Шипы кровавой розы (СИ), стр. 28

— Победа! — заорала Урсула, поднимая голову старшего мага.

Но Урсула знала, что это ещё не конец. Сейчас, когда их обнаружили, им нужно было уйти, причем как можно быстрее. Орчанка посмотрела вниз, из окна башни. Весь Крейгхолл уже гудел, как растревоженный осиный рой. Сотни эльфийских солдат с фонарями бежали к их башне.

— Уходим! — крикнула она. — Через крышу!

Это был единственный путь. Они выбили дверь на крышу башни и оказались под открытым, усыпанным звёздами небом. Внизу, у подножия башни, уже собиралась толпа.

— Веревки! — скомандовала Урсула.

Бойцы из прикрытия сделали своё дело, уже прикрепили к парапету крыши несколько длинных веревок с крюками, которые несли с собой.

— Вниз! Быстро! — приказала Урсула.

Орки, не теряя ни секунды, начали спуск. Это было безумием, спускаться по тонкому канату с двадцатиметровой высоты, под градом стрел и заклинаний, которые уже начали лететь в их сторону. Но другого выхода не было. Урсула спускалась последней, прикрывая отход своих воинов. Она отбивала летящие в неё стрелы своим топором.

Одна из стрел всё-таки нашла её. Снаряд вонзился в плечо, и острая боль пронзила всё тело. Урсула зарычала, но не от боли, а от ярости. Она просто обломала стрелу и продолжила спуск. Когда её ноги коснулись земли, большая часть её отряда уже была внизу, отбиваясь от наседавших со всех сторон эльфов.

— Прорвёмся! —рыкнула орчанка, и они бросились вперёд, прорубая себе дорогу сквозь вражеские ряды.

Это был уже не тихий, бесшумный рейд. Это была яростная, кровавая драка, где решала не хитрость, а грубая сила. И в этом оркам не было равных. Они смяли первые ряды эльфов, как будто тех и не было, и ринулись к стене, к тому месту, где их ждали спасительные лестницы.

Адреналин, который гнал кровь по жилам, превращая боль в далёкий, приглушённый гул, начал отступать. Урсула почувствовала это, когда они, наконец, оторвались от погони и скрылись в спасительной темноте. Ноги вдруг стали ватными, а раненое плечо заныло с новой, чудовищной силой. Она остановилась, тяжело оперевшись на свой топор. Мир перед глазами качнулся, и если бы не двое её верных воинов, подхвативших её под руки, она бы рухнула на землю.

— Вождь, ты ранена! — встревоженно пробасил один из них, огромный орк с перебитым носом.

— Пустяки, — прохрипела Урсула, пытаясь вырваться. — Царапина.

Но тело её не слушалось. Она посмотрела на своё плечо. Чёрная эльфийская стрела с зазубренным наконечником вошла глубоко, и из раны толчками вытекала тёмная, почти чёрная кровь. Похоже, стрела была отравлена.

— Тащите меня, — пробормотала она, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — К Железному…

Она очнулась уже в лагере, в своей палатке. Первое, что она увидела, было бородатое, сосредоточенное лицо главного лекаря. Старый гном, матерясь сквозь зубы, ковырялся в её плече какими-то страшными, блестящими инструментами. Боль была адской, но Урсула лишь стиснула зубы. Рядом стоял Михаил, его лицо было мрачным, а в глазах она увидела неподдельную тревогу.

— … яд сильный, — донёсся до неё голос Гимли. — Но жить будет, пару недель отлежится, и снова будет готова махать своими железками.

— Спасибо, Гимли, — тихо сказал Михаил.

Гном закончил перевязку, бросил окровавленные инструменты в таз и, что-то буркнув про «бешеных орчих», вышел из палатки.

— Ну, как ты, воительница? — Михаил присел на край её лежанки.

— Как будто меня пожевал и выплюнул дракон, — хрипло усмехнулась Урсула. — Но я принесла тебе то, что обещала.

Она с трудом приподнялась и кивнула на угол палатки. Там, на полу, лежал мешок. Михаил развязал его и вытащил голову старого эльфийского мага.

— Хорошая работа, Урсула, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Ты и твои парни совершили невозможное.

— Какой ценой… — Урсула откинулась на подушки. Перед её глазами снова встала картина боя на стене, спуск с башни под градом стрел, яростный прорыв сквозь вражеские ряды. Она вспомнила лица своих воинов, которые падали, пронзённые стрелами, разрубленные мечами. — Но оно того стоило, мы вырвали им сердце.

— Да, — согласился Михаил. — Вы дали нам шанс, теперь мы можем начать настоящую осаду. А теперь отдыхай.

Но её сон был недолгим. Через несколько часов её разбудил нарастающий гул, от которого, казалось, дрожала земля. Она с трудом села, пытаясь понять, что происходит. В палатку вбежал один из её бойцов.

— Вождь! Тревога! Ушастые… они что-то затеяли!

Урсула, превозмогая боль, встала и, накинув на плечи плащ, вышла из палатки. То, что она увидела, заставило её забыть о ране.

Небо над Крейгхоллом светилось нездоровым, пульсирующим багровым светом. А со стен крепости на их лагерь обрушился огненный шторм. Но это были не те огненные шары, что раньше. Сейчас к лагерю летели огромные, размером с юрту, пылающие валуны, которые летели по небу, оставляя за собой дымный след. Каэлан, взбешённый ночной вылазкой, решил сровнять их лагерь с землёй.

Один из таких валунов рухнул совсем рядом с лазаретом, где лежали раненые. Взрыв был такой силы, что Урсулу швырнуло на землю. Она подняла голову и увидела, как шатёр, где ещё минуту назад лекари боролись за жизни её воинов, просто исчез в огненном вихре…

Я стоял на своём наблюдательном пункте и с бессильно смотрел, как пылает мой передний край лагеря. Этот ублюдок Каэлан, кабинетный стратег, оказался на редкость злопамятным. Он злобно отвечал на нашу вылазку, заодно пытался нас стереть с лица земли. Честно говоря, для всех нас стало смертельной неожиданность такой обстрел. Но был нюанс, темные жарили явно с максимальной дистанции, о прицельной стрельбе речи не шло, так что воины быстро покинули передний край, остались только те, кто судорожно откатывал орудия. Танки, набирая обороты, тоже отходили подальше от берега. Поэтому, все, что мне оставалось, это смотреть на пылающий лагерь, не допуская панику и хаос выше нормы…

Обстрел продолжился недолго, темные быстро выдохлись. Судя по всему, такой симбиоз работы осадных машин и магических плетений, требовал много усилий от этих самых магов. При том, что сильную и слаженную магическую команду Урсула помножила на ноль, заодно снова отхватив ранение с отравлением.

Когда обстрел практически закончился, я услышал новый звук. Но это был не взрыв от вражеского снаряда, явно что-то другое. Глухой, протяжный гул, который шёл не со стен, а откуда-то сбоку, со стороны холма, который возвышался к северу от нашего лагеря. Я резко повернул голову.

Склон холма, тот самый, который мы обследовали несколько дней назад, пошёл трещинами. Огромные валуны, которые Каэлан швырял в нас, видимо, хорошенько нарушили его структуру. И сейчас, под воздействием очередной серии комбинированных ударов, он начал осыпаться. Сначала это был небольшой оползень, но потом он начал набирать силу. Десятки и сотни тонн земли и камней, срываясь с места, с оглушительным грохотом поползли вниз. Лавина, сметая всё на своём пути, обрушилась на равнину, подняв в воздух огромное облако пыли. Весь лагерь замер, казалось, даже обстрел со стен Крейгхолла полностью прекратился именно из-за него. Все, и мы, и они, с изумлением и ужасом смотрели на это стихийное бедствие.

Когда пыль немного осела, я увидел то, что заставило моё сердце замереть, а потом бешено заколотиться. Там, где раньше был склон холма, теперь чернел огромный, рваный провал. Идеально круглое, тёмное отверстие, ведущее куда-то вглубь горы.

Это было невероятно, но это было так. Пока мы, как идиоты, пытались проломить стены Крейгхолла, у нас под самым носом был ход в подземный мир. Я не знал, куда он ведёт, может, это просто древняя, заброшенная шахта. А может… Это тот самый ключ к победе, который я так отчаянно искал. Шанс, подаренный мне слепым случаем, самой войной. Что характерно, этот провал не был виден со стен крепости, давая нам возможность сохранить его наличие как можно дольше.