Тактик 14 (СИ), стр. 43

Потому что чуяло моё сердце, кольца стали представлять не иллюзорную ценность. И после высадки нашего десанта Маглита должна выполнить миссию москитного флота, сплавать на Собачьи острова, пристать к островам нейтральных для братства Бойк кланам, узнать в двух словах, как там теперь дела, а также постараться вернуть то портальное кольцо, которое было брошено на острове, где велась лесозаготовка. Теоретически, лесорубы (как народ подневольный, потому что остров был, по сути, тюрьмой) оттуда слиняли на подручных плавсредствах и могли в процессе убытия само кольцо и не заметить. Те, что были задействованы на вулканическом острове, погибли вместе с ним, а то, что у вражеской столицы Хадеб-Хавна, наверняка стырили местные жители. А вот оставшееся колечко, как ни крути, две с половиной тонны серебра, даже если в расчёте израсходованного материала, надо попробовать вернуть.

Нас собственный флот ни в коем случае не должен был ждать, потому что мы были в чужой юрисдикции, появление военного флота Газарии означало «казус белли», акт войны. А также потому, что флот выдавал с головой наше существование, стояние его в Утиной бухте было рискованным для самого флота, сильной стороной которого была манёвренность и скорость.

Мы получили билет в один конец и если допустить, что кольцо не сработает или мы его по какой-то причине потеряем, то возвращаться будем пешком. Хотя в этом варианте я ничего страшного не видел, не переломимся. Жаль только потраченного времени.

С другой стороны, кольцо заставляло нас двигаться только по дорогам и игнорировать тропы.

Наш скарб тоже был погружен в биндюгу, в которую навьючивалась половина отряда, тащили её за две длинные тяговые жерди.

Мы рассчитывали приобрести у местных лошадей и запрячь их, но это было теорией, а пока что мы упорно шли уже третий день подряд по горной дороге от побережья в сторону горы Брейншайд. Вообще-то, это даже не гора, а целый регион, основная вершина, с десяток поменьше, перевалы, долины и так далее. Зона поисков приличная и оптимизма мне придавало только то, что у нас были более точные зоны, где должны были располагаться входы в город Мистрас, к ним мы и двигались, тут заканчивался древний тракт. А также то, что Мистрас никто и никогда не искал, в дыму древних войн про него просто позабыли, потом были разрушительные последствия Магических войн, период запустения (по сути, местный вариант постапа), возникновение новых королевств.

А тут жили простые пастухи и летали орлы. Может быть, он не сильно-то и спрятан.

Я стоял на скалистом выступе и наблюдал за движением моей колонны. Тридцать гномов тянули облегчённую биндюгу, ботинки скользили по влажному камню, но строй двигался вперед с упорством муравьёв.

Фомир поглядывал на горы и брёл следом, опираясь на свой посох. Бойцы Сводной роты под командованием Лиандира замыкали строй, контролируя тыл.

Время от времени часть Сводной роты подменяла гномов, таким образом, чтобы движение не останавливалось и в то же время часть отряда была при оружии каждую секунду.

Чуть особняком держалась десятка Старых шахтёров. Эти престарелые гномы вели себя (да и чувствовали, видимо, так же) как седые пионеры в увеселительном походе. Никто из них не ощущал страха смерти, каждый день и каждый миг был подарком и они наслаждались ими, радовались холодному ветру, который спустился с гор, радовались солнышку, горам и камням.

Став старыми, они лишились не только здоровья, но и ответственности. Пропал груз серьёзности и ответственности, который висел, как броня… За свой род, за своих детей, внуков, за родственников, за жилище, за работу, которая давала материальное благополучие, за достойное поведение себя и своей многочисленной родни. Давил на каждого гнома, мужчину и женщину каждый день и, как правило, до самой смерти.

Старые шахтёры, будучи, как ни назови, брошенными своими родами, этот груз сбросили и теперь, несмотря на то, что самому молодому из них было более двухсот тридцати лет, вышагивали легко и даже весело.

Они негромко переговаривались на гортанном гномьем языке. Я понимал их речь, обсуждали они горы, породы, какие минералы можно тут добывать и подтрунивали друг над другом. У них были лёгкие рюкзаки (только личная кладь), большая часть их имущества двигалась в основном «обозе» и кирки, которые деды были в случае чего способны применять как оружие. Один из стариков по привычке ритмично постукивал обухом кирки по слоистым скалам вдоль тропы. Этот звук вплетался в монотонное завывание ветра.

Я развернул бумажную карту Деция. Бумагу трепетал ветер. Ориентироваться по карте в реалиях гор было практически невозможно из отсутствия понятных ориентиров.

Внезапно за моей спиной материализовался Фаэн. В то время как Ластрион, весьма опытный в вопросах разведки, командовал основным отрядом, локальной разведкой ведал Фаэн.

— Вернулась разведывательная двойка, — тихо произнёс эльф. — Впереди расселина. Горит костёр. Двое неизвестных. Вооружены ножами и охотничьей рогатиной. Скорее всего, местные люди и, как показалось моему бойцу, юные.

— Дети? — не понял я.

— Скорее, подростки, — Фаэн указал направление, а я активировал Птичьего пастуха.

Птица, взятая мной под контроль, сделала широкий облёт и правда обнаружила костёр в приямке, к которому жались две фигуры.

Я поспешил к Лиандиру.

— Командуй остановку. Бери двух бойцов, — обратился к нему я. — Лучше всего из людей. Впереди в расселине двое сидят у костра. Оружие уберите, это гражданские и скорее всего, местные. Возьми из обоза хлеб, воду и мясо, выходи открыто, чтобы показать мирные намерения. За три дня это первые жители и надо бы установить контакт, а заодно узнать, какая тут в регионе обстановка.

Основная колонна остановилась, тройка пошла вперёд с важной дипломатической миссией.

Я следил за ними при помощи Роя. Вскоре они достигли костра и двух местных, сидящих рядом с ним. Это определённо были подростки, парень и девушка, одетые в простые, но добротные тканные одежды широкого кроя. И по всему видать, что разведка не ошиблась, предполагая, что это местные. Потому что их одежда подходила для сурового горного климата, была простой как у крестьян, охотников и пастухов, но не как у путешественников, воинов или странствующих торговцев.

Девушка в настоящий момент дремала, привалившись на плечо парня, а тот, стараясь не разбудить свою подругу, поправлял какую-то кривую корягу, которая тлела в костре.

Он был ограничен в обзоре, поэтому моих бойцов заметил не сразу, а когда заметил, то вздрогнул всем телом, отчего разбудил девушку.

Та, в свою очередь, проснувшись, вскрикнула и одним лягушачьим прыжком прыгнула за ближайший валун, где застыла, не зная, что делать дальше.

Надо отдать парню должное, он вскочил, развернулся, сцапал увесистую рогатину, развернул её как копьё и заслонил собой спутницу.

Его руки тряслись, однако в глазах горел гнев, гордость и ярость загнанного в угол зверя.

Лиандир легонько похлопал по плечу одного из своих воинов, тот шагнул вперёд, показывая, что в руках у него есть только хлеб и фляга с водой.

— Мы пришли с миром, молодой человек, и мы тебе не враги.

Какое-то время парень молчал и просто смотрел. Мои бойцы не то, что не делали резких движений, они замерли как статуи, благо боевая подготовка у них на высочайшем уровне. Чего только им не приходилось делать во время войны с Бруосаксом, в том числе и участвовать в засадах, когда каждое твоё движение привлекает нездоровое внимание птиц, что создаёт риск обнаружения и провала.

Парень не опустил рогатину, но его хватка чуть ослабла. Он переводил затравленный взгляд лиц бойцов на хлеб. Он был голоден и этот факт многое значил для ведение переговоров.

Наконец он шагнул и осторожно взял протянутую ему лепёшку и сказал:

— Благодарю тебя за хлеб и милость, пусть твой путь будет крепким и спокойным.

Он произнёс эти слова почти что скороговоркой, вероятно, это была стандартная фраза приветствия чужака или что-то в этом духе.