Пустотник (СИ), стр. 25
Я оказался сверху гигантской туши, вскочил и немедленно повторил удар. Получилось уже не так хорошо, но внутри шеи опять что-то хрустнуло. Гигантское тело дёрнулось, и я был вынужден эвакуироваться, чтобы не полететь кувырком.
Эта тварь оказалась на диво живучей. Добивали мы её совместными усилиями ещё минут пять. С изрубленными конечностями, перебитым позвоночником, слезшей с морды и груди кожей и вытекшими глазами альфа дёргался, рычал и пытался махать передними лапами. Добить его в таких условиях оказалось делом техники. Собственно, мы столько возились, потому что осторожничали.
Наконец мне удалось загнать альфе клевец в глазницу, тот, видимо, всё же зацепил мозг, потому что альфа затрясся мелкой дрожью и замер через десять секунд. Издох окончательно.
Сходил посмотреть на убиенных охранников, и с трудом удержал подкатившую к горлу желчь. Хотя я начал потихоньку привыкать ко всему этому кровь-кишки-расхреновертило. Ребят буквально наизнанку вывернуло. Вопль альфы раскрошил кости, превратил внутренние органы в кашу. Древки пик расслоились и пошли трещинами. Хорошо, что я был за спиной монстра, во время звуковой атаки. И то мне досталось. В ушах до сих пор звенит, слабость сильная и кровью плююсь.
Дальний фургон выглядел скособоченным, тент с него куда-то пропал. Вокруг уже вяло копошились торговцы, соображали насчет ремонта, наверное.
Я заметил Шепота, которого нес зомби. Выглядел наш погонщик мертвых вполне дееспособным, как для человека, или скорее существа только что пробитого насквозь полуметровым стальным наконечником. Любой нормальный человек на его месте уже умер бы или находился при смерти, а этот всего лишь ходить не может. Следов крови на темном балахоне я вообще не заметил. Оно конечно к лучшему, но кто ты такой, Шепот? Впрочем, не мое дело, мне с этими ребятами три-четыре часа путешествовать осталось. А там Рубежное и путь домой.
Когда я вернулся к трупу альфы, обнаружил возле него Шора с неким подобием кайла в руках. Он протянул мне горняцкий инструмент и сказал:
— Мы бились и уничтожили альфу. Ты наш лидер. Право достать аскор твое.
— Можно мне пояснительную бригаду? Чего достать, откуда достать, зачем достать?
— Ты гля, чо убили! Альфу убили! Аскор, Илья — его магическое ядро бить-курочить. В башке сидит или в груди, копать-гоношить, — Морт был тут как тут, висел в воздухе, «камера» в глазнице слегка вращалась.
— Все альфы или местные магические монстры имеют ядро. Аскор. Оно очень ценное. Ты должен его извлечь. На часть туши могут претендовать торговцы, чьи охранники погибли. Но аскор по праву твой. Рекомендую начать с вскрытия грудины, может повезет. С черепом возиться придется дольше.
— А в этих, — я обвел рукой ручки грязно желтого меха, усеявшие поле боя, — тоже есть ядра?
— Вряд ли. Если есть, то мелкие размером с песчинку и ни на что не годные. Это трупы вообще бесполезны. Ни шкура, ни мясо, ни кости не имеют ценности. Так что их просто бросят здесь.
— А могу я эту невероятную честь перепоручить тебе, Шор? Ну в кишках покопаться, все такое. А?
— С чего бы это я буду доставать твою добычу? — искренне удивился дракс. — Твой золотой, кстати кончился, и ты мне должен еще пятнадцать серебряных.
— С хрена ли баня-то упала? Я считать умею.
— Пять серебра за выстрел. Думаешь я шутил? Именно столько стоит зарядка батареи в землях дикарей. А если она испортится… о таком лучше не думать.
— Насколько хоть ценная эта штука, аскор ваш? Что-то меня мутит после боя. Не очень хочется эту тушу колупать.
— От десяти желтяков, гля чо. Это если кристалл поврежден! А если способность крутая там, то и вовсе продавать смысла нет, надо самому глотать, кусать-жевать. Давай, давай херой, жопу в горсть, кайло в культяпки и пошел! Мутит его. Баблом он тут разбрасывается! Ядро само из трупа не выпрыгнет! Ай! Мазила!
Это Шайя швырнула в него камнем, но паскудная серая морда ловко увернулась.
Я же вздохнул и приступил к археологическим раскопкам. Или некрологическим, если речь о трупе? Тьфу пакость какая! Но не стоит пренебрегать ресурсами. Деньги-то не бесконечные.
Для разнообразия мне повезло и я извлек этот ихний аскор из грудной клетки альфы. Череп дробить не пришлось.
Аскор, очищенный от крови, лёг в ладонь. Штука размером с мужской кулак. Даже не знаю как его назвать, ни на камень, ни на кристалл он не походил. Ноздреватая поверхность, похожая на пемзу или старую кость. Густой фиолетовый свет пульсировал внутри, бросая отсветы на поверхность. Аскор был холодным и, по ощущениям, тяжелее, чем должен быть кусок такого размера. От внутренней сердцевины исходило липкое, тошнотворное тепло. Видимо так ощущалась магия осколка. Казалось, оттуда из фиолетовой тьмы, альфа всё ещё смотрит на меня ненавидящим взглядом красных глазок.
Как раз, когда я управился с разделкой альфы, тела наших прибрали, сломанный фургон привели в порядок, и караван бряцая цепями и скрипя осями, двинулся к Рубежному.
РУБЕЖНОЕ
Я представлял себе Рубежное как такое село где-нибудь в российской глубинке с покосившимися домами, грязными улицами, и доживающими свой век старичками. Реальность, как это часто бывало последнее время, оказалась совершенно не похожей на мои досужие фантазии.
Вокруг Рубежного была воздвигнута плотная деревянная стена из бревен, снабженная узкими бойницами на высоте около двух метров. Перед стеной была полоса «противотанковых заграждений», метров семь шириной. Колья, ямы и ямки, натуральные «ежи» из копий, колючие кусты, знакомые мне по лабиринту… прямо линия Маннергейма, ипатий коловрат.
Также поверху стены была высажена какая-то колючая густая растительность, выглядевшая как прямой аналог нашей «егозы».
Караван запустили в заблаговременно открытые ворота. За стеной обнаружилась новая заградительная полоса, идущая вокруг всего поселения. И только после нее начинались дома. Даже отсюда были видны черепичные крыши. Некоторые строения были двухэтажными.
Фургоны загнали на обширную площадку с колодцем в центре. Здесь был хорошо оборудованный и видимо неоднократно используемый бивак. Зигмунт явно бывал здесь раньше, поскольку сразу начал распоряжаться, куда что ставить, откуда что брать. Закипела работа по обустройству лагеря.
Да уж, Ежовое-Еловое, в которое мы заезжали по пути, ни в какое сравнение с Рубежным не шло. Вот там была просто деревня за палисадом. А здесь прямо узел обороны какой-то. Зачем нужны подобные меры безопасности, я не очень понимал, но раз построили, значит пригождается. Никаких государств здесь нет, все это оборонительное безумие поселение строило за свой счет, насколько я знаю.
На площадку, которую торговцы превратили в импровизированный базар, начал потихоньку подтягиваться народ. Близко никто не подходил. Люди столпились на противоположной стороне бивака, негромко переговариваясь и поглядывая в нашу сторону. Вообще деревенские вели себя немного странно. Слишком тихо что ли? Пришибленно. В Еловом местные глотку драли, так что даже альфа бы от зависти удавился.
Мы с ребятами быстро собрали свои шмотки, и я подошел к нашему караванному начальству за расчетом. Мы изначально договорились, что добытое нашей командой караван заберет по оптовым ценам Ярмарки. Возле Зигмунта как раз находился счетчик каравана и пара торговцев помельче. И Шепот. На своих ногах! Ну надо же, какой живчик.
Не успел я завести разговор о деньгах, как на импровизированную торговую площадь пожаловала целая делегация. Впереди шел мощный старик в просторном балахоне, разрисованном странными символами. Поверх балахона и намечающегося пузика была уложена окладистая ухоженная борода. Старик опирался на резной посох. Палка явно непростая, я уже ученый.