Товарищ политрук (СИ), стр. 1

Товарищ политрук

Глава 1

С трудом разлепил глаза. Мир двоился, дергался. Спина, плечи, затылок ощущали землю, болели. Моргнул. Все плыло. Я лежал навзничь в воронке раскинув руки. Контузия, хоть и легкая, но в моем-то возрасте и такая может довести до смерти. А я живой, уже хорошо.

Движение! Не всех я положил.

Метрах в трех, выше меня на бруствере замер враг. Здоровый боров, форма мышиного цвета, выгоревшая, далеко не новая — фашистская. Коричневая чума, дьявол забери. Отец не додавил эту падаль в сорок пятом. Проросла новая. Пялится остервенело. Рожа перекошена, рука дергает затвор… Чего? Почему у него не калаш? Или что-то натовское? Шмайсер. Им уже такое старье выдают?

Пока мозг недоумевал, организм сработал как часы. Вскинул правую, в которой зажато оружие, нажал на спуск.

Бах! Отдача слабее, чем ожидал.

— Шайзе… — Застонал враг, выронил заклинивший пистолет-пулемет и схватился обеими руками за бок.

Но я тоже недоумевал. У меня же был обрез, а здесь пистолет. Поэтому и точность стрельбы подвела. Только задел, не убил. Черт!

Нажал еще раз, чтобы подправить и добить гада. Щелчок. Патронов нет. Да какого!

Фашист тем временем не раздумывал. Шагнул, свалился в воронку. Тяжело сопел, ноги его слушались плохо. Подскочил ко мне рывком. Ударил, сбил руку с пистолетом, навалился, вдавливая меня в землю. Нож не достал, не успел, не догадался или не имел. Повезло.

Врешь, не возьмешь. Пнул его, лягнул, но крепким оказался фашист.

Придавил меня к земле. Сцепились. Он рычал, давил. Скользил окровавленными руками. А я пытался скинуть его.

Вдохнул побольше воздуха. Ноздри, а через миг легкие резанул невероятный, удушающий, забивающий все смрад. Через вонь грязного, потного тела, давящего сверху, пробивался еще более сильный, всепоглощающий химический запах.

Хорошо я их подпалил, паскуд этаких!

Врезал ему раз, второй, искал то место, куда попала пуля. Но он давил массой, а я еще плохо соображал. Голова гудела словно чугунок, по которому врезали молотом.

— Свали! Нахрен! — Выдал я и не узнал своего голоса. Какой-то сорвавшийся, молодой.

Резко, что было сил, ударил правой. Тем самым пистолетом.

Фашист прикрылся плечом. Хрипел, но не сдавался. Окровавленные руки пытались добраться до моего горла. Возил меня спиной по земле. А я отбивался, пытался сбросить.

Старость. Сил не хватало. Надо брать умением.

Давай! Вадим Иванович! Давай!

Резко собрался, напрягся. Взял тело под полный контроль. За миг до этого руку мою с пистолетом в очередной раз отбросили. Пальцы убийцы сошлись на горле. Начали сдавливать. Он умирал, но хотел забрать меня с собой. Рожа злая, грязная, бледная. Зубы скрипят, на них кровь. Шипит что-то.

Хрена!

Левая сжалась в кулак, и я ударил. Целился в бок, в его кровоточащую рану.

Еще удар. Попал! Потекло мягкое, липкое, теплое. Нащупал, сдавил.

— Аргх…

Хватка мгновенно ослабла. Кривая пасть моего убийцы издала стон полный боли. Получил! Врешь, не возьмешь! Правой сбил его слабеющие руки. Завел перед собой и начал отворачивать его голову, уперся снизу. Левой продолжал давить четко на рану. Сил отпрянуть, отскочить, у него уже не было. Фашист захрипел, попытался отшатнуться, дернулся, начал оседать, давая мне все больше воздуха и простора.

Хватанул ртом кислорода. Легкие обожгло жаром. Рвануло позывом прокашляться. Зараза!

Но я уже почти свалил его. Удар! Еще и еще. Он уже почти не сопротивлялся, только хрипел. Подключил корпус, крутанул. Толкнул. Наконец-то! Он сполз, почти отвалился на бок. Стонал, пытался закрыться руками. Все вокруг залито кровью.

Усилие, еще удар. Руками и ногами оттолкнул этого гада. Рывок. Насел сверху.

— Шайзе… — Застонал массивный боров. Злобный, дикий взгляд голубых глаз поплыл. — Ганс…

Голос его звучал тихо и хрипло, больше напоминал агонию умирающего, чем крик победителя. Туда тебе и дорога, падаль! Фашист. Наемник что ли? Реально немец?

Ударил рукояткой пистолета четко в лоб. По лицу. Раз, второй. Сломал нос. Все, вроде все. Дергаться перестал, обмяк.

Замер на поверженном враге. Сердце билось как бешеное. Как не выскочило наружу, черт знает.

Вдох-выдох.

Такой кабанище! Но как так? Как все вышло? Почему я в воронке? Почему этот клоун…

Миг передышки. Вот теперь вопросы. Их все больше, а ответов нет.

Свалился с убитого, восстанавливал дыхание, приходя в себя.

Там был вечер. Смеркалось. Здесь солнце. Вонь, не продохнуть. Что-то горит вблизи. Не могла простая легковушка рвануть так сильно, что… Где я? Воронка от авиабомбы. Даже снаряд арты такую не оставит. В этом-то я разбираюсь.

Бомба? Но откуда здесь?

Сверху небо, под спиной земля. Слева мертвый хмырь. Вдох-выдох. Голова идет кругом и взгляд плывет. Все двоится. Сердце бьется как сумасшедшее. Нет, мое старое уже бы остановилось. Не выдержало такого. Чудно — я еще жив. Вдох-выдох.

Глаза слезились, постоянно хотелось кашлять.

Горело что-то за моей спиной, метрах в десяти, вне воронки. Металл, резина, может что-то еще. Что за дерьмо творится вокруг? Где я?

Я потер виски, уперся указательным пальцем себе под нос. Это всегда помогало. Голова прояснялась, но понимания что происходит не добавлялось.

Соберись, старый дурак!

Дернулся, принял кое-как сидячее положение. Прикрыл лицо рукавом от накатывающей вони.

Что за одежда? Почему я в зеленом? Хаки? Чудной покрой. Гимнастерка. Я же был… Не помню. Мутит. Голова отозвалась резкой болью, но все же тошнота и головокружение отступали.

Убитый враг. Он в серо-зеленом кителе и таких же штанах. И то и то сильно выгорело на солнце и явно носилось не первый день. Какие-то погоны, знаки отличия. Вообще на наш, не современный какой-то черт, а как в фильмах про Великую Отечественную войну. Фашист, вермахт. Дополняли картину подсумки с торчащими оттуда прямыми рожками. Нет. Ерунда какая-то. Что за реконструктор — убийца? Так сейчас никто не носит оружие и боеприпас, это глупо. И такое не носят.

Вдох-выдох. Контузия отступала.

Это что? Цирк клоунов? ДРГ вооружено по образцу солдат вермахта? Психическая атака? Безумие, но с этих станется. К тому же на ногах сапоги наши кирзовые, хоть и новенькие. О, эти я никогда не забуду. Почему не берцы? Зачем гробить ноги?

Так, ладно, а где его оружие? Выронил на бруствере, точно. Затвор заклинило. Это точно был немецкий шмайсер.

Подполз, начал обыскивать, осматривать здоровяка более предметно.

Рожки есть, а…

Где-то вблизи грохнуло так, что голова вновь резанула болью. Все поплыло, уши заложило.

— Зараза. — Я, скрипнув зубами, прикрылся мертвым немцем. Боекомплект рванул, осколки ударили слева и справа.

Глава 2

Вжался в землю. Туша борова была хреновой защитой, но какая есть. Вся надежда на то, что лежу в воронке.

Рвались снаряды. Один, второй, десяток!

Держись Вадим Иванович! Живы будем не помрем!

Грохнуло. Потом еще. Такое ощущение, что земля встает на дыбы. Слева и справа от воронки падали ошметки ящиков, куски дымящегося металла. Стало нечем дышать. Огонь забирал кислород из воздуха. Надо выбираться, но это безумие, меня осколками посечет. Стиснул зубы что есть мочи. Кровь на губах, пот на лице. Трясет всего. Или это земля подо мной стонет?

Терпи дорогой!

Ждал. Минуту? Больше? Меньше? Когда гремит такая канонада и каждый «ух» отдается во всем теле,ощущение времени теряется. Остается просто лежать и надеяться что скоро… что вот-вот. Наконец.

И, вроде утихло.

Приподнялся на локтях. Отвалил вражеский труп. Встряхнулся. Земли на меня нападало прилично, но живой. Рука сама собой уперлась в лоб.

Кровь. Мгновение на осознание. Повезло. Не моя, этого борова. Всего меня измазал, гад. Но главное сам вроде цел. Хотелось заорать — «не возьмете суки!». Просто, потому что жив. Но, надо действовать.