Возврату не подлежит (СИ), стр. 9

Глава 9

Следующим утром мы проснулись в обнимку. Однако на этот раз я не спешила возмущаться. Вместо этого решила насладиться текущим моментом.

Вообще спать с кем-то в одной постели для меня, родившейся в многодетной семье, делом было привычным. Милана — одна из моих старших сестёр — жутко боялась грозы и, несмотря на то что в одной комнате с ней проживали ещё две девчонки, волокла меня в свою кровать, как только начинали сгущаться тучи.

Сама я с младенческого возраста и лет до трёх ночевала в спальне родителей, являясь для них естественным контрацептивом. Последние роды у мамы, несмотря на достижения современной медицины, случились очень тяжёлыми, да и я, как лялька, оказалась отнюдь не подарком: у меня постоянно что-то болело, из-за чего я громогласно ревела, путала день и ночь, срыгивала фонтаном, стоило после кормления спустить меня с рук. Ну и до кучи прочие ужасы проблемного новорождённого ребёнка, после которого заречёшься заводить ещё одного и уж тем более восемнадцатого. Родители, впрочем, и не собирались, поэтому я стала яркой точкой в завершении их блестящей карьеры на поприще повышения рождаемости.

«Как хорошо, что ты была у меня не первой», — любила ласково говаривать мама, с некоторым содроганием вспоминая начало моей жизни. Да, думаю, в таком случае в семье Велесовых я была бы единственным дитём.

Забывшись из-за нахлынувших воспоминаний, я потёрлась носом о плечо Кайла и почувствовала, как киборг напрягся, будто он не ожидал такой близости, хотя сам же на ней недавно настаивал.

Я хмыкнула, похоже, несмотря на всю свою браваду, в отношениях с женщинами рыжий ещё больший профан, чем я — с мужчинами. Но если у меня есть оправдание — мои братья, что денно и нощно бдели за нравственностью младшенькой, то в его ситуации ещё разобраться надо.

— Откуда шрамы? — спросила, ложась на спину, а то уж слишком велико было искушение продолжить дразнить впечатлительного подопытного.

Думала, не ответит, но через длинную паузу вдруг услышала:

— Это результат экспериментов прежних владельцев. И наказаний.

Говорил Кайл отстранённо и сухо. Робот роботом, притом, что я уже знала, каким эмоциональным он может быть. Значит, пытается отгородиться от неприятных воспоминаний.

Чёрт! До этого момента я толком не задумывалась, насколько он неправильный. Понимала, но не осознавала до конца. Поначалу да, Кайл вёл себя как примерный киборг, но я допекла его своими выкрутасами, и он сорвался — показал истинное лицо. Стоп. А ведь нас, людей, уверяли, что эти биомашины не имеют личности, чем будто бы решается этический вопрос использования их человечеством в своих целях: киборги-солдаты, киборги-секьюрити, киборги-домработники и даже секс-игрушки. Вот только если личность всё-таки существует, пусть и в подавленном состоянии, то чем владение киборгом отличается от рабства, практиковавшегося на заре человечества?

— Понятно. У меня тоже есть шрамы, — решила я закруглить разговор на неприятную тему, но вышло как-то неуклюже. — Один — от падения с велосипеда, другой — от неудачного обращения с паяльником.

— Я видел.

Голос Кайла потеплел. Я даже глаза вскинула проверить: не показалось ли? Нет, он действительно улыбался.

— Ты странная. С самого начала относишься ко мне как к человеку.

— Тебе не нравится? — притворно скуксилась я.

Улыбка рыжего стала ещё шире — чего и добивалась.

— Нравится. Но в том-то и проблема. Было бы проще, веди ты себя как остальные.

— Ты уже говорил, — сердито напомнила я. — Хватит сравнивать меня с теми уродами, что владели тобой раньше. Здесь нет хозяев и рабов. Только сумасшедшая смотрительница маяка и её…

Я задумалась, какой статус присвоить киборгу, снова вернувшись к вопросу о том, что рано или поздно придётся объяснить начальству, откуда на стратегическом, между прочим, объекте взялся посторонний мужик.

— Подарок? — подсказал Кайл.

Я слегка шлёпнула его ладонью по плечу.

— Нет, ну серьёзно. Нам надо сочинить тебе легенду. Или ты на самом деле собираешься забрать меня с собой? Вот только зачем? Тебе же люди, насколько я поняла, опостылели?

— Ты не такая.

Он так проникновенно посмотрел, что я одновременно смутилась и развеселилась.

— Да-да. Я — дурная. Мне об этом не раз говорили.

В голубых глазах рыжего возникло недоумение, и он признался:

— Обычно я легко просчитываю людей, их дальнейшие действия и мотивы, но ты… слишком непредсказуемая.

— Это комплимент или укор? — весело поинтересовалась я и, чтобы помочь определиться, сподобилась на очередную глупую выходку: быстро села в ногах у Кайла и пощекотала его ступни.

Засмеяться киборг не засмеялся, однако рефлекторно подтянул ноги к животу.

— Что ты делаешь?

— Вот только не говори, что тебя ни разу не щекотали.

— Почему не говорить? — озадачился рыжий.

— Тебя ни разу не щекотали?! Кайл, сколько тебе лет?

Киборг задумался, словно проверяя внутренние архивы.

— Физически мне двадцать семь, — наконец выдал он, — фактически с момента создания — три года. Щекотка, насколько мне известно, не входила в протоколы взаимодействия с предыдущими владельцами.

— Вот это упущение, — иронично хмыкнула я. — Такая важная функция, а ты без апдейта. Ну ничего, сейчас твоя прошивка получит новое приложение…

Как выяснилось, киборги подвержены щекотке ничуть не меньше, чем люди. По крайней мере до тех пор, пока не сообразят заблокировать чувствительность нервных окончаний в нужных местах. Ещё один жирный плюсик в их человечность.

Сама не знаю, чего я добивалась: подружиться с киборгом или облегчить себе довольно-таки стрессовую ситуацию. Конечно, впереди ещё предстоит серьёзный и тяжёлый разговор, но что мешает прямо сейчас получать удовольствие просто от того, что рядом есть кто-то живой и, надо признать, весьма привлекательный. Я так устала от одиночества…

Не сговариваясь, мы отложили дальнейшее выяснение отношений на потом. Кайл приготовил завтрак, я наметила список работ, и мы дружной командой принялись за обслуживание ЗК-7. А когда закончили, я показала киборгу расположенную на четвёртом уровне бывшую оранжерею.

Это было просторное, пустое помещение с высоким потолком. Вдоль стен размещались стеллажи с УФ-лампами, ныне безмолвными и пыльными. В полу — желоба для гидропоники. А ещё здесь были огромные окна, за которыми простиралась бескрайняя белизна, лишь на горизонте угадывались синие тени гор. Кайл встал рядом, молча всматриваясь в мёрзлый пейзаж.

— Место для прогулок в зимнее время, — объявила я и со вздохом добавила: — А когда-то здесь выращивали клубнику. Я пробовала восстановить, но у меня не взошёл даже укроп, а ягодная рассада сдохла ещё по дороге на Криос-4. Поэтому я тут просто гуляю.

— А летом?

— Летом можно выйти наружу. Когда я приехала, в районе маяка было всего лишь минус двадцать пять. Жара. Воздух, правда, немного разряжен, но вполне пригоден для дыхания.

— Тебе здесь нравится?

— Ну… — я задумчиво почесала кончик носа и покосилась на киборга: ему действительно интересно или он выполняет одну из пользовательских программ под названием «Задушевный разговор». — Не самое худшее место на свете. Я попала сюда по распределению после окончания «Космодемии». Поначалу было страшно, когда привыкла — скучно. Хотя, вру, скучать ЗК-7 не даёт. Сам видел. А ещё есть «Кошмарик».

Рыжий окинул меня оценивающим взглядом:

— Ты слишком слабая для этой работы.

— У меня есть экзоскелет, — с важным видом напомнила я.

— И всё равно, нерационально ставить на сложный объект такого ненадёжного работника.

— Это как посмотреть. Возможно, моё начальство мечтает избавиться от данного объекта и в тайне надеется, что я не справлюсь и он самоуничтожится, облегчив задачу по его списанию, что обычно чревато кучей бюрократических заморочек.

Взгляд Кайла стал каким-то чересчур напряжённым и пристальным. Мне захотелось отступить от собеседника прочь на несколько шагов.