Княгиня-служанка. Берегиня рода (СИ), стр. 39

Глава 35

Посреди утренних дел князю подали записочку от боярина Лопухина, с приглашением посетить сегодня днём замечательные конюшни Морозовых, посмотреть на замечательного жеребчика и на Любаву, девицу на выданье, личиком и нравом и пригожую.

Про девицу князь решил умолчать, но про жеребёнка сказать нужно обязательно, Ратмира сие приключение хоть немного отвлечёт от омомрочных мыслей о Лютице.

Решил князь сам зайти в покои к брату и как бы случайно предложить поездку:

— Ратмир, тут дело такое, хочу коня нового присмотреть, Лопухин прислал записку, что у Морозовых очень уж породистый жеребчик появился, маленький ещё, но ты животин понимаешь, чувствуешь, сделай милость, уважь старшего брата и посмотри на жеребёнка, потом скажешь, как он тебе приглянулся или нет. Сам понимаешь, если я соберу выезд, то суеты будет на полгорода.

Ратмир сидел за книгами, что-то занятное изучал, но предлогу вырваться из дома несказанно обрадовался. К удовольствию старшего брат, даже не почуял подвох, никаких уговоров и пояснений не потребовалось.

— Я же не обязан быстрее вернуться? Ведь траур?

— Траур у меня, а у тебя годы молодые, поезжай, развейся, коня посмотреть не забудь. А вот ещё, у нас ещё кобылица есть пригожая Заря, серая в яблоко, очень ценная, присмотрись, может пару для неё в конюшнях найдёшь. Так что не веселья ради отправляю тебя, а для пользы дела. Домой можешь не торопиться, у Морозовых всегда много затей, развлекайся.

Ратмир улыбнулся:

— Я уж думал, что мне весь год сидеть, а тут ты сам меня выпроваживаешь, надеюсь, подвоха не будет? Жаль, Морозовы с Волковыми не в ладах, а то бы я Лютицу с собой взял.

— Да. Не в ладах. Но послушай, с женщинами лучше конюшенные дела не смешивать и не обсуждать, им сие скучно, поезжай один, Лютица никуда не денется.

Дважды просить Ратмира не пришлось, вмиг собрался, приказал оседлать своего жеребца, тоже серого в яблоко, да с белой гривой, и умчался, не подозревая, что ему уже сердобольные бояре, да братец ловушку расставили, попадётся в сети милой Любавы и забудет вредную Лютицу.

— Ох, теперь вся надежда на Морозова и Лопухина, — хмыкнул Михаил вслед брату, потирая руки. — Прав Андрей Петрович, если самим свои дела не устраивать, найдётся кто-то другой, кто устроит, да по своему вольному усмотрению.

С самого утра настрой благостный не покидает, чувство вернулось, что там в женских покоях хозяйничает его голубка, живая, любимая, и никакого ужаса последних дней не произошло и не случилось.

В приподнятом настрое вернулся в кабинет, за дела земельные взяться пора, новые наделы для горожан выделить, целую улицу решили заложить, как только земля после снегов окончательно просохнет, но для начала нужно новый мост возвести через небольшую речушку да дорогу…

Только погрузился в дела с дьяком и управским инженером, что всем ведает по части земель, как лакей доложил, что старшая нянька Неонила примчалась, вся красная и сердитая. Требует принять её, вопрос жизни и смерти, да не кого-нибудь, а самого наследника.

— Вот напасть, только карты города разложили. Дела семейные, сейчас улажу и продолжим, сделайте одолжение, оставьте меня на несколько минут, послушаю, что же такое страшное приключилось.

Мужчины вышли, и тут же вбежала Неонила, разгорячённая спором, уж такая сердитая, словно её на базаре помоями облили. Но на входе низко поклонилась и сразу затараторила:

— Здравия желаю, Ваше Сиятельство, уж простите мою душу грешную, но не потерплю самоуправства новой няньки, какую вы без моего ведома поставили. Она Богдана Михайловича как крестьянского сына собирает вынести на двор, коней, гусей смотреть, это где такое видано, чтобы княжеского…

Вся утренняя теплота, что согревала душу князя, развеялась мгновенно. Встал, и как Перун чуть искры из глаз не сыплет, ещё немного и в кулаке золотая молния объявится.

— Давненько я собирался проверить каждую из вас, думал, что какая-то последняя из нянек решилась на пакость предательства, а тут оказалось, рыба с головы гниёт.

Прорычал так, что Неонила вытянулась, стоит, моргает, не сразу осознавая, что в пылу закусила удила и примчалась к самому князю, жаловаться на им же самим приставленную к сыну няньку.

— К-ак, простите, какая рыба. Я всецело за вас, мне…

— Был приказ, что Василиса главная, а Липа при ней…

— Но…

Она прижала руку к груди, пытаясь унять сердце. Чтобы не выскочило от страха. Осознание собственной глупости вдруг ледяной правдой окатило её с головы до ног. Но уже поздно.

Князь громко крикнул дьяка, на сразу начал диктовать приказ.

— Назначить главной няней Липоиду, Василиса из-за немоты, приказы отдавать не может, потому просто при сыне первой мамкой, и никто не смеет оспаривать их решения. Неонилу сейчас же разжаловать, и на кухню мыть посуду. Со двора не отпускать. Потому как Григорий сегодня всем женщинам учинит допрос, слишком много вопросов у меня накопилось, а доверие иссякло.

— Прости помилуй, княже! — Неонила вдруг упала на колени и взмолилась, но уже поздно, приказ сейчас составится по всем правилам и самим князем будет подписан.

— Я и милую, за такую выходку, тебе бы и порка не помешала. Из-за такой глупости прибежала, да самому князю жаловаться, и на что? На ваши женские дела. Всё, уберите её с глаз моих. Григорий после пусть её первой и допросит.

Рыдающую Неонилу вывели под руки из кабинета, и прерванное совещание продолжилось, до позднего вечера.

— А Ратмир не вернулся ещё? Поди узнай, уж поздний час, отпустил брата на свою голову, — Михаил, отпустив советников и управского чиновника, припомнил о хитром плане познакомить Ратмира с Любваой, вдруг стало любопытно, как там всё прошло, если брат откажется от Лютицы сам, то это будет ощутимая победа над кознями Волковых.

— Сейчас схожу и узнаю.

— Сходи.

Вместо дьяка вернулся сам Григорий, и с видом будто только что чёрта увидел.

— Что опять в нашем княжестве, ну ни минуты спокойной…

Горячев развёл руками, не зная, как подобрать слова.

— Там это, старик приехал из дома Федотовых, тех самых, у кого Василиса в батрачках ходила.

— И? — терпению князя резко наступил конец.

— Говорит, что княжеский воевода какой-то приезжал к ним только что, да саму Акулину и её дочек в свиней превратил. На четвереньках ходят и хрюкают не переставая…

— Что за дичь? Или это то самое преступление, за какое наш колдун теперь может головы лишиться?

— Похоже на то, княже. Но как?

— Старика запереть, после допросим, а сам отправляйся в этот дом и проверь дело. И мой тебе совет, возьми клетки, как для животных, кажется, что это не метафора, отправить их надо в монастырь, где буйнопомешанным помогают. Явно беса подсадил Ведагор в наказание Акулине.

— Тут уж не поспоришь, в кои-то веки, согласен с колдуном. Но если он так может, то в сто раз опаснее, чем мы думали?

— Выходит, что так. Но теперь он явно себя проявил, и пострадавшие есть. Не забудь в сопроводительной записке настоятельнице написать, что поделом этим бабам, и пусть монахини не проявляют усердие во спасении этих злыдней, они нам на суде против колдуна пригодятся! Поспеши, а то стемнеет…

Глава 36

— Ведой кличут? — колдун пристально посмотрел на деву, заставляя её едва заметно кивнуть и ещё ниже опустить голову. Она бы уже сбежала да провалилась, куда угодно забилась, в любую щель, только бы не испытывать на себе неприятный пронзительный взгляд.

Первые мгновения, пока протягивала ему записочки, да заикаясь передавала слова сестры о делах во дворце, ещё как-то держалась, даже рассмотреть его успела. Крепкий, сильный и на вид незнатный, да и не такой старый, как обычные ведуны. Нет, этот скорее похож на гридня лет сорока, но взгляд…