Мифы о женщинах Средневековья. Регентши и трубадуры, пираты и еретички, стр. 3

Свадебный пир святой Цецилии. Миниатюра из рукописи, XIII в.

The Walters Art Museum

Средневековая церковная церемония отличалась от современной. Действо совершалось не внутри церкви, а на паперти перед входом в храм, так, чтобы физическую полноценность и обоюдное согласие сторон могло лицезреть и тем самым засвидетельствовать как можно большее количество наблюдателей. Жених и невеста приносили друг другу клятвы, а священник обматывал их соединенные руки сто́лой [4] и благословлял. Могли использоваться кольца, при этом надевал перстень только жених невесте в знак ее подчинения [5]. После обряда на паперти пара могла присутствовать на мессе в храме. Лишь в Новое время таинство брака начнут совершать внутри церквей перед алтарем.

Брак обязательно должен был быть консумирован. Без физической близости между мужем и женой супружеский союз не считался завершенным и действительным. Общество ожидало от невесты сохранения девственности, однако ее отсутствие, хоть и оставляло пятно на репутации девушки, не влияло на действительность брака. После того как христианский брак получил статус церковного таинства, развод стал абсолютно невозможным и в католической церкви остается таковым по сей день.

Муж, бьющий жену. Миниатюра из рукописи, ок. 1405 г. (слева). Блюдо с изображением жены, избивающей мужа. Нидерланды, ок. 1480 г. (справа).

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. Ludwig XV 7 (83.MR.177), fol. 54 (слева); The Metropolitan Museum of Art (справа)

Брак мог быть аннулирован, то есть объявлен никогда не существовавшим, при нескольких условиях. Первым было уже упомянутое отсутствие консумации. Второй частой причиной было сокрытие одной из сторон физического изъяна, который делал полноценные супружеские отношения невозможными. Это могла быть полная импотенция мужчины, физическое уродство, препятствовавшее соитию, проказа (проказой могли называть вообще любые серьезные кожные заболевания) или безумие. Наконец, одна из сторон могла скрыть ранее заключенный брак или помолвку, и в этом случае второй союз объявлялся недействительным. Для того чтобы избежать таких неловких ситуаций, о помолвках объявляли публично и заранее.

Если же брак был легально и полноценно заключен, но супруги отчаянно не ладили между собой, они могли жить в сепарации, то есть – с разрешения Церкви – вести раздельное хозяйство. Решение о сепарации принималось в случае, если женщина, к примеру, официально подавала жалобу на жестокость и насилие со стороны мужа. Впрочем, большинство феодалов и так могли позволить себе проживать в разных резиденциях, а простолюдины, не имевшие средств и возможностей обратиться в церковный суд, были вынуждены терпеть друг друга до конца жизни. Ситуации, когда муж поколачивал жену, воспринимались как нечто обыденное. Бывало и иначе: до нас дошло немало сатирических изображений, в которых жена колотит мужа палкой.

Общепринятая мудрость гласила: в брак лучше всего вступать с ровней. Успешным считался тот брак, в котором царил мир и взаимоуважение супругов. Его было проще достичь, если жених и невеста происходили из одного и того же круга, привыкли к одинаковому образу жизни и получили схожее воспитание. Если семья девушки или, что еще хуже, мужчины была существенно беднее или менее знатной, это грозило упреками и неуважением со стороны более статусных родичей. Бедных родственников невесты или жениха подозревали в стремлении нажиться на состоянии и положении более успешного семейства или получить доступ к власти.

Решение о женитьбе следовало принимать, руководствуясь не чувствами или плотской страстью, а здравым смыслом и добрым советом старших. Анонимный автор поэмы «Руодлиб», созданной в XI веке в Германии, давал юношам такой совет:

Конечно же, в браке рождались дети. Рождение и воспитание детей считались основными обязанностями женщины. Чем большим количеством наследников удавалось обзавестись супругам, тем бо́льшим уважением они пользовались в обществе. Дети были главным богатством семьи: у простолюдинов каждый новый ребенок давал надежду на новую пару рабочих рук, в семьях аристократов – на приобретение новых земель и титулов, которые принесут будущие браки. Вообще брачная дипломатия, то есть устроение семейных союзов детей, в Средневековье была основой всей внешней политики.

Рождение Исава и Иакова. Миниатюра из рукописи, ок. 1360–1370 гг.

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 1, v1 (84.MA.40.1), fol. 29v

Дети были главной радостью любой женщины, но беременность и роды представляли для нее в буквальном смысле смертельную опасность. Надежных средств контрацепции не существовало, поэтому беременности наступали часто, подрывая физические возможности организма. Однако самой страшной угрозой были роды. Многие женщины, готовясь к появлению младенца на свет, составляли завещания и исповедовались, чтобы быть готовыми к смерти. Смертность в родах была крайне высокой, как и смертность младенческая. Смерть подстерегала детей в первые годы жизни, поэтому нередко историки не могут сказать, сколько детей родилось у той или иной пары. Имена умерших в раннем возрасте часто нигде не фиксировались, а их тела не хоронили в отдельных могилах. Бывали случаи, когда даже сама женщина не помнила, сколько детей она произвела на свет.

Все эти препятствия не мешали людям Средневековья находить пары и строить семьи. В этой главе мы встретимся с женщиной, чья супружеская жизнь была счастливой, долгой и довольно типичной. Знакомьтесь: Матильда Фландрская!

Средневековая культура давала замужним женщинам не так уж много образцов для подражания. Главным жанром назидательной литературы были жития, героини которых либо хранили девство, либо оставались вдовами и посвящали себя аскезе. В средневековой Церкви мы встречаем лишь единичные примеры супруг и матерей, почитавшихся святыми: это святая Моника, святая Радегунда, святая Рита Кашийская, а позднее – святая Елизавета Тюрингская и святая Франциска Римская. Впрочем, их семейная жизнь была настолько далека от идеала, полна трудностей и печалей, что обычной девушке едва ли хотелось повторить подобный опыт.