Пустотник (СИ), стр. 37
Видимо, предполагалось, что я встану на этот кончик ногой, а рукой буду держаться за этот импровизированный лифт.
Ну, я и встал.
Если приглашают, даже таким странным образом, грех отказываться. Не мог же я начать орать, требуя нормальную дверь. Просто отметил про себя, что размер «прибабаха» местного мага, кажется, был уважаемым Зигмунтом слегка преуменьшен.
БАШНЯ МАГА
Язык с неприятным звуком, как будто рашпилем по железке провели, втянулся внутрь, вознеся меня в небольшое квадратное и абсолютно пустое помещение.
Пасть за моей спиной с лязгом захлопнулась.
На фоне пустой стены из воздуха соткался очередной персонаж русских сказок, бессмысленных и беспощадных. Низенький, меньше метра размером человечек, заросший бородой по самые уши. Он щеголял вышитой золотистой ниткой голубой жилеткой на голое тело, короткими шортиками из блескучего серого материала и маленькой квадратной шапочкой пронзительно красного цвета, тоже расшитой золотыми нитями. За кожаный пояс, охватывающий впалый живот, был всунут устрашающих размеров нож. Домовой эльф-маньяк, восточная редакция.
Он скептически оглядел меня, щёлкнул пальцами — и с моей одежды посыпались куски грязи и дорожная пыль. Я при этом никакого воздействия не ощутил. Затем человечек из воздуха извлёк здоровенные войлочные тапки и лёгким движением руки заставил их спланировать к моим ногам.
— Давай, давай, верзила, — его голос оказался хриплым, как будто прокуренным. — Надевай обувку. А то ходят тут всякие, а у нас ковры.
И шмыгнул внушительным, торчащим из бороды носом.
Вряд ли это был сам маг. Но тапочки я, на всякий случай, поверх сапог напялил. Мелкий бородач ещё раз осмотрел меня и, бурча под нос: «Ходит тут всякая деревенщина, как только господин терпит их. Проклятое захолустье», — постучал ладошкой по стене. Стена с душераздирающим скрежетом сдвинулась в сторону, открывая каменную винтовую лестницу.
— Тебе сюда, — махнула бородой в сторону проёма эта пародия на домовёнка Кузю.
И продолжил бурчать себе под нос. Проходя мимо него, я не удержался и сочувственно произнёс:
— И не говори, кума. У самой муж алкаш. Довели страну, демократы хреновы. Наркоманы одни и проститутки вокруг. Повелителя Верминуарда на них нет.
Этот их повелитель был тот ещё затейник, оставивший след в истории межмирья. Да такой, что Иосиф Виссарионович нервно курит свою «Герцеговину Флор» в сторонке. Валили его и его воинство всем миром — аж четырьмя анклавами. Слепки историй об эпических битвах и кровавых зверствах Повелителя составляли часть золотого фонда Потока. Я, естественно, всё это узнал от моего ловца. По всему выходило, что моя булава — самый настоящий контрафакт. Ну не могло оружие такого злодея просто пылиться в лавке какого-то торговца. Или могло? Да нет. Бред.
Занятый этими возвышенными размышлениями о судьбах цивилизации и сути вещей, я поднимался по монотонно кружащей вокруг каменной колонны лестнице. По ощущениям я поднялся уже гораздо выше крыши, которую видел снаружи, но каменная кишка всё не кончалась и не кончалась.
Когда прошло минут пятнадцать такого подъёма и я уже слегка подзадолбался, я остановился на каменной ступеньке, переводя дух. Эта ходьба по бесконечной лестнице выглядела донельзя глупо. Спустившись буквально на четыре ступеньки, я увидел за поворотом вход в квадратную комнату. Возникло подозрение, что местный маг надо мной просто потешается. Ну или это такое дебильное испытание. Мне явно предлагают вернуться обратно. Но и путь наверх вроде бы открыт. Да хренушки вам на череп. Идти обратно было вообще не вариантом. Злясь на эти идиотские шуточки, я снова двинулся наверх.
Спустя примерно полчаса, по моим ощущениям, даже моя выносливость начала давать сбой. Но я упрямо плёлся вперёд по осточертевшей лестнице, иногда даже постыдно помогая себе руками. Когда я подумал, что сейчас у меня сперва отвалятся ноги, а затем я выплюну лёгкие (ну или в другом порядке), я на чистом упрямстве сделал два новых витка и увидел перед собой дверной проём, источающий дневной свет.
Надо сказать, что привнесённая злость совершенно прошла, переплавленная в упорство.
Место, в которое я попал, поражало воображение. Огромная круглая платформа без стен была действительно вся покрыта коврами. Там и сям лежали груды подушек, стояли низкие пуфики и столики, заполненные всякой дребеденью. Посреди платформы возвышалось четыре массивных книжных стеллажа, образующих квадрат. Они были плотно набиты причудливо выглядящими томами, свитками в кожаных чехлах, просто стопками бумаги, перетянутыми разноцветными шнурами. Некоторые книги были прикованы к стеллажам цепью и, кажется, слегка шевелились. Одна из них на меня пялилась глазом рептилии, испещрённым кровавыми прожилками, клянусь! На веранду старой Рады это место было вообще не похоже.
Вокруг площадки простиралось Рубежное и его окрестности. Платформа как будто висела в воздухе на высоте примерно сотни метров. И над головой светило солнце! Опять. Как в храме. Видимо, солнце здесь — штука для избранных.
Воздух по краям платформы слегка мерцал. Я заметил какие-то тёмные точки, ползущие прочь от дальних ворот поселения. Присмотрелся… Изображение словно прыгнуло мне в лицо: передо мной крупным планом возник наш проводник Шёпот и восемь его зомби. Я отшатнулся — и изображение сразу пропало, вновь превратившись в невнятные точки на дороге.
— Ипатий… хренотня какая, — ошарашенно произнёс я. — Вот это обсерватория здесь. Шикарно так маги живут.
На платформе не было ни ветерка. Так что картинка вокруг — это, наверное, какая-то гигантская голограмма. Или как это будет на магическом.
— Я рад, что тебе понравилось моё скромное жилище, Муромец-джи. Хотя, конечно, назвать его «шикарным» — изрядное преувеличение. Знаки неба мне свидетели, я практически прозябаю в этом сарае, сохранив лишь толику от положенной волшебнику моего ранга роскоши.
Голос исходил от очередной груды подушек недалеко от меня.
СКРОМНОЕ ЖИЛИЩЕ
Внутри груды пристроился человек, наружностью напоминавший приснопамятного Хоттабыча, только в миниатюрном варианте. Невысокий пожилой мужчина хрупкого телосложения. Коричневая кожа, миндалевидные глаза. Седая жидкая бородка клином до середины груди. Голова обмотана куском яркой ткани, заколотой спереди брошью с огромным рубином. Тюрбан? Что-то вроде этого. Мужчина был облачён в халат алого цвета, украшенный искусной вышивкой. На его запястьях позвякивали многочисленные браслеты. Из-под халата торчали босые смуглые пятки. Рядом на крохотном столике стоял кальян, выглядящий как произведение искусства. Маг вынул изо рта мундштук, выпустил клуб дыма и приглашающе махнул рукой куда-то напротив себя.
— Уважаемый Юлвей? — я плюхнулся напротив него и практически утонул в подушечном море. Жутко неудобно, между прочим!
— О Знаки и Дрейф! Ко мне следует обращаться шри Ананта Падманабха Сомачандра Юлвей. Шри Ананта будет достаточно. Вряд ли твой заурядный разум способен запомнить столько непонятных слов за один присест. Юлвей — имя моего почтенного отца, да продлится его посмертие в Потоке.
— Ага, прощения просим, шри Ананта. В поселке мне называли только имя вашего батюшки.
— Раз уж ты оказался достаточно настойчивым, чтобы добраться сюда, Муромец-джи, значит, у тебя и впрямь важное дело. Но закон гостеприимства требует, чтобы сначала мы с тобой разделили пищу и воду. Шербету? Сок с мякотью? Фруктов? Хидимба! — внезапно рявкнул он почти басом, так что я аж вздрогнул. — Почему гостю ещё не предложены напитки и еда, ленивая ты тварь, да продлится твоя служба вечно!