Системный Рыбак 12 (СИ), стр. 8

Уже во второй раз. Этот пожар я уже усмирял в «Синей Птахе», когда огненный коктейль Ксении впервые раскачал мою кровь. Тот же норов, только рог атаковал вдесятеро злее любого коктейля.

Я стиснул волю в кулак и надавил, хрипя от вкладываемых ментальных усилий.

Кровь упиралась. Она рвалась вверх, тянула за собой всё нутро, и удержать её оказалось тяжелее, чем поднять восемь нитей с оленьими рогами.

Я давил, загоняя её обратно в глубину, цедил сквозь зубы: спи, тебе ещё рано на волю, поработай сторожем и затуши то, что осталось от демонского пламени.

ЗАТУШИ!

Родословная подчинилась. Нехотя, с рыком загнанного зверя, она откатилась и улеглась на самом дне.

И вот тогда накатило то, ради чего я всё и затеял. По телу разлилось тепло, тяжёлое и сытное. Мышцы напитывались силой, плоть жадно поглощала демоническую энергию, перекованную кровью в горючее для тела, и я чувствовал, как крепну с каждым ударом сердца.

Длилось это считанные секунды, но прибавку я ощутил отчётливо. Шаг вышел скромный, без всякого прорыва, да только в обычных условиях я бы даже не знаю как его получал, скорее всего какими-нибудь ценными алхимическими пилюлями или концентратами из духовных зверей металлической стихии. Или еще какие-нибудь изнурительными тренировками.

Рогатая кость работала. И работала, судя по всему, только на мне.

Преисподняя мигнула и схлопнулась.

Я моргнул. Передо мной снова стояли барная стойка, три пустых бокала и две девушки, что таращились на меня так, будто я отрастил второй нос.

— Ты пару секунд стоял истуканом и пялился в стенку, — сказала Ксения. — Я уж решила, ты помер стоя.

— Ну? — Селеста подалась вперёд. Любопытство в её голосе смешивалось с тревогой. — Как оно?

— Жить будешь? — Ксения разглядывала меня с азартом мастера, скормившего новый рецепт подопытному.

Я обвёл взглядом стойку и зацепился за каменную ступку, в которой Ксения толкла лёд, ту самую, чьим пестиком она недавно раскрошила рог. Тяжёлая, из цельного гранита. Поднял, сжал в кулаке.

Камень хрустнул, по бокам разбежались трещины, и ступка осыпалась мне в ладонь мелкой крошкой.

Девчонки замерли, глядя на это ошалелыми взглядами.

Хм… Да, раньше гранит так просто не поддался бы, пришлось бы усиливать всю руку прорвой духовной энергии, сейчас же камень рассыпался, будто я смял сухой ком земли.

Значит, не примерещилось. Рогатая настойка укрепила тело всерьёз, и самое главное это было не временное усиление, а постоянная внутренняя трансформация.

— Эй! Я этим лёд колю! — Ксения всплеснула руками, когда очнулась.

— Не переживай, у нас на складе еще двенадцать таких ступок стоит купленных про запас. Что касается твоего рецепта, то… Настойка зашла в самый раз, — я собрал каменный крошки со стойки и выкинул в урну. — Неужели вам не понравилось?

Девушки переглянулись.

— Я лучше чаю, — сказала Ксения.

— И я, — кивнула Селеста. — От одного глотка у меня до сих пор кто-то ворчит в затылке. Не представляю, как ты влил в себя целый бокал.

— Привычка, — я пожал плечами. — Ну, как знаете. Мне больше достанется.

Выпивать второй бокал сразу я всё же не стал. Раз настойка снова окунёт меня в то пекло, разумнее не глушить стаканами, а пить более мелкими дозами, чтобы эффект не вышел из-под контроля. И под этим я имел ввиду обе грани этого лезвия, как саму огненную закалку тела от рога, так и попытки пробуждения родословной. Всё же в этот раз сдерживать её пробуждение мне было сложнее чем в ту ночь в Синей Птахе.

Мысли сами вернулись к утреннему разговору за завтраком. Концентраты, бульоны, насыщенные блюда, всё это держалось на мне одном, и пока я торчу у котла, ресторан выше головы не прыгнет. Нужен был человек, который снимет с меня хотя бы часть алхимии.

Я повернулся к Селесте.

— Слушай, ты же из влиятельной семьи, которая наверняка вкурсе местных талантов. Может знаешь, где сыскать толкового алхимика? Такого, чтобы пошёл работать в ресторан, а не воротил нос от торгового дома.

Селеста задумалась, пальцы стиснули ножку бокала. По лицу её скользнуло колебание, и на сей раз без всякой светской игры, что-то совсем личное.

— Знаю одного, — выговорила она наконец. — Только он… с придурью.

— С придурью это как?

— Лет десять назад он разнёс цех Гильдии Алхимиков. Его выгнали, лишили ранга, и с тех пор он сидит отшельником за городом. Всех, кто к нему суётся, гонит взашей. Поговаривают, тронулся умом.

— Хм… Что-то ещё?

— Мой отец с ним в скверных отношениях, — она поджала губы. — Так что, если что, я тебя к нему не отправляла. И учти: Гильдия злопамятна. Возьмёшь его к себе и наживёшь врагов разом со всей их организацией.

— О человеке я сужу только после личной встречи, — ответил я. — А мнение Гильдии плетётся в самом хвосте моих забот. Где его искать?

Селеста назвала место: старая башня звездочёта у Чёрных Камней, день пути на восход от города. Глухомань, куда и дорогу-то не всякий вспомнит.

— Спасибо за наводку. С меня обед.

Я перелил остаток настойки в дорожную флягу и убрал в перстень вместе с рогом. Кости после варки осталось ещё навалом, на сотню таких заходов хватит.

По дороге на кухню в голове крутилось одно. В этом мире рог каменного демона годится лишь на то, чтобы давить на разум и закаливать волю. Сожрать его как стимулятор никому в голову не придёт, потому что обычного практика валит с первого глотка, а я свою родословную должен благодарить: она перемалывает демонскую силу в чистую прибавку к телу.

Но ведь демоны давным-давно нагоняли ужас на всех людей, и лишь сильнейшие практики могли совладать с ними. Неужели родословная клана Винтерская настолько могущественна, что может подавить даже огонь существ из преисподней?

М-да, мой далекий клан и его настоящая сила вызывала всё больше вопросов.

Что касается рога, то тут вспомнились земные байки про рог носорога и оленьи панты, из которых некоторые умельцы гнали настойки на все случаи жизни. Принцип один: правильно обработай кость и получишь концентрат. А что если приготовить из него универсальное средство, которое можно добавлять в любое блюдо при любом удобном случае?

За этими мыслями я и не заметил человека, вынырнувшего из бокового коридора.

Мы врезались друг в друга. Щуплый практик с остреньким лицом и бегающими глазками, в сером балахоне с капюшоном, отшатнулся от меня, как от зачумлённого.

— Простите! — голос у него подпрыгнул. — Я не нарочно! Простите, господин!

— Пустяки, — я поднял ладонь. — Сам виноват, шёл и думал о своём.

— Я уборную искал, — затараторил он, пятясь. — Заплутал. Коридоров тут пропасть…

— Уборная в другой стороне, — я кивнул в сторону зала. — А этот коридор служебный, только для персонала.

— Да-да, конечно, благодарю, господин! — он согнулся в поклоне чуть не до пола и попятился прочь, кланяясь на каждом шагу.

Чудак какой-то. Дёрганый, кланяется так, будто я застукал его за кражей серебряных ложек. Может, нервишки шалят, может, своя какая фобия на хозяев заведений. Я мысленно пожелал ему приятного аппетита и выкинул из головы.

На кухне кипела работа. Леон Берг колдовал над плитой, отмахиваясь полотенцем от пара, а двое поварят разделывали рыбу за дальним столом. Дина дрыхла в углу на мешковине, набив пузо рыбными обрезками, и на моё появление лишь приоткрыла один глаз.

Леон обернулся и кивнул, привыкнув уже, что я возникаю на кухне без предупреждения.

— Господин, рагу из василиска почти готово, — доложил он. — Маринад взялся отлично, мясо мягкое.

— Добро. Освободи мне угол у дальней плиты, поработаю с новым продуктом.

Выложил на доску рог Багрота. Три осколка, что остались после Ксениного пестика, тлели багровым изнутри. Леон скосился на них, но задавать лишних вопросов не стал, умный парень.

Я взял обычную тёрку и снял с самого крупного осколка тонкую стружку, ведя костью по зубцам неторопливо, с тем же покоем, с каким когда-то тёр пармезан для ризотто. Стружка ложилась на доску прозрачными завитками, и над каждым курился слабый багровый дымок.