Наследница и Орк (ЛП), стр. 60

Его голос понизился в конце, и в нём наверняка было предупреждение, возможно, о новых истинах, которые ещё предстоит высказать. Больше истин, возможно, об Альфреде — но в этот чудесный, спокойный момент Элла была тиха, довольна, безмятежна. В мире со своими истинами и с тем, кем она была в этот момент, свернувшись калачиком, в безопасности и близости в объятиях Натта.

— Ну, может быть, я не хочу избегать, — пробормотала она ему, дёрнув улыбкой, глядя на его лицо. — Может быть, я предпочла бы остаться здесь, в ловушке на твоём члене и твоём языке, до конца своих дней.

Ухмылка Натта в ответ была такой ослепительной, что причиняла боль, и он уже облизывал губы, притягивая её ещё ближе к себе.

— Почему бы нам не начать прямо с этой ночи, моя грязная маленькая девочка, — прошептал он. — А потом, возможно, посмотрим.

Глава 25

Элла почти не спала в ту ночь.

Вместо этого она провела ночь, распластавшись обнажённой и извиваясь на кровати Натта, утопая в волнах неистового, яростного наслаждения. Наконец-то, наконец-то позволив своему телу погрузиться в правду своего голода, растворяясь в нём, бесстыдно отдаваясь всему, чего желала.

И если она хотела повалить огромное тело Натта на кровать, забраться на его член и скакать на его гладких, брыкающихся бёдрах, как на лошади, — почему бы и нет? А затем, если ей захотелось придвинуться выше, сесть прямо ему на лицо и показать, каково это — пить такой поток, почему бы не сделать и это, смеясь в голос, пока он бился, сосал и давился?

И если Натт затем бросал её на колени, и пристраивался сзади, смертоносный и агрессивный, его скользкая твёрдость проникала в самые её тайные, шокирующие глубины — почему бы Элле не выгнуть для него спину, не проклинать его и не умолять одновременно? Пока он сладко и мощно прорывал остатки её девственности, а затем трахал её с неистовой страстью, пока она кричала?

После он пытался бормотать извинения, шепча какую-то ерунду о крови и боли, но было лишь немного больно, и Элла целовала его, заставляя замолчать, покусывала его восхитительно пахнущую шею и спрашивала, какую шокирующую, развратную вещь он сделает с ней дальше. Вызов, который Натт принял в полную силу, его тело было диким, текучим и яростным, пока он брал её снова, и снова, и снова.

Они немного поспали, Натт всё ещё был глубоко внутри неё, а затем проснулись и проделали всё это снова. И Элла была по-настоящему разочарована, когда в дверном проёме наконец раздался осторожный стук, а затем появился Варинн, ставящий свечу на полку и вежливо бормочущий, что уже утро и что Капитан желает видеть Наттфарра при первой же возможности.

— Правда? — услышала Элла свой томный голос, более низкий и плавный, чем когда-либо. — Ему нужно видеть его прямо сейчас? Вы уверены?

Говоря это, она потянулась рукой к всё ещё полутвёрдому члену Натта, чувствуя, как он отвечает долгим, приятным подёргиванием на её пальцах.

— Всего один разок, — промурлыкала она ему в шею, дерзко и шокирующе бесстыдно, но ей было всё равно, потому что Натт издал низкий, прерывистый смешок и вознаградил её толчком своей скользкой твёрдости ей в руку.

— Только если ты отсосёшь мне, — продышал он, и, возможно, это было совершенно бесстыдно, но Элла немедленно повиновалась. Скользнув своим липким, обнажённым, ноющим телом вниз по его телу и взяв его глубоко в рот, пока он стонал — а затем, вот ублюдок, он действительно позвал Варинна пройти дальше в комнату и начал говорить с ним на запутанном, рокочущем чёрном наречии.

Варинн ответил тем же, бросив лишь короткий взгляд на то, чем продолжала заниматься Элла, и, несмотря на всё ещё присутствующую постыдность этого — делать это с орком, пока другой орк смотрит, — Элла вскоре обнаружила, что в этом тоже таилась шепчущая, фундаментальная власть. Дать Натту возможность сказать слово, дождаться, пока его голос зазвучит ровно — а затем засосать его сильно и глубоко, про себя улыбаясь, когда он давился на полуслове, изо всех сил пытаясь снова найти нить разговора.

Наконец Натт отослал Варинна дрожащим взмахом руки, а затем полностью переключил внимание на Эллу, посылая жар по её позвоночнику.

— Жадная маленькая девочка, — пробормотал он, его глаза затуманились от тепла, одобрения, несомненной нежности. — Посмотри на себя, как ты засасываешь мой член в своё голодное маленькое горло. Соси сильнее, моя сладкая, и я угощу тебя хорошим завтраком.

Грязные слова возымели желаемый эффект: Элла тут же отчаянно начала вытягивать семя из его великолепного члена, пока он смеялся, дёргался и стонал. И когда он излился обычным потоком, и Элла никак не могла удержать всё это во рту, её даже не волновало, когда он снова рассмеялся над её унижением и размазал эту грязь по её щеке.

— Ах, моя грязная, прекрасная девочка, — выдохнул он со вздохом. — Ты станешь моей погибелью, я знаю.

Осталось только тепло, только улыбка в ответ и вытирание щеки, а затем облизывание пальца, пока он смотрел трепещущими глазами. Заслужив ещё одно медленное, знойное поглаживание его руки по её обнажённой груди — но тут из-за двери кашлянул Варинн, и Натт бросил своё обнажённое тело обратно на кровать, втирая ладони в глаза.

— А теперь, девочка, прекрати меня дразнить и оденься, — сказал он своим лучшим голосом Говорящего. — И побереги весь свой голод и отдай его мне после этой встречи. Если сможешь ждать так долго, моя грязная зверушка.

Элла медленно улыбнулась ему, потянувшись рукой к ближайшей его части — колену — и слегка сжала его.

— Я сделаю всё возможное, Наттфарр, — легко сказала она. — Хотя, несомненно, я буду изнывать от тоски, ожидая тебя. Ты… — она сделала вдох, чувствуя, как моргают её глаза, — …принёс мне невыразимую радость в эту ночь, мой мудрый и щедрый Говорящий.

На мгновение Натт просто смотрел на неё, возможно, на секунду дольше, чем нужно, — но затем он вскочил на ноги и начал рыться в куче одежды на полу. Не совсем глядя на неё, он нашёл свой килт и натянул его, прячась от неё.

— Я хочу, чтобы ты оделась, девочка, — сказал он легко, но на этот раз это был приказ, и они оба это знали. — Так, как мне нравится.

Прошлой ночью он сорвал с неё всю одежду и украшения, оставив только серьги, чтобы кусать и дёргать их, и Элла послушно опустила голову и пошла одеваться. Изо всех сил стараясь игнорировать странное сжатие в животе, когда Натт начал мерить шагами комнату, не предлагая ей помощи в этот раз. И наверняка он просто устал или, возможно, был озабочен этой встречей?

— Хорошо, — сказал он, когда она закончила, но это тоже прозвучало отстранённо, и он уже направился к двери, рявкнув что-то на чёрном наречии Варинну. И когда Элла вышла следом за ним со свечой в руке, она с ужасом поняла, что вся его охрана — четверо — была там, что они, вероятно, снова были свидетелями всего этого, и что Даммарр всё ещё выглядел бунтарски, переводя свирепый взгляд с Натта на Эллу с открытым, нескрываемым презрением.

Натт шёл прямо сквозь них и на ходу отвесил Даммарру затрещину — на что Даммарр тут же ответил шлепком по проплывающей мимо заднице Натта. Вызвав смешок у Натта, который потянулся назад и взъерошил своей большой рукой волосы Даммарра, прежде чем взять одно из яблок со стола между ними.

Ревность была такой внезапной и такой странно сильной, что всё тело Эллы словно приросло к месту — даже когда Натт обернулся и подозвал её к себе, нахмурив лоб.

— Иди поешь, девочка, — сказал он, склонив голову. — Ты не можешь завтракать только моим семенем, как бы мы оба этого ни хотели. Тебе нужно восстанавливать силы.

Это было предложение, поняла Элла, от этого орка, который всегда знал, когда ей нужны такие вещи, и она дёрнула губами в благодарной улыбке, ковыляя к нему. Осознав при этом, что она была очень липкой, и всё очень болело, и не только в тех местах, где Натт так по-хозяйски расположился.

— Ах, я был груб с тобой этой ночью, девочка, — сказал Натт, привычно похлопав её по лицу, с не совсем виноватой улыбкой. — Тебе нужно будет сегодня снова показаться Эфтерару. Я попросил пару Капитана отвести тебя туда и провести с тобой это утро, пока я работаю со своими братьями.