"Фантастика 2026-131". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 1120

— Твои умановские родственники не дадут нам покоя.

— Не называй их моими родственниками. Мои родители были расы яутжа.

— Но, частично, это так и есть. К тому же, они наградили тебя не худшими качествами, — промурлыкал Охотник, вдыхая нежный запах своей спутницы. Именно тонкие манящие нотки, что так будоражили его сознание, принадлежали умановской расе. Так же как и её более мягкая кожа, по которой ему нравилось скользить руками…

Нет, определённо, данный гибрид пришёлся матёрому яутже по вкусу. Чего не скажешь о Предалиене.

Легендарный вздохнул и отпустил самку.

— Я должен идти.

— Что ты намерен делать? — настороженно спросила Стихия.

— Убить Мерзость. — Он не назвал Предалиена Гибридом. — А потом вернуться за тобой… — Он провёл когтем по её скуле. — Чтобы стабилизировать регенерацию.

— Я… постараюсь приготовить сыворотку как можно скорее, — произнесла Стихия. — Теперь я знаю, что нужно делать.

— Хм, я не сыворотку имел в виду, — вкрадчиво промурлыкал яутжа, — а предыдущий метод…

Учёная смущённо отвела взгляд, даже не найдясь, что ответить. И снова Охотника поразила застенчивость самочки. И как только в таком хрупком теле могла скрываться подобная многогранность? Её эмоциональность тоже принадлежала не расе яутжа.

Легендарный мягко заурчал, скользнув пальцами вверх к её гребню, и, развернувшись, направился к шлюзу.

***

Некоторое время Лекс молча сидела возле высокой кушетки, на которой лежал Хищник. Казалось, он просто спал, так как его широкая грудь медленно двигалась в неспешном ритме спокойного дыхания.

Недавно произошедшие события, когда Мерцающий вырубился без видимых на то причин, заставили Лекс снова пережить отчаянный момент, как в Антарктиде. Она в бессилии рыдала над телом павшего Охотника, считая его погибшим. Землянка неожиданно осознала, что боится его потерять. Молодая женщина затруднялась ответить, когда же эта чуждая её расе инопланетная форма стала ей настолько близкой. Она просто не хотела, чтобы с Хищником случилось что-то плохое. Не хотела с ним расставаться.

Алекса присела рядом с кушеткой, глядя на нечеловеческий профиль пришельца. Она уже начинала привыкать к этим необычным, даже устрашающим мандибулам, к острым клыкам, к высокому плоскому гребню с причудливым крапчатым рисунком и зазубринами по краям. У Мерцающего они были меньше, чем, например, у Легендарного. У того гребень представлял настоящую корону.

Не удержавшись, Лекс осторожно коснулась пальцем нижнего жвала, медленно провела по изгибу скулы, отмечая необычную впадину между мандибулой и максиллой. Она чётче проявлялась, когда эти внешние четыре отростка-челюсти были плотно сомкнуты, как сейчас. Землянка не заметила, как когтистые пальцы тихо шелохнулись, непроизвольно сжав край кушетки. Но сам Охотник оставался неподвижен. Лекс продолжала изучать необычное лицо, подавшись чуть вперёд. Теперь её пальцы скользили по упругой коже высокого лба, перебирая выступы гребня.

Когда-то у Лекс в детстве была игуана, и её шкура чем-то напоминала кожный покров пришельца, но в то же время и отличалась от неё. Пальцы молодой женщины нерешительно коснулись упругих дредов. Они были тёплыми и приятными на ощупь, и Лекс, чуть сжав их, осторожно погладила.

Хищник тут же шумно вздохнул и резко открыл глаза.

— Ой, извини. Я тебя разбудила.

Алекса одёрнула руку, и Мерцающий, ничего не ответив, вновь прикрыл веки. Ему были приятны прикосновения мягких пальцев уманки, но последний жест явно оказался лишним. Его точно током прошибло, когда она погладила чувствительный рецептор. Но он быстро постарался справиться с собой, внешне сохраняя невозмутимый вид. Только его пальцы сильнее сжали край кушетки, впившись в него когтями.

Мерцающий был удивлён, почему Лекс проявила к нему сейчас интерес, когда он был не в лучшем состоянии. Уманки что, любят слабых? Для него это выглядело непонятным. Среди яутжа презирались проявления слабости. Даже самки выбирали самых сильных самцов.

Да, у них была поддержка друг друга в клане, как единого целого. Но ты всегда должен оставаться сильным и не выказывать своей слабости. Даже их лекарства имели свойство причинять адскую боль, прежде чем излечивали раны. Проверка на крепость и выносливость проявлялась всегда и во всём.

Но Лекс уже в который раз уделяла внимание его слабости и боли.

— Почему? — внезапно спросил Мерцающий.

— Что? — насторожилась землянка.

— Почему ты это делаешь? Тебе нравятся слабые? — Охотник повернул голову, посмотрев ей в глаза.

Лекс мягко улыбнулась.

— Нет… то есть… не в этом дело. Мы, люди, сопереживаем друг другу, когда нам плохо. У нас это называется состраданием ближнему.

— Я для тебя «ближний»? — снова спросил Мерцающий.

Вот упрямый пришелец. Вечно любит задавать сложные и неудобные вопросы.

— Ты мой друг и… как это у вас называется, — Лекс указала на след на своей щеке, — соклановец, что ли?

— Друг, — согласился Мерцающий, неуверенно коснувшись пальцем заветного шрама на щеке Лекс.

— Значит ближний.

— Скажи, каким я должен быть, чтобы нравится тебе? — внезапно спросил Хищник, чем вызвал у брюнетки волну смущения.

«Ты мне и так нравишься», — мелькнуло в голове у Лекс, но она спрятала эту мысль подальше.

— Просто будь собой. Но не агрессивным по отношению ко мне. — Землянка ласково провела пальцем по его руке. — Нежным. И терпеливым, — тут же добавила она, заметив, как напряглись бицепсы на его плече, — чтобы не торопил меня.

Мерцающий расслабился, обречённо вздохнув.

— Тогда ты не провоцируй, — немного прохладно заметил он и отвернулся.

Лекс бы следовало сейчас отступить и оставить Охотника в покое, но что-то внутри неё так и подстрекало землянку к необдуманным и рискованным действиям.

Не провоцировать? Ага, как же.

Лекс снова легко зацепила пальцем по мандибуле и дерзко заметила:

— И как же я тогда смогу объяснить, что мне нужно?

То, что произошло в следующую секунду, она никак не ожидала. Хищник внезапно резко подскочил, и Лекс даже не успела опомниться, как сама оказалась на кушетке, а сверху над ней нависла фигура Охотника.

— Хочешь я объясню, что тебе нужно, хоть ты и не желаешь этого признать, — вкрадчиво промурлыкал яутжа, и его жвала медленно разошлись в стороны, но не угрожающе.

Лекс судорожно сглотнула, ощутив, как её сердце бешено заколотилось, легко выдавая её взволнованность. Где-то попытался пискнуть разум, но его благополучно задушило коварное любопытство, распалённое внезапным всплеском феромонов.

Густой пряный аромат, исходивший от самца, обволакивал сознание, кружа голову. Необычный, с какими-то просто инопланетными нотами. Она уже слышала его, когда они бежали с секретной базы, и мулатка уткнулась носом в шею Охотника. Но сейчас он был сильнее, с новыми манящими оттенками.

Молодая женщина замерла в странном оцепенении, даже не попытавшись освободится, тогда как яутжа ближе склонился к её лицу. Кончики острых жвал слегка коснулись её кожи, ласково погладив. Ощутив, насколько уманка была хрупкой и нежной, Мерцающий интуитивно выбрал правильную тактику деликатного поведения.

Одолеваемая смешанными чувствами, землянка прикрыла глаза и, закусив губу, с волнением ожидала продолжения.

«Ты только не кусайся…» — мелькнуло в голове Лекс, когда она ощутила на своём лице горячее дыхание.

И внезапно что-то влажное и шершавое мягко хлопнуло по губам землянки, заставив её от неожиданности приоткрыть рот. Змеиный язык только этого и ждал, стремительно скользнув во внутрь.

Инопланетный поцелуй хоть был недолгим, но буквально оглушил Лекс, уверенно воспламеняя её кровь. Дерзкие жвала скользнули по её шее, переходя всё ниже…

И в этот момент в помещении раздался резкий сигнал тревоги, а свет сменился на мигающий зелёный.

— Что это? — насторожилась Лекс.

Недовольно заворчав, Охотник отпустил уманку и, тут же соскочив с кушетки, бегом бросился из медотсека.