Наследница и Орк (ЛП), стр. 82

Повисла оглушительная тишина, выражение глаз Гримарра явно намекало на изумление — но затем, быстрым, порывистым движением, два орка сцепились вместе, крепко обхватив друг друга руками, и лохматая голова Гримарра глубоко зарылась в шею Натта.

Внезапно вокруг раздались топот и крики, улюлюканье, гул и хлопки, а Джул вытерла глаза и протиснулась к Гримарру, прижимаясь к его боку. И он тут же изменил позу объятия, чтобы вовлечь и ее, притягивая к себе, в то время как Элла наблюдала издалека и вытирала собственные обильно слезящиеся глаза.

Натт стал Говорящим. Наконец-то. Они сделали это, и она это видела, и это было правильно. Натт снова был прав, наконец-то, после стольких лет.

И он даже выглядел правильно — яркая, сверкающая теплота вернулась в его глаза, когда Гримарр наконец отпустил его. Когда Натт отвесил Гримарру быстрый поклон, вновь обретя свою обычную очаровательную плавность, а затем развернулся и тут же бросился к своим братьям. Прежде всего к Даммарру, крепко прижимая его к груди, пока остальные наваливались на них кучей; Элла сглотнула, наблюдая за этим, и изо всех сил пыталась удержать улыбку на лице.

Ее роль здесь была окончена. Натт достиг своей мечты, всего, чего он так страстно желал. Он поможет другим женщинам, он поможет их сыновьям, он станет чудесным Говорящим. Но он все равно предал ее, и она все равно не могла ему доверять, и они все еще были на пороге войны. Ей все равно нужно было уйти.

Желание сбежать внезапно стало почти невыносимым, оно кричало во всем существе Эллы, но она крепко сцепила руки и заставила себя ждать. Она сделает это. Она это делает.

Натт наконец-то высвободился из объятий братьев — Трак каким-то образом захватил его голову и отпустил только после того, как Даммарр проделал с ним то же самое — и его знакомое лицо поднялось к Элле, глаза часто моргали. А затем, о боги, он сделал два шага к ней, и его движения были плавными, целеустремленными, правильными. А затем — веки Эллы затрепетали и закрылись — он глубоко зарылся лицом в ее шею и сделал вдох.

Время словно запнулось или отмоталось назад. Пойманное в теплоту дыхания Натта, в легкое касание его губ, в едва заметное, благоговейное скольжение его длинного языка по вырезу ее платья, точно по тому месту, где он укусил ее прошлой ночью.

И пока грудь Натта медленно наполнялась ее запахом, возникла пронзительная, всепоглощающая потребность вцепиться в него, утащить его с собой, сбежать обратно в их лес. Где они будут играть, бегать и смеяться, и Элла будет гоняться за ним и повалит его на землю под солнцем, и она…

Внезапное ощущение того, как он резко отстранился, отшатнулся назад, было почти болезненным, равно как и этот закрытый взгляд его моргающих глаз. Он качал головой, кусал губу, и выглядел так, словно собирался с силами, заставляя себя оставаться на месте. А Даммарр уже быстро шагнул к нему, обхватив когтистой рукой за локоть и утягивая его прочь, прочь, прочь.

И Натт не сопротивлялся. Он пошел. Спотыкаясь, уходя от Эллы, навсегда, и каким-то образом она смогла прочесть его правду, вспыхнувшую прямо из его глаз в ее. Я хочу сбежать с тобой, моя девочка. Я хочу спрятаться с тобой, стать твоей парой и смеяться с тобой, пока не исчезнет все остальное.

Но он не мог. Он предал ее, он лгал ей, она больше никогда не сможет ему доверять. Ее роль здесь была окончена. Ей нужно было идти.

Поэтому Элла склонила голову, сделала вдох и пошла.

Глава 35

Прошло всего мгновение, прежде чем Элла снова очутилась за пределами Горы Орков. Шагая под ярким солнцем, вдыхая чистый воздух, в плотном окружении Гримарра, Джул, Бальдра и Драфли.

Но за это короткое мгновение Эллу пробрала сильная дрожь; тревога, страх и сожаление разом вцепились в неё и закричали в голос. Ей нужно было встретиться с Альфредом. Нужно было встретить лицом к лицу грядущие страдания и потери, конец всего, что она знала. Нужно было встретиться с матерью, со слугами, потерять свой дом.

— Спасибо, что делаешь это, Элла, — тихо раздался рядом голос Джул. — Ты действительно оказываешь нам всем честь. Было так приятно с тобой познакомиться.

Элла кивнула, но не смогла ни ответить, ни даже поднять глаз. Просто шла, и каждый её дрожащий шаг становился всё медленнее, пока — её дыхание прервалось, сорвалось — они не обогнули каменную стену и не вышли на травянистую равнину.

И там, на равнине перед ними, стоял… Альфред. Высокий, статный, красивый лорд Тови, стоял и улыбался.

Его окружал небольшой отряд, человек пятнадцать с лошадьми, включая — тревога Эллы сжалась сильнее — ужасного Бирна. Все люди были полностью вооружены и одеты в дорожное платье; у них даже были три знакомые охотничьи собаки, привязанные к одной из лошадей.

Но это не было армией, их оружие не было обнажено, а Альфред, Альфред — улыбался.

Внезапно это показалось неправильным — шокирующее, резкое столкновение страха и опасности, — но Альфред беспечно шёл к Элле, казалось, совершенно не обращая внимания на трёх огромных орков, окружавших её.

— Элла, дорогая! — бодро произнёс он. — Не могу передать, какое это облегчение — наконец-то видеть тебя целой и невредимой. Ты в порядке? Эти злобные твари, похитившие тебя, не причинили тебе вреда?

Элла вздрогнула — нужна была определённая наглость, чтобы подойти к Горе Орков всего с пятнадцатью людьми за спиной и назвать орков злобными тварями, — но тут, слишком поздно, пришло тупое осознание, что благодаря новому мирному договору орки не посмеют напасть на Альфреда или даже сказать ему хоть слово угрозы. Он был сыном графа, он был чрезвычайно влиятельным, он был неприкосновенным, гордым, в безопасности — и он чертовски хорошо это знал.

Он лорд, сказал Натт в тот день в пещере, целую жизнь назад. Он сделает всё, что пожелает.

— Я в полном порядке, спасибо, — сказала Элла так твёрдо, как только смогла. — Мне не причинили никакого вреда, и меня не похищали. У меня на руках оказался тяжелораненый работник, и я решила проводить его домой, в безопасное место, и остаться, пока он не поправится.

Взгляд Альфреда скользнул вверх и вниз по фигуре Эллы, многозначительно задержавшись на её разных серьгах и на пустой руке, где явно не хватало помолвочного кольца. А затем — Элла изо всех сил боролась с желанием прикрыться — эти глаза остановились на её слегка торчащем соске, всё ещё заметном даже сквозь толстые слои одежды.

— Прости, если я предпочту тебе не верить, дорогая, — раздался гладкий голос Альфреда сквозь всё ещё улыбающиеся губы. — У этих мерзких орков есть такие коварные способы манипуляции, какие мы даже не можем себе представить. Они используют тёмную, опасную магию, чтобы переманивать невинных женщин на свою сторону. Боюсь, прийти сюда было очень глупым решением с твоей стороны, дорогая, и оно наверняка породит лишь скандал и позор.

Элла стиснула зубы, подняла подбородок и встретила его сверкающий голубой взгляд.

— И я уверена, ты простишь меня, если я предпочту с тобой не согласиться, — холодно ответила она. — Во время моего пребывания здесь я не подвергалась никакой опасности. Меня встретили исключительно с добротой, щедро принимали и опекали, и делала это женщина, которая… — она кивнула в сторону Джул, — когда-то была леди, и которая также приглашала тебя, твоих родителей и союзников присоединиться к нам. Нет никакого скандала и никакого позора.

Глаза Альфреда как-то странно замерли, но улыбка всё ещё была там, всё ещё широко растянута на его красивом лице.

— Что ж, я действительно с нетерпением жду возможности услышать об этом всё, дорогая, — сказал он без всякого выражения. — А теперь, если позволишь, нам нужно немедленно уехать. Твои домочадцы наверняка сходят с ума из-за твоего столь долгого отсутствия, и я хотел бы вернуть тебя в безопасность до наступления ночи.

Тревога вспыхнула с новой силой, а вместе с ней — нарастающее желание бежать, бежать, бежать… но Элла тяжело сглотнула и заставила свои ноги оставаться на месте. Ей нужно было это сделать. Она сделает это. И она делает это.