Консолидация. Том 5 (СИ), стр. 21

— Ты уверен? — с подозрением спросил я.

— Подтверждаю с вероятностью девяносто четыре процента. Матка была репродуктивным центром. Без нее колония не воспроизведется.

Я облегченно выдохнул и опустился на пол. Начался очередной адреналиновый откат. Ребра отдавали тупой болью, левая кисть, из которой я лупил Жалом, горела жаром и мелко дрожала.

Я активировал дистанционную абсорбцию и потянулся к поверженной материнской особи.

Энергия тут же стала вливаться в меня ровным контролируемым потоком. Судя по моим ощущениям, тварь накопила ее довольно много. Немного просевший основной резервуар зэн заполнился за считанные секунды, остальное Майя перенаправляла в резервные блоки. Я посмотрел на Машу. Она, прикрыв глаза, сидела прямо возле поверженной твари, прислонившись рукой к ее боку, и параллельно со мной вытягивала зэн. Я контролировал свой поток, чтобы ей досталось побольше.

— Сколько у тебя? — спросил я.

— Полный резерв. И еще пятьдесят восемь тысяч в буфере. — Она открыла глаза. — Алекс, у меня еще никогда столько не было.

— Привыкай, — усмехнулся я. — И, кстати, этого тебе должно хватить для перехода на четвертый круг.

Маша удивленно посмотрела на меня и тут же снова прикрыла глаза, советуясь, по всей видимости, с Прохором.

Когда поток зэн от матки иссяк, Михаил подошел и протянул мне руку. Я схватил ее и рывком поднялся на ноги. Потом мы помогли подняться Маше.

— Пошли наверх, — сказал рыжебородый спецназовец. — Хватит с меня этой канализации. Век бы сюда больше не спускался, — раздраженно добавил он ступив ногой в вонючую лужу.

После полной диагностики оборудования нижних уровней Кастор выдал вердикт, что лифт, ведущий вниз, вышел из строя. Так что нам пришлось возвращаться по-старинке. Мы доковыляли до площадки и медленно поднялись наверх. Маша еле передвигала ноги, я, насколько позволяла узкая лестница, старался придерживать ее. На первом подземном ярусе я задержался у реактора.

— Кастор. Врубай полную мощность, — устало проговорил я.

— Хорошо. Запускаю, — отозвался искин.

Гул реактора тут же сменил тональность, стал звучать ниже и мощнее. По всему ярусу одна за другой начали зажигаться лампы. Где-то в отдалении ожила вентиляция, и воздух в коридорах сразу стал чище и свежее.

Когда мы добрались до жилого яруса, все вокруг выглядело иначе. Полутемные коридоры были залиты светом. Указатели у развилок сияли зеленым. Вентиляция заработала на полную мощность: первым этапом прошла шумная продувка и автоматическая очистка шахт, а потом система перешла на штатный режим. Одним словом, комплекс Эхо за считанные секунды наполнился бурной деятельностью. И это вселяло в меня очень большие надежды на будущее.

— Кастор. Что там с терминалом доступа блока Омикрон?

— Подаю питание, — тут же отозвался искин. — Терминал активируется.

Мы дошли до дальнего конца бункера. Маша, несмотря на слабость, не согласилась отправиться в жилой блок и, опираясь на меня, упрямо продолжила движение. Похоже, ей тоже не терпелось увидеть, что же там за закрытой на два замка толстенной дверью. Михаил шел сзади, держа на всякий случай автомат наготове. Замурованные секретные блоки ему никогда не нравились.

Терминал ожил, темная панель посветлела и по ней побежали строчки машинного текста:

«Блок Омикрон. Уровень доступа: Архонт. Запрос идентификации…»

Я положил ладонь на панель Она на пару секунд замерла, потом через мою пятерню пробежала сканирующая полоска, и на экране высветилась новая информация:

«Подпись Теоса распознана. Внимание! Уровень доступа Архонт не подтвержден! Отсутствует дополнительный ключ.»

Экран мигнул красным и погас. Дверь так и не открылась.

Михаил за спиной саркастически хмыкнул.

— Я почему-то так сразу и подумал, что хрен нам, а не сокровища.

Я еще немного постоял перед терминалом, а потом убрал ладонь.

— Кастор, что за дополнительный протокол?

— Информация недоступна. Терминал признал вашу подпись, но требует второй ключ. Природа этого ключа зашифрована у меня в аппаратной памяти, но доступа к этим блокам у меня нет.

— Ясно, — процедил я. — Очередной геморрой на мою задницу.

С другой стороны, значит есть куда расти и к чему стремиться. Похоже, за этой дверью лежит то, что некий Сципион Юстин посчитал достойным самой строгой консервации.

Я повернулся к своим.

— Ну все, хватит на сегодня приключений. Сейчас мыться, есть и спать. Все остальное завтра. Проверим оружейную, склад, осмотрим подробно Кузницу. Кастор?

— Слушаю вас.

— Запри внешнюю дверь. Включи все сохранившиеся протоколы безопасности. При малейшей угрозе сразу докладывай мне. Рядом с комплексом двенадцать наших гримлоков. Чужие из их племени сюда не забредут. Так что этот вид можешь смело помещать в зеленую зону. Остальную живность контролируй.

— Слушаюсь, Сципион.

Получив подтверждение от искина я повернулся к Мари:

— Маш, связывалась с Тенью?

— Ага, — утомленно кивнула она. — У них все в порядке. Раненные идут на поправку. Передала, что с нами тоже все хорошо.

— Отлично. Главное поддерживать с ними связь, а то они чего доброго начнут внутрь комплекса ломиться.

Последнего я мог бы и не говорить. Мари была в постоянном контакте со своей волчицей. В последнее время эти двое сильно привязались друг к другу.

Мы доковыляли до жилого блока и разошлись по своим маленьким квартиркам. Я тут же скинул одежду и забрался в душевую. Какое же это все-таки чудо: горячая вода! Особенно когда она не пахнет затхлостью, как в Камнегорске. Я стоял под струей минут двадцать, смывая с себя кровь, грязь и пот. Тело отзывалось тупой болью, но это была хорошая боль, боль живого человека.

Когда я вышел в коридор, то увидел, сквозь прозрачную стенку, что Маша уже сидит за столом в кухонном блоке. Михаил тоже был там и возился у плиты, разогревая армейские пайки из наших запасов. Аппетитный аромат горячей еды в чистом, проветренном помещении, это было настолько хорошо, что на миг показалось сном. Сном, в котором ты наконец-то вернулся домой.

Какое-то время мы просто молча ели. Не потому, что нам нечего было сказать, а просто еда показалась всем такой вкусной, что резко стало не до разговоров. Когда подошла очередь чая, Маша заварила и разлила всем невероятно вкусный отвар. Усевшись за стол, она отхлебнула из своей кружки, блаженно сощурилась, а потом посмотрела на меня.

— Алекс…

— Что?

— Это ведь теперь наш дом? — Это был даже не вопрос, а, скорее, просьба. Просьба маленького ребенка, которому наконец-то подарили долгожданного котенка, и он все еще не может поверить, что теперь это его питомец и друг.

Я обвел взглядом кухню, ее серые стены и мягкий свет, струящийся с потолка, прислушался к мерному гудению вентиляции. Подумал о Кузнице, способной ковать оружие из легендарной фиолетовой стали, об услужливом Касторе, о запертой двери, за которой ждет неизвестность, и о стае наших гримлоков.

— Да, — решительно кивнул я. — Теперь это наш дом.

Маша положила свою ладонь поверх моей. Положила просто так, ничего не сказав, только как-то многозначительно посмотрела на меня и, счастливо улыбнувшись, вернулась к своему чаю. Михаил, увидев этот мимолетный жест, усмехнулся, и, ничего не сказав, отвернулся к окну-экрану, на котором Кастор вывел идиллический вечерний пейзаж.

Я внутренне улыбнулся, подумав о том, что сейчас, впервые за очень долгое время у нас у всех, появилась наконец-то крыша над головой, которую мы добыли сами, своими руками, своей кровью, своей сплоченной командой.

Наш легион наконец-то обрел свою первую крепость.

Глава 13

Маша почти сразу отправилась спать. На автомате допила чай, поднялась и, устало попрощавшись, пошла к своему модулю. Дверь с легким шипением закрылась за ней, и в кухонном блоке остались только мы с Михаилом. Он неспешно поднялся, собрал грязную посуду, сложил все в автоматическую мойку и, налив себе еще чаю, вновь уселся напротив.