Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ), стр. 15

— Здравствуйте, Бритта, — сказал он по-русски.

Она подняла на него безжизненные глаза, тщательно и бесстрастно оценила гостя.

— Долго же они водили вас за нос, — с легким акцентом, тщательно подбирая слова, ответила артистка.

— Вижу, вы хорошо учились в школе, — заметил Игорь Прокопьевич.

— Учителя были отличные, — она смотрела на него даже с некоторым облегчением. — Кажется, еще пару минут назад вы были бизнесменом из Аргентины? Передумали?

— Передумал…

— Ну и ладно. Чего хотите?

— Поговорить, — Кузнецов втайне обрадовался, что ему не придется трясти перед ней угрозой разоблачения.

— Признаться, думала вы быстрее соображаете… Как догадались? — уточнила она.

— Случайно, — в этот момент весь гнев, который советский резидент испытывал к этой нарушительнице общественного и политического спокойствия, испарился, как будто его и не было.

— Так о чем вы хотели поговорить?

Бритта Линднер саркастично рассмеялась.

«Не была б ты артисткой», — подумал Кузнецов. Бывшая советская немка, диссидентка и перебежчица ему нравилась все больше и больше.

Неловкий момент прервало появление администраторши. Элеонора Кордес принесла кофе. Когда за помощницей закрылась дверь, он поинтересовался:

— Смотрящая? Или просто… по административной части?

— Не знаю, — ответила Бритта. — Но на всякий случай я бы имела в виду первое.

— Тогда, может, прогуляемся?

— Почему бы и нет.

Прогулка оказалась не лучшей идеей: прохожие то и дело узнавали певицу, приветствовали ее и даже просили автографы. Бритта быстро заметила, что русский чувствует себя не в своей тарелке, и милостиво затащила его в какую-то кофейню. Малюсенькое заведение было оформлено во входившем в моду стиле французского бистро: несколько высоких столиков, барная стойка, за которой красовался супермодный кофейный аппарат, а в стеклянной витрине — выпечка, свежие салаты, аппетитные сэндвичи и тосты.

— Вы как хотите, а я пройдусь по классике и возьму штрудель, — сказала Бритта.

Они заняли место в самом углу, так, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и не быть на виду у прохожих через большое витринное окно.

— Вы не ответили на мой вопрос, герр?

— Кузнецов, — тихо представился он и вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографию. — Что эта хиппи принесла вам?

— Ах это? — выдохнула она.

— Да.

— Не знаю. Записка.

— И что в ней было?

— Да ничего такого, всего-то пара слов, — отозвалась она.

— Помните?

— Склерозом я не страдаю.

— Так что же?

— «Никакого подписания не будет. Я вам больше ничего не должна!» — процитировала певица. — Как-то так.

— Это все?

— Все…

— Благодарю вас, — ответил советский резидент.

— Теперь я должна спросить у вас: это все?

— В смысле? — удивился Игорь Прокопьевич.

— Вербовать когда будете? — спросила она в лоб.

— Не буду, — он посмотрел ей прямо в глаза.

— Вот как⁈ — удивилась Бритта. — Странно. Я что-то пропустила, наверное…

— Нет, все, как и прежде. Буду признателен, если расскажете мне свою историю.

— Вы серьезно⁈

— Абсолютно. И обещаю: все, что будет сказано здесь, останется между нами, — Кузнецов поднимал ставки.

Он понимал, что использовать Бритту Линднер в качестве банального осведомителя — не лучшая идея. Установив с ней доверительные отношения, в случае необходимости он сможет получить гораздо больше.

Трагическая история эстрадной дивы и ее погибшего брата произвела впечатление даже на такого искушенного человека, как Игорь Прокопьевич. А уж для западногерманской молодежи и правых это была настоящая находка — побег в свободный мир, оплаченный кровью.

— Хотите отомстить? — тихо поинтересовался он.

— Хочу.

— Тогда почему не расскажете журналистам?

— Один раз я уже поступила импульсивно, совершенно не представляя цену, которую придется заплатить. Как вы думаете, во что выльется мое саморазоблачение? Хоть кому-то это нужно? Сейчас я жертва, мой брат — герой, который отдал жизнь за право жить в свободном мире. А после моей правды кем он станет? Расходным материалом? Наивным дураком, которого развели вместе с его глупой сестрой? Его бессмысленная смерть обесценится еще больше… Возможно, со временем ситуация изменится, но пока все выглядит именно так.

— Сильно они вам докучают? — внезапно спросил Кузнецов.

— Теперь уже меньше… Используют, скорее, как обычный почтовый ящик… Это раньше требовали интервью, съемок, новых и новых обвинений в адрес ГДР и Советского Союза. Так что я, если так можно сказать, отработанный материал. Насколько я понимаю, наш разговор должен остаться в тайне? — Бритта посмотрела ему в глаза.

— Это наилучшее решение для нас обоих, — ответил он.

Линднер интересовала Кузнецова как фигура влияния — на тот случай, если он принципе когда-либо захочет ее задействовать. Давить на загнанного в угол человека, человека, которому нечего терять, — дело не только дурное, но и смертельно опасное. Игорь Прокопьевич это знал не понаслышке.

Арсений Дмитриевич Кацолапов прокашлялся и снял трубку правительственной связи.

— Кацолапов, слушаю!

— Арсений Дмитриевич, — на том конце провода был министр. — Сегодня на нашей улице праздник.

— Так завтра…

— Да. Как и предполагали. Хорошего вечера… в кругу семьи! — сказал Громыко и дал отбой.

«Вот ведь какая секретность, — подумал Кацолапов, кладя трубку на рычаг телефонного аппарата. — Похоже, Андрей Андреевич не доверяет даже вертушке».

Тем не менее звонок полностью удовлетворил его. Когда он вернулся в столовую, за красивым столом уже разворачивалась настоящая битва: Стрелец любыми способами пытался уклониться от дегустации фаршированной рыбы, а Мирослава Семеновна мягко, но непреклонно настаивала. Она всей душой ненавидела процесс приготовления этого блюда, но потратила кучу времени ради любимого зятя, перед которым теперь открывались блестящие карьерные перспективы.

— Костя, я тебя не узнаю! Ты же родину мог продать за кусочек карпа с начинкой? — недоумевала теща.

— Мирослава Семеновна, что-то я сегодня не в форме. Боюсь, тушенка, которой меня угостили в транспортнике, не пошла на пользу, — с мольбой в глазах он посмотрел на хозяйку дома.

— Мира, что ты на Константина наседаешь? — прогремел Кацолапов.

— Да вот, специально для него готовила, а он отказывается, — обиженно ответила жена замминистра.

— Правда? — тесть сурово посмотрел на Стрельца.

— Арсений Дмитриевич, похоже, траванулся тушенкой в самолете…

— Футы-нуты, какой недотрога! Совсем изнежился на буржуйских харчах, — засмеялся Кацолапов. — Зина, налей ему водочки для дезинфекции.

— Спасибо за понимание, — выдавил из себя Стрелец.

Ему показалось, что запах карпа распространяется по комнате со скоростью света. Он хотел было попросить Зину унести злополучное блюдо, но наблюдательный тесть его опередил.

— Зина, забери эту рыбу. Я завтра сам ее съем!

Мирослава Семеновна посмотрела на мужа таким убийственным взглядом, что Стрельцу стало не по себе. А уж что в перспективе ожидало Арсения Дмитриевича, он и представить не мог. «Да, моя Альбинка по сравнению с ней еще только учится… в начальной школе!» — с облегчением подумал советник.

— Ну что, Костя, завтра ты мне нужен живой и здоровый. Ждет тебя аудиенция… на самом верху! — Кацолапов многозначительно посмотрел на потолок.

— Так наша взяла? — Стрелец с надеждой посмотрел на тестя.

— А то!.. Завтра все увидишь.

— Костя, переночуешь у нас. Я тебе спальню приготовила, — примирительно произнесла Мирослава Семеновна.

— Альбина просила меня захватить из дома кое-какие вещи… — начал он.

— Не думай об этом, я уже была у вас и все собрала по списку. Чемодан стоит в прихожей.

— Ну, Мирослава Семеновна, вы настоящая теща дипломата!

— Настоящая, не настоящая… И жена! И теща! Так что не переживай. Думай о деле, а все домашние вопросы мы с Альбиночкой возьмем на себя. Правда, Сеня? — она требовательно посмотрела на мужа.