Товарищ политрук (СИ), стр. 40
Думал, рулил, мчался вперед. Медленно, километров десять в час выдавал, не больше. Трясло прилично. Дорога была, мягко говоря, не очень. Видимо старик тут привык на кобыле ездить, а ей то все равно на ухабы.
— Отец, это ты называешь хорошей дорогой? — Проворчал, в очередной раз подлетев на кочке.
— Может света дадим? — Ответил он.
В целом, а чего нет. Мотор слышно издали. Кому надо нас услышат и выйдут встречать. А свет, свет создаст для фрицев видимость, что мы едем как свои, ничего не опасаемся.
— Хорошо. — Проговорил тихо. — Только дальше молчи. Я немецкий знаю, если кто окликнет, попробую отбрехаться.
— Толковый ты парень, командир. — Проворчал старик и поглубже забрался в люльку. Вцепился в пулемет.
Мы домчали до еще одной развилки. Пролетели ее, пошли по лугу. Мотор ревел, дорога здесь оказалась немного заболочена. Лес на пару минут закончился, но я видел впереди, в свете единственной фары, еще какие-то деревья.
— Налево, это к нашим. — Проворчал дед. Если тебе вдоль реки надо, то это направо. Прямо, болотина. Не проедем, увязнем.
С опозданием, конечно, но суть я понимал. Сверни с дороги и тут даже вездеход может сесть. Пойма Кшени болотистая. А дождь добавил сырости.
Летели мы, тряслись прямо в глубь непонятно чьей территории. То ли есть там враг, то ли нет. Дорога вновь уходила в лесную полосу. Слева и справа поднимался кустарник. За ним возвышались деревья. Дождь то вроде бы начавший затихать, врезал вновь.
Мы катили не особо торопясь. Капли бились в лицо, промозгло было до ужаса. Я понимал, дай газа и улетим с дороги на первой солидной кочке. А их тут было видимо невидимо.
Мотор гудел, работал без надрыва, но шумно. Машина несла нас через ночь.
Где-то далеко за спиной раздались выстрелы. Грохнуло раз, второй. Тяжелая пулеметная очередь, протяжная, одинокая. Ответы из автоматов, хлопки винтовочных выстрелов. Еще взрыв. Еще. И еще. Очередь, пулемет, ему вторит второй.
Ох старик.
Сцепил зубы и рулил дальше.
— Что там? — Раздалось на немецком метрах в тридцати. — Ганс, слышишь, стрельба.
— Да, что-то горит. И, вроде пулемет. — Второй голос несколько ближе. Но говоривший тоже не виден. Они за кустами, в лесном массиве.
Сука!
Старик, услышав чужую речь вцепился в пулемет еще сильнее и засел глубже в люльку. Казалось куда еще-то. Но оказалось возможности имеются.
Черт! А им же на меня наплевать, что ли? Даже не думали останавливать, всполошились только услышав выстрелы. Там, вдали.
— Эй! Кто там? — А нет, и по мою душу интерес имеется. Проклятье.
Перешел на немецкий. Выдал прочитанное в документах того убитого немца. Добавил, что у меня задание:
— Ищем русских диверсантов! — Выкрикивал, потому что звук мотора заглушал слова. — Прикрываем вас!
— Скорее отступающих, дезертиров. — Рассмеялся тот самый Ганс. — Хорошо мы иванам дали. За день сколько? Пятьдесят?
— Да! Хорошо! — Ответил машинально, хотя коробило меня от этого разговора прилично.
Я понимал, что надо держаться и не показывать эмоций. Вытянуть как можно больше и двигаться дальше. Затормозил, двигался медленно, примерно со скоростью пешехода, мимо их позиций. Прислушивался. Где-то дальше, там в лесном массиве или даже за ним, гудело несколько моторов. Какой-то еще шум, лес не пуст.
Говорившего я не видел, а он не видел меня и это спасало нас обоих. Пост или что-то иное был замаскирован, отделен от дороги кустарником. Вряд ли они успели окопаться.
— У вас все тихо? Точно? — Я проговорил участливо.
— Да, не беспокойся. Дорога чиста. Наши проверили. Ты тут первый. — Он вздохнул, заворчал. — Только чертов дождь. Проклятая Россия. То снег, то дождь. Постоянно грязь. А если нет! То жарит солнце. — Постовой, или кто это был, оказался очень разговорчивым. Повезло.— А у нас же приказ. Вас надо переправить.
Нас. Значит это не Великая Германия, а кто-то еще. Вспомогательные войска, саперы. Раз говорят о переправе, то точно.
— Да, я уже хочу искупаться в Дону. — Пошутил я. На душе было отвратительно, но нужно говорить. — Ладно. — Показательно прибавил газу, надо уходить.
— А что там гремит⁈ — Выкрикнул вдогонку Ганс.
— Там хутор. — Я сказал со спокойной интонацией, сдерживая эмоции.
— Ганс, кто там? — Это был тот самый, первый. И голос звучал сильно ближе. — Опять ты бездельничаешь? За работу! Ганс!
Черт. А вот это плохо. Разговор с одним, ерунда. А двое, еще проверить решат, подойти.
— Патруль! — Выкрикнул немец, с которым я говорил. Проговорил уже тише. — Езжай, унтер наш. Злой.
В глубине леса загудел мотор. Громко, перебивая звуки моего мотоцикла.
— Ганс! Черт тебя дери! Ко мне!
Я дежурно попрощался и ускорился. Встречаться лицом к лицу с постовыми, или кто это там был, мне совершенно не хотелось. Вообще странная ситуация. Почему пост не на дороге? Почему не остановили не проверили? Что-то здесь не так.
За спиной я слышал разговор, но за гулом мотора различить, что там было сложно. Справа слышались приглушенные голоса и звуки моторов. Что-то разобрать за стрекотом мотоцикла было невозможно.
Мы проехали метров сто по дороге. Она здесь заворачивала все ближе к реке, оставляя за спиной лесной массив.
Остановился, мотор поставил на самую малую, чтобы послушать. Да, в лесу была техника и люди. Лил дождь, и они там что-то делали, возились. Видимо поэтому мой мотоцикл не вызвал у них большого интереса — работа, гул, шум. Чуть больше, чуть меньше, не так важно. Может это соседи шумят.
Повезло.
Крутнул руль туда-сюда. Свет фары вырвал из мрака по правую руку какую-то конструкцию, далеко, прикрыта деревьями. Это не танк, не машина, нет. Что-то объемное, большое и там, дальше, возились люди. Опять пахло дымом.
Я не видел всего этого, полагался больше на слух и интуицию.
Саперы. Понтоны. Готовятся поутру переправляться. В неразберихе не обратили на меня слишком уж много внимания. Да и откуда тут русским взяться на мотоцикле? Они же за рекой.
Вновь дал по газам. Еще сто метров. Дорога петляла, прыгала.
— Старик, что тут еще вокруг? — Проговорил тихо.
Дед тяжело пыхтел. Видимо встреча с фрицами далась ему нелегко.
— Ты так по ихнему лопочешь. Я уж мыслил… Сердце в пятки…
— Что тут еще? Старик. — Повторил вопрос.
— Сейчас лесок проедем и деревенька дальше, а потом…
Я скрипнул зубами.
— Там же фрицы. Старик. Ты видишь, сколько их. К реке выходят.
— Да я же откедова… — Простонал он. От того задора, с которым он хотел показать мне дорогу, не осталось и следа. — Там две дороги. Одна через, вторая кругом, вот мы по ней. По второй.
— А потом?
— Потом болотина, но там дорога имеется, через нее. Пролетим и… Нас тряхнуло на очередной кочке, старик аж подскочил в люльке, охнул. — А потом вроде как твое место. За двумя горбами Кшеньки.
Деревня. Сука! Деревня! Отец, как же так. Неужто ты не думал, что раз к тебе пришли враги, то и туда явились. Но если в объезд…
— Объехать никак?
— Да нас же слышно. Гутарю, там окружной путь за домами. Перед рекой. Мож фрицев там нема.
Отвечать на тему отсутствия немцев смысла не было, поэтому я сказал иное:
— Ты стрелять умеешь?
Он крякнул.
— Отдача тут небольшая. Мотоцикл все глушит. — Начал пояснять я. — Наводишь, жмешь спуск и поливаешь эту гадину. Ясно?
Дед молчал.
Я только вздохнул, поближе передвинул трофейный шмайсер, чтобы в случае чего быстро дать очередь. Гранаты проверил. Трофейные парочка есть и лимонок еще две. В доступе.
— В случае чего, целься и стреляй.
Не дожидаясь ответа, повел мотоцикл по дороге. Не спешил, держал запас хода. Минута, вторая. Мы выехали на простор к деревеньке. Ее дома метрах в трехстах. Там было движение. Машины, гудела техника. Сука! Немцев, как грязи! Здесь не было того разгула, что устроили на хуторе бывшие владельцы трофейного мотоцикла. Здесь часть занимала удобное для ночлега позицию.