Шипы кровавой розы (СИ), стр. 4

— Или мы тоже сорняк, который просто ещё не вырос достаточно, чтобы его вырвали, — парировала Лира. — Пока мы им не мешаем. Возможно, даже помогаем, ведь мы тащим за собой армию, артиллерию и танки, которые для посторонних глаз являются чем-то крайне непонятным. Мы та сила, которая будет штурмовать стены. А они, эти призраки, возможно, просто ждут, когда мы сделаем всю грязную работу, чтобы потом прийти на всё готовенькое.

— И ударить нам в спину, — закончила за неё Урсула.

— Это один из вариантов, — кивнула Лира. — И, судя по их методам, самый вероятный. Эти шустрые мальчики не похожи на альтруистов.

Я снова посмотрел на следы, уходящие на запад. Армия-призрак шла рядом с нами, почти дышала нам в затылок. И я до сих пор не знал, кто они, друзья или враги. Но одно знал точно: встреча с ними была неизбежна. И я очень хотел бы, чтобы к этому моменту у меня в руках было побольше козырей.

Очередным вечером мы встали на суточный привал, который устроили в небольшой долине, укрытой от ветров невысокими холмами. После череды тревожных находок и постоянного напряжения последних дней, эта короткая передышка была жизненно необходима. Солдаты, выставив усиленные посты охраны, валились с ног от усталости. Лагерь быстро затихал, погружаясь в сон, лишь изредка нарушаемый тихим ржанием лошадей и потрескиванием костров.

Я сидел в своей палатке, разложив на столе очередную порцию донесений от Элизабет. Их доставляли с завидной регулярностью группы эстафетных всадников, рискуя головой на вражеской территории. Читать их было тяжело, моя умница герцогиня умудрялась в сухих и официальных формулировках передать всю ту гамму политического дерьма, в котором она барахталась, вернувшись в столицу герцогства.

Старая аристократия, которую я так бесцеремонно подвинул от кормушки, не собиралась сдаваться. Они плели интриги, саботировали поставки, распускали очередные слухи. Герцог, её отец, дряхлел всё больше терял личное влияние. Элизабет держалась, отбивала атаки, заключала временные союзы, но я чувствовал, как с каждым письмом в её строках нарастает усталость, которая означала очень скорую и кардинальную зачистку. Старая истина не теряла актуальности в любом мире: идиоты не обучаемы. В очередном письме между строк четко угадывалось послание от моей супруги, новая аристократия, выкованная в войне с темными, морально созрела решить данную проблему раз и навсегда. Этому способствовали тысячи переселенцев, которые не желали видеть над собой старые аристократические роды, отдавая предпочтение тем, кто стоял в строю вместе со мной, не щадя своей жизни. Уже было несколько стычек на новых землях, когда дворянские отряды пытались насадить свое «покровительство», в итоге их головы насадили на пики…

Я отложил письмо и устало потёр виски, голова гудела. Ответственность давила на плечи невидимым, но чудовищно тяжёлым грузом. Десять тысяч жизней здесь, в этой глуши. Судьба герцогства там, за сотни километров. И эта проклятая армия-призрак, которая путает все карты. Иногда мне хотелось всё бросить, забиться в какую-нибудь глухую деревню и действительно стать простым кузнецом. Но я знал, что это лишь минутная слабость, обратной дороги не было.

Полог палатки тихо откинулся, и внутрь, как всегда бесшумно, скользнула Лира. Лисица присела напротив, на брошенную на пол шкуру, и молча протянула мне флягу.

— Гномья настойка, — пояснила, видя мой вопросительный взгляд. — На горных травах, Брунгильда поделилась. Говорит, снимает усталость и прочищает мозги. Судя по твоему виду, тебе сейчас нужно и то, и другое.

Я благодарно кивнул и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но по телу тут же разлилось приятное тепло. Гномы знали толк в выпивке.

— Что там, в столице? Всё так же весело? — спросила Лира, кивнув на письма.

— Веселее не бывает, — хмыкнул в ответ. — Старые пауки снова плетут свои сети. Боюсь, как бы они мою жену не сожрали, пока меня нет.

— Не сожрут, — спокойно ответила Лира. — Твоя Элизабет сама кого хочешь сожрёт и не подавится. Она из той породы женщин, которые становятся только сильнее, когда их загоняют в угол. Она точно справится, но я сейчас не об этом.

Лиса подвинулась ближе, её колени почти касались моих. Она заглянула мне в глаза, и в её взгляде, обычно насмешливом, сейчас была непривычная серьёзность.

— Ты загоняешь себя, Михаил. Я вижу это. Не спишь, почти не ешь, пытаешься контролировать всё и вся, от заточки лопат у сапёров до рациона лошадей в обозе. Так нельзя, ты не железный, хоть Урсула и любит тебя так называть. В итоге сгоришь раньше, чем мы дойдём до Крейгхолла.

— Я командующий, Лира, это моя работа, — устало возразил ей.

— Нет, — она покачала головой, её пушистые хвосты легонько качнулись. — Твоя работа — принимать решения. А не пытаться заменить собой каждого капрала в этой армии. Ты должен доверять своим командирам. Доверять мне, Урсуле, Корину. Мы не подведём.

Она протянула руку и осторожно коснулась моего виска, её пальцы были прохладными и нежными.

— У тебя на лице написано всё, что творится у тебя в душе. Тревога за Элизабет, страх перед неизвестностью этой «армии-призрака». Давление ответственности за тысячи жизней. Это слишком много для одного человека, даже для такого, как ты.

Я молчал, Лира была чертовски права. Я взвалил на себя слишком много. Попытка контролировать всё была лишь иллюзией, способом борьбы с собственным страхом перед неизвестностью.

— Иногда, — её голос стал тише, почти шёпотом, — даже самому сильному вождю нужно просто выдохнуть. Позволить себе быть слабым, хотя бы на одну ночь.

Лира, не отрывая от меня взгляда, медленно, почти лениво, начала расстёгивать пряжки на своей кожаной броне. Она делала это с такой естественной грацией, что я не мог отвести взгляд. Это не было похоже на пошлый стриптиз. Это был почти ритуал, жест доверия. Она снимала не просто доспех, снимала маску хищницы и шпионки, оставаясь просто женщиной.

Когда броня упала на пол, лисица осталась в одной тонкой шёлковой рубашке, которая не скрывала, а лишь подчёркивала изгибы её тела. Она подошла ко мне и села рядом, так близко, что я чувствовал аромат её кожи, смешанный с запахом полевых трав и чего-то неуловимо пряного, лисьего.

— Ты устал, Михаил, — повторила она, её рука легла мне на плечо. — Устал от войны, от политики, от интриг. Тебе нужно забыться, хоть на несколько часов.

Она наклонилась и легонько поцеловала меня. Её губы были мягкими и чуть сладкими от гномьей настойки. Это был, поцелуй-обещание покоя.

И я, привыкший держать всё под контролем, вдруг понял, что больше не хочу сопротивляться. Адреналин, который держал меня в тонусе последние несколько суток, начал отступать. Я сдался, позволил ей взять на себя роль ведущей. Её руки скользнули мне за спину, расстёгивая мою собственную броню. Её поцелуи становились всё смелее, всё настойчивее, будто в первый раз. Лисица повалила меня на шкуры, и в этот момент я перестал думать. Мозг, перегруженный расчётами и тревогами, наконец, отключился. Остались только инстинкты, запах её тела, прикосновения, тихий шёпот, от которого по спине бежали мурашки.

Проснулся я от холода, огонь в жаровне давно погас, и утренний воздух, проникавший в палатку, был свежим и бодрящим. Лира уже ушла, оставив после себя лишь лёгкий аромат своих духов и смятую подушку. Я чувствовал себя странно, тело слегка ломило, но голова была ясной, как никогда. Гномья настойка и общество Лиры действительно сделали своё дело. Тревоги не ушли, но перестали давить на меня чугунной плитой, превратившись в решаемые задачи.

Собравшись, я вышел из палатки. Лагерь уже просыпался, солдаты завтракали, чистили оружие, готовились к новому дню пути. Увидев меня, приветственно кивали, в их взглядах я читал не только уважение, но и какую-то новую уверенность. Похоже, моя короткая передышка пошла на пользу не только мне.

— Выглядишь посвежевшим, Железный! — громыхнула Урсула, проходя мимо с огромным куском жареного мяса в руке. Затем многозначительно добавила — Наконец-то выспался?