Наследница и Орк (ЛП), стр. 55
Юный орк кивнул, быстро и горячо, и Натт улыбнулся ему и одобрительно похлопал по щеке.
— Ты хороший, храбрый Гриск, Тимо, — сказал он. — Когда ты вырастешь, если пожелаешь, ты станешь одним из самых грозных бойцов среди нас. Даже Скаап будет дрожать от страха перед тобой.
Это тоже было сказано под заклинанием правды, Элла чувствовала это, и было ясно, что юный орк тоже знал это, его губы изогнулись в улыбке, глаза потеплели, в них читалось облегчение и почти надежда, когда он посмотрел на Натта.
— Ты правда так думаешь, Говорящий?
— Ах, я знаю это, — твёрдо сказал Натт. — А теперь, может быть, ты пойдёшь найдешь Трюгве и скажешь ему, что я разрешил вам двоим спарринговать в моих комнатах. У Даммарра есть новое копьё, которое тебе понравится, и, может быть, он разрешит тебе попробовать его, если ты вежливо попросишь.
Внезапная улыбка юного орка была широкой и восхищённой, и он снова горячо кивнул.
— Да, Говорящий, я пойду, — сказал он. — Я благодарю тебя.
С этими словами он умчался по коридору, и Элла поймала себя на том, что улыбается ему вслед, а затем смотрит на Натта — но тут её улыбка разом померкла. Потому что вместо терпеливой теплоты, которую он излучал мгновение назад, лицо Натта было тёмным и грозовым от ярости.
— Теперь я должен разобраться с этим, — ровным голосом сказал он. — Это будет неприятно. Хочешь, я верну тебя в свои комнаты, пока буду это делать?
Элла моргнула, но её голова уже инстинктивно моталась, говоря «нет». Нет, Натт не мог оставить её сейчас, не тогда, когда он так выглядел, — и он коротко кивнул, схватил её за руку и забрал лампу, и почти потащил её по тёмному коридору.
По крайней мере, у Эллы всегда было неплохо с ориентацией в пространстве, и, несмотря на извилистый лабиринт, которым была эта гора, она могла сказать, что он ведёт её куда-то в новое место, туда, где она ещё не была. Коридоры здесь были ýже, чем раньше, и, возможно, даже темнее, без единого признака света за любой из дверей, которые они проходили.
Наконец Натт резко свернул в одну из этих дверей, из-за которой доносились отчётливые звуки шума. Шум, который, казалось, немного стих, когда Натт вошёл внутрь, а затем поднял фонарь и окинул комнату сверкающим взглядом.
И вот очередной шок Эллы за этот день, потому что около дюжины обитателей комнаты были почти поголовно в полураздетом виде, и почти все — трогали друг друга. Не только трогали, но и извивались, гладили и… трахались, открыто используя рты, руки и… другие места. И Элла поймала себя на том, что с отвисшей челюстью смотрит на невозможное, возмутительное зрелище: огромный, мускулистый орк, стоявший ближе всех к ней — возможно, самый большой орк, которого она пока видела в этой горе, — перед которым сейчас стоял согнувшись другой обнажённый орк, и первый в данный момент вонзал свой гладкий, шокирующе большой голый член глубоко между разведённых ягодиц второго орка.
Благие боги. Элла, казалось, не могла пошевелиться или перестать пялиться, даже когда голова огромного орка повернулась, чтобы посмотреть на неё, его глаза с длинными ресницами были тёмными, вызывающими, возможно, даже презрительными. И он двигался ещё медленнее, вытягивая свою толстую твёрдость почти до конца, пока она смотрела, — а затем удерживая взгляд Эллы, когда он легко вонзил его обратно. Медленно, дразняще, совершенно дерзко, в то время как орк, согнувшийся под его огромными руками, ахал, давился и стонал…
К счастью, Натт оттащил Эллу прочь, уверенными шагами пересекая комнату, и его суженные глаза зафиксировались на одном конкретном орке, который в данный момент вбивал свой пах в рот стоящего на коленях орка.
— Скаап, — рявкнул Натт. — Я призываю тебя Говорить со мной.
Движения орка на мгновение замерли, что-то изменилось в его глазах — и он грубо оттолкнул от себя стоящего на коленях орка и натянул штаны, которые, к счастью, были на нём.
— А я призываю тебя пойти на хуй, Наттфарр, — сказал он глубоким голосом с сильным акцентом. — Тебе не о чем Говорить со мной.
— Ах, есть о чём, — огрызнулся в ответ Натт. — Сегодня я добьюсь твоего слова, что ты больше никогда не прикоснёшься к брату, не потребуешь и не предложишь сделать это, пока он не достигнет полного совершеннолетия. И пока он сам не попросит тебя.
Комната вокруг затихла, орки замедлили свои развлечения, чтобы посмотреть, послушать.
— Ах, маленький Тимо побежал ябедничать на меня, да? — сказал орк с усмешкой. — Я не нарушал ни закона, ни клятвы. Я лишь сделал предложение, которое приносит выгоду обеим сторонам.
— Не насмехайся надо мной своей ложью, Скаап, — бросил в ответ Натт. — Я заставил нашего брата сказать мне эту правду. Ты дал то, что он считал даром, даром, которого он очень желал, а затем ты украл его у него и поставил эти условия за его возвращение. Это неправильно. Это ниже твоего достоинства. Это предаёт твою собственную родню.
— Я не нарушал ни закона, ни клятвы, — повторил орк насмешливым голосом. — И ты даже не настоящий Говорящий. А потому мне больше нечего тебе сказать. Я буду делать с твоим хорошеньким младшим братом всё, что захочу.
С этими словами он действительно снова спустил штаны, повернулся обратно к орку, который его сосал, и вонзил свой полувставший член ему в рот. Посылая Натта очень откровенно и очень публично на хуй.
Шок Эллы смешался с вспыхнувшей, яростной злобой, которую она видела отражённой в сверкающих глазах Натта перед ней. И когда Натт снова сунул ей фонарь, она взяла его, и даже инстинктивно сделала шаг назад, к ближайшей стене.
Внезапный, стремительный замах Натта в лицо орку был размытым пятном острых чёрных когтей и сжатых движущихся мышц — и хотя орк быстро увернулся, он был недостаточно проворен, и коготь Натта зацепил его щёку, длинная полоса уже наливалась красной кровью.
В комнате внезапно воцарилась полная тишина, когда голова орка медленно повернулась, его глаза зафиксировались на Натте с неприкрытой, горькой ненавистью — а затем, с поразительной скоростью, он прыгнул и повалил Натта на пол. Их общий вес с тошнотворным стуком ударился о камень, их руки и когти били, размахивали и вонзались в мышцы и кости.
Элла прижала руку ко рту и попятилась ещё дальше к стене, её глаза метались по оркам вокруг, которые наверняка были друзьями этого орка. Но никто из них не сделал ни малейшего движения, чтобы вмешаться, хотя все они наблюдали с несомненным интересом, а многие отошли в сторону, словно давая Натту и орку больше места, словно эта шокирующая сцена действительно получила их одобрение.
И хотя Элла ничего не смыслила в драках, а её сердце в данный момент пыталось выпрыгнуть из горла, даже она видела, что Натт хорош в этом: быстрый, сильный и абсолютно решительный. И хотя другой орк тоже был хорош, такой же быстрый и агрессивный, он дрался, чтобы победить Натта, в то время как Натт дрался лишь для того, чтобы вцепиться в шею орка, в его густые торчащие волосы…
Именно тогда, когда орк повалил Натта на спину, занеся кулак для удара прямо вниз, руки Натта вцепились в голову орка и рванули её к себе. И снова Элла почувствовала знакомую, вспыхивающую силу его магии — и внезапно всё стихло. Тела двух орков застыли на месте, их взгляды встретились, единственным движением было их хриплое, прерывистое дыхание.
— А теперь, Скаап, — с поразительным хладнокровием произнёс Натт, — мы будем Говорить на глазах у наших братьев. И поскольку я терпеливый Говорящий, я позволю тебе выбирать. Хочешь ли ты поклясться мне, что больше никогда не прикоснёшься к тому, кто не достиг совершеннолетия? Или ты хочешь рассказать нам о самом молодом орке, которого ты брал? О самом молодом Скай, возможно? Возможно, даже о брате или сыне того, кто сейчас нас слышит?
Напряжение, казалось, затрещало в комнате, и брошенный вокруг взгляд показал, что наблюдающие орки теперь выглядели неспокойными, подозрительными, возможно, даже злыми. К счастью, их взгляды были устремлены не на Натта, а на их всё ещё молчащего брата, и Элла не могла отрицать далёкого, дрожащего облегчения от этого зрелища. Значит, даже если все эти орки были вопиющими распутными эксгибиционистами, по крайней мере, во всём этом были какие-то правила, какие-то вещи, которые в конце концов всё ещё оставались священными.