Истинная для якудза (СИ), стр. 19
— То-то я смотрю — твоё лицо перекосило.
На подкол о её безэмоциональности Огава никак не отреагировала. Даже на одну крошечную улыбочку не расщедрилась. Бедный её жених. С таким-то айсбергом рядом можно из-под котацу не вылезать.
— Я тебя высажу и поеду дальше по своим делам, — произнёс Рэн, кинув взгляд на дисплей, на котором высветилось имя младшего брата. Тот второй день отчитывался в сообщениях о состоянии Каори, докладывая о каждом её шаге.
— Вы не будете подниматься? Накопились бумаги, нуждающиеся в вашем внимании.
— Да ладно тебе, сама их подпиши. Ты же прекрасно умеешь подделывать подписи и у тебя есть копия моего инкана, [40] — проворчал он.
Некоторые документы и правда ему лично было необходимо просматривать, но из той кипы, что копила для него Огава, важных бумажек было от силы процентов десять. Остальное — её извращённая форма издевательства над ним.
— Нет, подпись документа — ответственность. В мои полномочия не входит брать на себя ответственность…
— Там же моя подпись будет, а не твоя. Что опять проблему создаёшь на ровном месте, Огава?
— Нет никакой проблемы, Карасуока-сама.
Они почти подъехали, уже мелькали знакомые виды за окном, когда она бросила:
— Ещё вас искала Мацуи-сан.
— Это ещё кто?
— Модель, которая не хотела ехать в отель к клиенту и пыталась вас шантажировать заявлением в полицию, после чего вы решили проблему лично.
— А-а-а, та пискля в серебряном платье, — вспомнил Рэн после подсказки. — Зачем она меня искала? И она до сих пор в компании?
— Да, Мацуи-сан решила не разрывать контракт и теперь более сговорчива. А вас она искала, чтобы востребовать некий реванш.
— Не интересует, — фыркнул Рэн.
Машина плавно затормозила у подъезда бизнес-центра. Огава коротко попрощалась и вышла, а уже через несколько секунд растворилась в потоке людей у входа.
Рэн не стал сразу трогаться с места. Он барабанил пальцами по рулю, обдумывая расклад. Камогава — это не просто имя в чёрном списке. Он ключевой партнер Масару по поставкам оружия. Внести его в чёрный список — всё равно что плюнуть в лицо брату.
— Глупость, — признал Рэн, повторив за своей секретаршей, — из-за которой Масару будет в ярости.
Но образ девушки в бинтах не выходил у него из головы. И дело не в жалости. Скорее в принципах. Если он позволит ломать Камогаве своих моделей сегодня, то завтра тот может полезть к тем, кто действительно важен.
— Ладно, пусть Масару злится, — пробормотал Рэн в пустоту, сжимая пальцами руль. — С ним разберусь, когда придёт время. А сейчас можно напомнить одному змею о старом долге. Может, даже получится всё провернуть тихо.
Глава 14. 灰の予感 «Предчувствие пепла»
Она проснулась посреди ночи с чётким ощущением, что больше не одна в комнате. Какое-то время лежала, прислушивалась к малейшим звукам, и уже почти себя убедила в том, что просто воображение разыгралось, когда вдруг услышала шорох одежды.
Мурашки скользнули вдоль хребта, заставляя волосы на затылке встать дыбом.
Источник этого слабого звука точно находился внутри комнаты, а не за дверью.
Го или Хару?
Нет, вряд ли кто-то из них стал бы пробираться к ней посреди ночи.
Сатоши?
А вот этот вполне мог. Тем более Каори так и не поняла, к чему он клонил, когда сыпал в её сторону странными намёками.
Она чуть-чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть сквозь ресницы на мужской силуэт, крадущийся к кровати. А рука в этот момент незаметно забралась под подушку, чтобы нащупать рукоять куная. И только когда пальцы крепко обхватили прохладную сталь, Каори позволила себе тихо перевести дыхание.
Фигура заслонила лунный свет, встав напротив изголовья кровати.
Прошла секунда. За ней другая. И когда что-то коснулось щеки, Каори стремительно подскочила, извернувшись таким образом, чтобы остриё куная оказалось прижато к глотке незваного гостя.
— А Журавли не так уж и безобидны, да? — услышала она насмешливый голос Рэна.
Свободная рука тут же метнулась к выключателю у лампы, стоящей на прикроватной тумбе. Вспыхнул свет, и Каори убедилась, что слух её не обманывал. Этот негодник в самом деле вернулся и пробрался к ней в комнату. А теперь сидел на краю кровати и смотрел с шальным видом, совсем не обращая внимания на сталь у горла.
Конечно, она тут же опустила руку с кунаем. На коже остался небольшой порез, но он прямо на глазах начал затягиваться. Совершенно несерьёзная для оборотня рана, но она всё равно что-то всколыхнула внутри, заставив Каори зашипеть на него:
— С ума сошёл?
— Всё в порядке. Все давно спят.
— Вот именно! А камеры всегда бодрствуют.
— Я использовал артефакт, который вызывает помехи. — Рэн поднял на уровень лица маленький металлический кубик, исписанный рунами, а затем повернул его так, чтобы она увидела чёрную кнопку сбоку. — Нажимаешь на эту штучку, и у камер происходит кратковременное зависание. Времени как раз хватает, чтобы прошмыгнуть мимо.
— У меня тут тоже наверняка есть…
— Нет, у тебя точно ничего в комнате нет. Я уточнял у Го.
— Да при чём тут Го? — возмутилась ещё больше Каори. — Сатоши! Он явно за нами следит.
— Ты заметила за собой слежку?
— Нет, но сейчас столько артефактов существует, что её порой невозможно заметить.
— С чего ты тогда взяла, что он за нами следит?
— Он просто так говорил… — Она замялась, пытаясь подобрать слова к тревожному чувству, что поселилось у неё в душе после их короткого разговора. — Вернее, он не сказал ничего по существу, но ощущение было такое, что ему всё известно про нас. Понимаешь?
— Понимаю, — мягко согласился Рэн и добавил: — В этом весь Сатоши. Он умеет первоклассно блефовать.
— Думаешь, это был просто блеф?
— Уверен. Я кучу раз, пока рос в этом доме, наступал на одни и те же грабли, любезно им подготовленные. Поэтому не переживай, Каори-тян. Он просто тебя прощупывал.
Каори опустила взгляд на кунай, лежащий у неё на коленях. Сталь всё ещё холодила ладонь, но напряжение медленно отпускало мышцы. И внутри начинала потихоньку подниматься волна противоречивых чувств: злость на вторжение, страх разоблачения и... странное, тёплое облегчение от того, что это именно он.
Она глубоко вздохнула и замерла, ошеломлённая запахом парфюма. У новых татами был слегка сладковатый и землистый аромат тростника, из которого их создавали. И вот от Рэна сейчас исходил похожий слабый аромат, сочетающий в себе травянистую сладость и цитрусово-древесные нотки.
— Ты пахнешь домом, — вырвалось у неё шёпотом, и она тут же закусила губу, поняв, что этой одной короткой фразой выдала себя буквально с головой.
Насмешливая улыбка на его губах дрогнула, уступая место чему-то гораздо более серьёзному. В глазах вспыхнул уже хорошо знакомый голодный огонь, с которым он смотрел на неё сначала в фотостудии, а потом и на горячих источниках.
Рэн протянул руку и осторожно дотронулся тыльной стороной пальцев до её щеки.
— Я безумно скучал по тебе. — Они скользнули по скуле, спустились к подбородку, приподнимая тот так, чтобы Каори теперь смотрела только на него.
В полумраке, разбавленном жёлтым светом лампы, лицо Рэна казалось вырезанным из камня: острые скулы, тяжёлые веки, твёрдая линия рта. Но глаза... эти бесконечно глубокие омуты горели соблазняющим огнём.
— А ты скучала, Каори-тян?
— Нет, — выдохнула она абсолютную ложь. Каждый из дней, проведённых в разлуке, ощущался вечностью.
— Врёшь, — усмехнулся он и резко наклонился, чтобы атаковать её губы. Настолько резкий, клюющий поцелуй ощущался скорее наказанием, чем лаской. Он не продлился даже нескольких секунд — всё равно, что голую кость кинуть голодной собаке.
Вот только эта собака была не только голодная, но и гордая. Поэтому она продолжала держать себя в руках, даже когда Рэн намеренно остался сидеть в такой близости, что они теперь дышали одним воздухом. Горячим и заряженным взаимным желанием.