией была перемолота в неоднородную груду битых костей и гнилого тряпья.
И всё же постоянно встающие новые мертвяки не давали расслабиться.
«Хоттерн, удерживай позицию. Из-за периметра баррикады не выходи. Батальон Хайцгруга уже выдвинулся к вам из Цитадели. Как состояние роты?»
«Держимся. Потери — трое. Их просто разорвали на куски в самом начале, когда строй прогнулся. Ещё двое бойцов получили глубокие рваные укусы через кожаную броню во время отступления».
«Укушенных изолировать в центре коробки».
Скелеты полностью сосредоточились на прорыве живого щита лёгкой пехоты. Твари напирали друг на друга, скользили в жидкой грязи пополам с битым кирпичом и абсолютно игнорировали открытое пространство по направлению к выходу из кладбища.
И всё же нельзя упускать риск, что какая-то часть мертвяков уйдёт гулять по городу. А это не дело, положено быть на кладбище, нечего шастать по улицам.
Мертвецы вставали из разных частей кладбища, но уверенно пёрли на роту, переступая через павших товарищей и не пытаясь проанализировать ситуацию в целом.
Ожившие мертвецы не обладали тактическим мышлением, они руководствовались только примитивным инстинктом уничтожения живой плоти.
Тем временем у границ погоста появился, бряцая броней, Первый батальон Первого полка под командованием Хайцгруга. Майор привёл своих бойцов на позицию без суеты и лишнего шума.
Он даже дал команду троим выйти вперёд и изучить возможность преодолеть стену. Однако пришёл к выводу, что карабкаться через кирпичную ограду кладбища ничего воинам не даёт и повёл батальон к центральному выходу.
Глава 3
Странные времена
Я попробовал для Роя нечто новое — делегирование.
Последние пару месяцев уделяю время прокачке своей магии. Опять-таки, когда создаёшь огненное заклинание, его можно измерить физическими характеристиками, всякого рода джоулями.
А навык Рой включал в себя управление, контроль, организацию взаимодействия разумных существ. Как его измерить? Опять-таки Рой нельзя было прокачать в классическом смысле этого слова, он был божественным навыком, ввинченным в мою голову Дикаисом, богом математики и порядка, одним из покровителей гномов.
Он был как операционная система без апгрейда. Однако же я стал экспериментировать с разного рода фокусами, в том числе и тем, что задействовал сейчас.
Хайцгруг получал мои полномочия в несколько урезанном виде, я включил ему возможности контроля и взаимодействия в миниатюре, локальное управление своим батальоном.
По традиции, которую ввёл собственно Хайцгруг, в случае, если он переключался с управления полка на уровень ниже до батальона или на два — до роты, то он командовал первым батальоном. В принципе, самым матёрым и хорошо подготовленным, как это происходило и сейчас.
Аналогично поступал Новак, Марк и Ройнгард.
Сейчас Хайцгруг получил такой большой бонус как «ощущение» своего подразделения, возможности бессловесного приказа и трёхмерное восприятие, где его подразделение и где его враг.
Батальон пришёл в движение, быстро разбиваясь на три ударные группы поротно. Ветераны Кмабирийских болот прекрасно представляли, с кем им предстоит столкнуться. Никакой суеты или лишних разговоров в строю не наблюдалось.
Пехотинцы перестроились в три боевые коробки. В отличие от дежурной роты, бойцы которой были вооружены круглыми щитами, Хайцгруг притащил средние щиты. Они закрывали две трети тела, а если очень хочется жить (ведь в бою подчас накатывает подобное желание), то можно уместиться за щитом и полностью. Часть рот пёрли ростовые прямоугольные щиты с ремнями для поддержки тела. Эти щиты вообще не предполагали ни маневрирования, ни особенной прыти пользователя, ни какой-то сложной схватки. Эти были щиты фалангитов, таких, при использовании которых выражение «стена щитов» заиграла бы новыми красками и была бы сплошной стеной.
В руках у бойцов Первого батальона вместо привычных колющих копий были средние и длинные топоры, а также и долгие молоты. Подобные тому оружию, которое мне выдал когда-то в боевом ордене Ре Бахтал хмурый интендант-ветеран.
Методом проб и ошибок было подобрано наиболее эффективное оружие против существ, лишенных болевых рецепторов и уязвимых внутренних органов.
Роты Хайцгруга заняли позиции в западной части кладбища, став для удобства тремя коробками-построениями. Тяжёлые ростовые щиты лязгнули краями, плотно смыкаясь в единую непроницаемую стену.
Бойцы первой шеренги синхронно опустили глухие забрала шлемов. Композитная сталь скрыла лица солдат, оставляя только узкие смотровые щели. Живой строй визуально превратился в монолитную бронированную машину.
Хайцгруг поднял свой массивный боевой топор, задрал голову, зарычал орочим боевым криком:
— Яах-Яйаа!
Сотни тяжёлых кованых сапог перешли на шаг, причём шли медленно, но в ногу.
Солдаты неспешно двигались, сохраняя равнение шеренг. Тяжёлая пехота неотвратимо приближалась к открытому правому флангу беснующейся толпы мертвецов.