Княгиня-служанка. Берегиня рода (СИ), стр. 34
— Это же ты? Ты моя лада? С того света вернулась, потому и голоса лишилась…
Не сразу поняла, что он сказал, от этих слов вдруг помутнение наступило, он меня узнал или…
Но киваю, а потом опомнилась, не мне нужен оберег, меня нити золотые оберегают, узор ещё не дошит, но уже наполнен силой. Скорее высвободила ткань из пяльцев, узелок на последнем стежке завязала и протягиваю мужу, губами шевелю без звука, но он всё понял: «Возьми, это оберег!»
— У тебя есть сила?
Киваю и улыбаюсь.
— Но как?
Пожимаю плечами, а он смотрит на меня, рассматривает, всё ещё ищет хоть что-то общее с Софьей. Но я знаю, что ничего нет. Ничего, кроме моей любви к нему и сыну.
— Я чувствую твой голос, слишком много совпадений, и почерк, и твой взгляд, и твои узоры, они так похожи на те, что вышивала Софья.
Он достал из-за пазухи от самого сердца красивый платок, какой я вышивала, ещё будучи беременной.
Слёзы на глазах. В сердце тоска и неистовое желание прижаться к нему, хоть на секунду, чтобы ощутить защиту и любовь.
Его рука проскользила от моего лба до ушка, заправляя выбившуюся прядку и, кажется, я сейчас сама засияла сильнее, чем сияют магические нити.
Связь между нами начала крепнуть, он как рубаха, а я оторванный рукав в руках умелой мастерицы, шов ещё один, и ещё…
Эта связь становится неразрывной, ещё немного и мы снова станем едины.
— Лада моя, я знал, что ты меня не оставишь, прости, что не уберёг, прости, то моя вина.
Он наклонился ко мне — медленно, будто давая последний шанс отстраниться. Но я не пошевелилась, заворожённая тёмным огнём в его глазах. Тёплая ладонь осторожно, почти трепетно легла на мой подбородок, слегка приподнимая лицо. На мгновение между нами повисла звенящая тишина — только учащённое дыхание и бешеный стук сердец гулом отдаёт в висках.
А затем его губы накрыли мой немой рот жадным, почти отчаянным поцелуем. Мир вокруг растворился: остались лишь обжигающее прикосновение, дрожь в пальцах и ощущение, будто сама земля уходит из-под ног. «Только бы он не подумал, что я ведьма и его оморочила», — успела подумать и ответила на поцелуй.
Наш поцелуй.
Узнал…
Нет более сомнений у него…
Обнял, вжал меня в себя — крепко, почти до боли, так что перехватило дыхание. А я, на мгновение растерявшись, тут же ответила тем же: обвила руками его шею, прижалась всем телом, чувствуя, как бешено бьётся его сердце напротив моего. Страха больше нет остались только его жар, прерывистое дыхание у моего виска и ощущение абсолютной, головокружительной полноты, будто именно в этот момент всё, наконец, встало на свои места.
Мы едины…
Открываю рот и шепчу ему на ухо, тихо, но скоро голос окрепнет:
— Я вернулась, очнулась в этом теле, как заворожённая шла и шла к тебе и сыну. Умоляю, если ты не сможешь жениться на мне ещё раз, то не прогоняй, оставь рядом с Богданом хоть бы нянькой, я на всё соглашусь, на всё…
Его руки крепче сжали меня, как ему невыносимо тяжело, я чувствую эти проклятые тёмные нити, их можно прядями с него срывать, но они продолжают виться так же, как вокруг меня вьются светящиеся.
— Сонюшка, любовь моя, я не знаю, как нам дальше быть. Я боюсь объявлять о твоём возвращении, но и никакую другую не полюблю.
— У меня дар появился, очень странный. Я вижу нити судьбы и силы. Вокруг нас вьются и много. Есть и такие, что крепко натянуты, между нами сейчас очень крепкая связь восстанавливается, как словно сшивают в единое. А этот узор я вышила с этими же волшебными нитями. Возьми его и не отпускай от себя, так тьма, какой тебя пытаются со свету сжить, отступит.
— На меня и сейчас кто-то делает?
Киваю, мне ещё очень тяжело говорить, и голос срывается, и в горле, как колючка застряла, но этот разговор очень важен. Мне бы хоть как-то ему показать, о чём я говорю. Но понятия не имею, как эти нити сделать видимыми, только в темноте и в моём вышивании.
— Ночью на этот узор посмотри в темноте, он должен сиять бледным светом.
— Ты сейчас сияешь, милая моя. Но кто нас изводит?
Снова пожимаю плечами, потому как не видела ещё обидчика.
— Я чувствую его, но не знаю. Он вытягивает мои нити и силы, но сейчас я нашла способ защиты, вот эти узоры. Большего я не умею, только защищаться…
Про себя мы ещё могли говорить, но стоило зайти разговору о враге, как моё горло снова сковало ненавистное проклятье.
— Ты выбрала самое неудачное тело для возрождения, но я обещаю, что придумаю способ, как вернуть тебе всё. Клянусь…
Я качаю головой, морщусь и прижимаю пальчик к его губам, не позволяя продолжить клятву. Хотелось бы прошептать, что есть обстоятельства, какие даже князь не может преодолеть, да он и сам понимает.
— Пойдём, я отведу тебя к нашему сыну, но ты права, на людях я не посмею тебя даже за руку взять. От этого просто невыносимо на душе, но ты ожила, душа моя. Вернулась…
Любимый снова меня обнял и крепко, несколько мгновений мы простояли, пропитываясь друг другом, наслаждаясь. Но пора мне увидеть сына.
Вдруг вспомнила про тёмные нити, что вьются около мужа, придержала его за руку, и как гребёнкой захватила внушительный пучок. Я либо мужу сделаю облегчение, либо найду способ, как эти нити применить на деле для врага. Обернула пару раз и завязала их на ноже стола, надеясь, что они не разлетятся, до моего возвращения.
Дорогие друзья, не забывайте поддерживать книгу нажав в описании | нравится |
Так книга станет чуть заметнее на портале, а я пойму, что вам нравится ход истории 💝
✿‿✿
Глава 30
В детской тихо. Михаил первым вошёл, а мне указал на небольшую нишу за дверью, не то чтобы спрятаться, но лучше, чтобы меня пока лишние глаза не видели.
Удивлённые, шушукающиеся няньки гуськом вышли из покоев юного княжича и разбрелись по своим кельям. Меня и не заметили.
Как только всё стихло, я осторожно, крадучись прошла в спальню сына и обомлела. Чуть было не упала, ноги не слушаются, в глазах светляки вспыхивают, и стены вокруг меня кружиться начали. Не в силах справиться с нахлынувшим волнением, присела на лавку у стены и любуюсь на сыночка.
— Что же ты, милая моя, подойди, возьми сына на руки.
Он подманил меня рукой, а я боюсь до оторопи, а что, если мой же сынок, меня же не признает. Что если заплачет и отвернётся. Ведь я для него сейчас чужая, а это последняя проверка…
Собираю остатки сил, поднимаюсь и протягиваю руки к малышу. Богдан как-то по-взрослому взглянул на своего отца долго, не моргая смотрел в глаза, потом повернулся и также долго изучал меня.
Это мгновение показалось мне бесконечностью — прекрасной, головокружительной. Мой сынок, вот он, рядом, как я истосковалась по нему, как истосковалась, что чуть не задохнулась, коснувшись его маленькой нежной ручки.
И вдруг он решился.
Улыбнулся и пошёл ко мне на руки, пусть, даже не посчитав меня матерью, а новой нянькой, каких у него много, а я самая молодая и милая. Но это не важно, он принял меня, прижался своим крепеньким тельцем, и мои руки ощутили ненаглядную тяжесть, ту, от которой сердце материнское успокаивается, душа раскрывается цветком и наполняется радостью. И всё слилось в один волшебный узор, где не существовало ни прошлого, ни будущего, только этот нескончаемый, сладкий миг, который хотелось растянуть на целую жизнь.
— Он тебя признал. Ты моя лада, любовь моя Сонюшка…
Он обнял нас с сыном, и мы замерли, под его защитой, и укрытые его любовью от всех бед. Но это лишь иллюзия, над нами висит непреодолимое бремя закона и власти, какие даже моему всесильному мужу не преодолеть.