Наследница и Орк (ЛП), стр. 18
И вот оно, да, вот оно — эти непристойные слова орка вместе с непристойным, напористым поцелуем его члена, и Элла почувствовала, как он наконец погружается до самого основания; её пах плотно и ровно прижался к его паху. И там было так тесно, так полно, первобытно и странно, и когда растянутое тело Эллы сжалось, оно сжалось вокруг твёрдого, пульсирующего жара, который — она громко ахнула — на самом деле вспыхнул внутри неё, отвечая безмолвно, правдиво и чудесно под самой её кожей.
— Ох, — сдавленно выдохнула она, когда её тело рефлекторно сжалось снова, словно само по себе — и тело Натта снова ответило, жёстко и мощно вибрируя внутри неё. На этот раз вызвав беспомощный стон у Эллы и намёк на зубастую улыбку у него.
— Изучай меня, девочка, — прошептал он. — Пробуй меня. Выдои из меня семя и сделай его своим.
Боги, этот орк… потому что Элла уже делала это, её голодный влажный жар делал это, подёргиваясь и пульсируя навстречу ему, вокруг него. Чувствуя, как он отвечает, чувствуя его размер и мощь, погребённые так глубоко внутри неё, и если бы она придвинулась ещё чуточку ближе, изменила угол наклона бёдер…
— Ох, — снова ахнула она, когда он тоже застонал, и его чёрные ресницы затрепетали. Значит, ему это нравилось, и ей это нравилось, поэтому она сделала это снова. И на этот раз он ответил ей тем же: его бёдра качнулись навстречу её бёдрам, проникая в неё чуть под другим углом и ещё глубже. И блядь, это было хорошо, так хорошо, поэтому она делала это снова, и снова, и снова…
Натт отвечал на каждое её движение, мягко, но целенаправленно, и пришло осознание, что он позволяет ей вести, нащупывать свой путь. Не давил, лишь отвечал взаимностью, используя своё тело, чтобы направлять, показывать, отдавать, и это было так похоже на него — говорить своими прикосновениями, своими руками, своими глазами.
И его глаза, устремлённые на неё сейчас, были пристальными, внимательными, благоговейными. Словно в мире не было ничего, кроме неё, кроме этого момента: Элла, надёжно насаженная на его колени, скачущая на его набухшем члене, пронзающая на нём свою девственность. Отдавая это, беря это; её спина выгибается, рот хватает воздух, тело трётся жёстче, глубже, ближе. Огромный орочий член внутри неё, Натт внутри неё, вспыхивающий, набухающий и растягивающий её вокруг себя; он отдаст ей своё семя, он даст ей жизнь, она получит это, она получит его, сейчас…
Казалось, его ответный крик сотряс комнату; его бёдра рванулись вверх, сильные руки прижали Эллу — и эта мощь глубоко внутри неё совершила последний, погружающийся толчок, а затем выстрелила. Брызнув внутри неё с такой силой, что Элла могла это почувствовать — толчок за толчком, пропитывая её насквозь силой его обещания.
Это была мощь, не похожая ни на что, когда-либо испытанное Эллой; это была жизнь, краски и безумие. Это было настоящее орочье семя внутри неё, уже вытекающее между её ног, омывая их обоих в своей истине.
И орк, который поместил его туда, Натт, её Натт, тяжело откинулся на спинку кушетки. Каждый напряжённый мускул, казалось, расслабился разом, даже тот, что всё ещё был заперт глубоко и тайно внутри неё.
— Ах, — выдохнул он; его руки поднялись и прижались к глазам, и на мгновение под кожей Эллы кольнула тревога — но затем эти руки снова оказались здесь, скользнув по ней, притягивая её вниз, чтобы она легла прямо на его потную, тяжело вздымающуюся грудь.
— С тобой всё в порядке? — услышала Элла свой странно неуверенный голос, уткнувшись в его шею — но в ответ эти большие руки лишь крепче обняли её, пальцы широко раздвинулись.
— Ах, девочка, — сказал он, тепло и, возможно, почти с насмешкой. — Как я могу быть не в порядке. Я наконец-то получил свою собственную прекрасную, сладкую, чудесную женщину. Я забрал твою девственность себе. Я исполнил твою клятву и обрушил великую месть на моих врагов. Я сделал тебя полностью своей.
В его словах звучал несомненный триумф, нарастая по мере того, как он говорил; и Элла отстранилась, чтобы моргнуть, глядя на него, и обнаружила, что эти глаза смотрят на неё. Смотрят тепло, снисходительно, с несомненной нежностью, пока его губы растягивались в медленной, захватывающей дух улыбке.
— Я крайне доволен тобой, девочка, — пробормотал он. — Не всегда так просто научиться скакать на орочьем члене. Я получу великую радость, показывая тебе всё то удовольствие, которое ты можешь на нём найти.
Но эти слова внезапно зацепили её, натянулись не в ту сторону, и Элла почувствовала, как удовольствие медленно отступает, стекаясь во тьму. Не всегда так просто. Я забрал твою девственность. Я обрушил великую месть на моих врагов…
Его враг. Альфред. Суженый Эллы.
Паника взвизгнула и взметнулась ввысь в одно мгновение, проникая глубоко в кости Эллы, и она уставилась на Натта — на орка — под собой. Орк внутри неё, она только что отдала свою девственность орку, который похитил её, а ведь она должна была выйти замуж за лорда…
Она отползла назад, пинаясь и отталкивая его, но она всё ещё была в ловушке на нём, он всё ещё был внутри неё — пока эти большие руки осторожно не легли ей на талию и не сняли её. Высвобождая свою огромную тяжесть из неё с унизительным хлюпающим звуком, и Элла изо всех сил старалась не обращать внимания на внезапную леденящую пустоту, когда она отшатнулась и встала на дрожащие ноги…
Но тут что-то словно сжалось и рванулось, глубоко и тайно внутри неё. И прежде чем Элла успела осознать, подумать, спрятаться — хлынул поток. Поток густого, горячего белого орочьего семени, хлынувший из глубины между её ног. Стекая по её бёдрам густыми ручьями, разбрызгиваясь по полу и кушетке, и даже на Натта. Натта, который всё ещё сидел, развалившись на кушетке, его глаза ошеломлённо моргали, его огромный мокрый орочий член всё ещё торчал прямо в её сторону…
Вся эта сцена была шокирующей, совершенно возмутительной, но колотящиеся, мечущиеся мысли Эллы почему-то сосредоточились на Натте, на его податливом мускулистом теле, на этом ошеломлённом, развратном выражении его глаз. И возникло внезапное, почти непреодолимое желание подойти к нему ближе, позволить ему вдоволь насмотреться на то, что он сделал. Возможно, даже приложить руку к бедру и размазать этот липкий белый жар по всей коже, пока он вот так смотрит своими моргающими, ошеломлёнными чёрными глазами…
Нет. Нет. Он был орком, Элла была обручена, она должна была составить хорошую партию, сделать честь своей семье и делать это с Альфредом, Альфредом, Альфредом…
Липкое, перепачканное тело Эллы попятилось; её руки взметнулись вверх и больно прижались к глазам. Что она наделала. Боги, что, чёрт возьми, она наделала.
Слишком поздно она принялась шарить по полу в поисках одежды, в поисках чем бы прикрыться. Но там были только её сорочка и это уродливое платье — и после секундного замешательства она схватила платье и принялась судорожно вытирать им кожу. Стирая эту грязь, её было так много, как это вообще возможно…
Но ей удалось стереть самое худшее, отчаянно оттирая кожу дрожащими руками и стараясь не обращать внимания на взгляд Натта, наблюдающего за ней. Он так и не пошевелился, он всё ещё сидел с раздвинутыми ногами, забрызганный белым. И только когда Элла швырнула испорченное платье на пол и натянула через голову сорочку, она наконец рискнула снова взглянуть на эти моргающие чёрные глаза.
И в этот момент, вместо той ошеломлённой теплоты, что была в них раньше, эти глаза выглядели просто… полными боли. Почти… обиженными, а может, даже полными упрёка. Словно в этом почему-то была вина Эллы, словно Элла несла хоть малейшую ответственность за эту полную и безоговорочную катастрофу, а не он.
— Теперь ты счастлив? — услышала она свой тонкий голос. — Теперь, когда ты получил меня, и использовал меня, и погубил меня ради своей жалкой мести?!
Снова повисло мгновение неподвижности, нарушаемое лишь тяжёлым звуком его дыхания.
— Я не погубил тебя, — сказал он со странным напряжением в голосе. — Я не пролил ни капли крови. Ты не понесла семени. Эта месть была не против тебя.