Наследница и Орк (ЛП), стр. 58

— Научилась ли она уже тогда, — сказал он с дьявольской улыбкой, — о других тайных местах, которые её маленький розовый язычок мог бы поискать?

О боги небесные, он не мог иметь в виду то, что подумала Элла — но Натт действительно рассмеялся между своими стонами, хрипло и низко.

— Ещё нет, — продышал он, — но скоро научится, я знаю.

Этого не происходило, не происходило, потому что что-то в горле Эллы застонало, само по себе, с низменным, шокирующим, унизительным голодом, в то время как её язык проникал скользко, мощно, изголодавшись, в его глубины — и именно тогда, о чёрт, он широко открылся, засосал её глубоко.

— Ах, девочка, — выдохнул он, — моё семя, я…

Но он уже кричал и брызгал на неё, как гейзер. Его горячая жидкость хлынула в неё с такой силой, что вся комната, казалось, содрогнулась от этого, взрываясь жизнью от чистой мощи удовольствия её пары, извлечённого чистым и святым из его израненной, изголодавшейся души…

Это был абсолютный экстаз, за гранью тепла и света, настолько, что Элла каким-то образом даже сумела проглотить большую часть хлынувшей сладости, отчаянно и горячо сглатывая её в горло. И ответное прикосновение рук Натта было таким тёплым, таким нежным, таким одобряющим — всё вознаграждение, которого могла бы пожелать пара. Приподнимая её лицо, чтобы он мог посмотреть на неё, улыбнуться ей, открыть рот, чтобы прошептать: хорошая девочка, это доставило мне удовольствие, я люблю тебя…

Но вместо этого с другого конца комнаты Элла услышала резкий короткий смешок, прорезавший сюрреалистическое, тающее удовольствие, как коготь по камню. Даммарр. Его глаза метали молнии от ярости, зубы были оскалены, рука сжимала эфес меча.

— Ну, по крайней мере, мы наконец-то получим какую-то награду от всего этого фарса, — прошипел он, холодно, злобно. — Посмотреть, как она целует тебя в задницу, наверняка будет удовольствием для всех нас, Говорящий.

На мгновение повисла ужасная тишина, от которой у Эллы содрогнулись все кости — а затем из горла Натта вырвался глубокий рык, и он яростно дёрнул рукой в сторону двери. И слава богам, Даммарр развернулся и ушёл, громко звеня мечом, в то время как Трак вскочил на ноги и вышел следом за ним.

Но стыд наконец взял над Эллой верх, оставив её потрясённой, холодной и обиженной, дрожащей на коленях. Наконец, она полностью отстранилась от Натта, её тело было пустым, беззащитным, покалывающим, нетронутым. Что, во имя всех богов, она делает, что на неё нашло, она ведь должна была стать леди…

И прежде чем Элла смогла это остановить, или увидеть, или даже осознать, она вскочила на свои подкашивающиеся ноги, схватила фонарь и побежала.

Глава 24

Элла бежала быстро и глубоко в гору, мчась по извилистым чёрным коридорам, пока свет её фонаря прыгал и вспыхивал на бесконечных каменных стенах.

Орки, которых она встречала в коридоре, лишь смотрели на неё, некоторые кивали в знак приветствия, некоторые даже отступали в сторону, чтобы пропустить её. И когда она чуть не врезалась в двух орков с обнажённым торсом у стены, пара сильных рук тут же метнулась, чтобы поймать её, удерживая на дрожащих ногах.

— Женщина? — спросил смутно знакомый голос, и когда Элла подняла взгляд, жадно хватая ртом воздух, она поняла, что это был добрый орк Гриск, Бальдр. А орк с ним был тем самым, другим, Драфли, высоким и смертоносным на вид, с откровенными, пугающими глазами.

— С тобой всё хорошо? — спросил Бальдр с искренним беспокойством в голосе. — Можем ли мы тебе чем-нибудь помочь?

Элла моргнула, глядя на него, сбитая с толку, потому что неужели этот странный орк действительно мог бы ей в чём-то помочь? Но искренность в его глазах говорила о том, что, возможно, мог бы, и что, возможно, он бы даже втянул в это ужасающего Драфли тоже — но тут взгляд Бальдра метнулся ей за спину, остановившись на чём-то, чего Элла не видела.

— А, вот и Наттфарр, — тихо сказал он. — Ты хочешь увидеть его сейчас?

И снова его слова и его глаза говорили об искреннем беспокойстве, намекая, что он мог бы увести Эллу куда-нибудь в другое место, если бы она не хотела видеть Натта в этот момент. И в хаосе, бушующем сейчас в мыслях Эллы, также была глубокая, мощная благодарность, и она смогла выдавить слабую улыбку его покрытому шрамами, обеспокоенному лицу.

— О, всё в полном порядке, Бальдр, — сказала она, всё ещё задыхаясь, инстинктивно сделав небольшой книксен. — Но я очень благодарна за твою доброту.

Он кивнул в ответ, его взгляд снова метнулся ей за спину — и вот, действительно, Натт. Шагающий к ним уверенными, крадущимися шагами, его глаза поблёскивали в мерцающем свете лампы.

— Руки прочь, брат, — сказал он с лёгкостью, которая вовсе не была лёгкой. — Если только не хочешь, чтобы твой Говорящий и твой Скай вцепились тебе в глотку.

— Он не мой… — начал Бальдр, взглянув за спину туда, где орк Драфли действительно выглядел ещё более кровожадно, чем обычно, — и он поспешно отпустил плечи Эллы поверх её накидки. После чего Натт, как ни странно, на мгновение положил собственные руки на то же самое место на накидке Эллы и потёр его, почти как будто чтобы стереть остатки прикосновения Бальдра.

— А теперь пойдём, девочка, — сказал Натт, отводя Эллу в сторону, а затем обнимая её за талию тёплой рукой. — Хочешь пробежаться ещё? Или, может, просто пойдём пешком? Или, — его нечитаемые глаза скользнули по ней вниз, — может, мне отвести тебя в комнату для спаррингов, где ты сможешь поколотить меня какое-то время? Я знаю, это доставит тебе удовольствие.

И будь она проклята, Элла издала сдавленный смешок, даже когда почувствовала, что отворачивается от него, качая головой. Она должна была быть леди, леди не могли колотить орков в комнатах для спаррингов, они не бегали в одиночку по горам, они не были абсурдно благодарны отвратительным оркам за то, что те делали элементарные вещи, например, спрашивали, всё ли с ней в порядке, или… или открыто давали разрешение бежать, драться или просто быть такой, какой ей хотелось.

Но Натт всё ещё был здесь, он всё ещё прикасался к ней, его большие тёплые руки всё ещё широко лежали на её обнажённой коже. Всё ещё желал её, даже после тех постыдных вещей, которые она только что сделала, после того как один из его старейших друзей открыто насмехался над ней, после того как она сбежала…

— Почему Даммарр сказал это, — произнесла Элла ломающимся голосом. — Почему он хотел унизить меня. Почему он назвал это фарсом.

Веки Натта дрогнули и закрылись, на его губах появилась несомненная гримаса.

— Мне жаль, что он так с тобой разговаривал, — тихо ответил он. — Он просто… завидует тебе, девочка.

— Почему, — спросила Элла, хмуро глядя на закрытые глаза Натта, и когда они снова открылись, то были усталыми, смирившимися. Возможно, даже виноватыми.

— Даммарр и я часто предавались удовольствиям вместе, — сказал он со вздохом. — До этого.

Горе нахлынуло разом, закипая глубоко в животе Эллы, и она отстранилась от Натта, прижав руки к своему горячему, потному лицу. Она знала, конечно, она знала, так почему же, чёрт возьми, ей всё равно было так больно, она была наследницей, она должна была стать леди…

— Это было лишь удовольствие, — голос Натта вмешался, теперь быстро. — Не более того, с моей стороны, и Даммарр знал это. Я должен был прекратить это, когда понял, что для него это значило больше… но я Говорящий, девочка, я не могу играть с этим, как другие орки, я могу делать такие вещи только с теми, кому доверяю. А Трак и Трейн слишком близки мне по крови, а Варинна интересуют только женщины, так что…

Элла мотала головой, её всё тело почти тряслось, и она прижала дрожащую ладонь к груди Натта.

— Но ты делал это, — сказала она дрожащим голосом. — Ты добровольно предавался удовольствиям с Даммарром, и со сколькими ещё… — она силой подавила воспоминание о словах Скаапа сегодня днём, — …кого ты выбирал, пока я оставалась одна, нетронутая, в ожидании тебя. Девять лет.