Сорок третий 8 (СИ), стр. 53

Новый Аврел спокойно сказал:

— Я не буду.

Орн посмотрел на него с открытым недоверием.

— Запишите это при свидетелях.

Патриарх впервые за день почти улыбнулся.

— Запишите.

Писец у стены быстро вывел короткую строку.

— Призванные? — спросил начальник внутренней гвардии.

Патриарх ответил до Предвестника:

— Остаются в нижнем комплексе. Усилить охрану дверей, но не провоцировать их. Оружие не выдавать. Все наблюдения — Орну и мне.

Новый Аврел положил документ Совета на стол.

— Через трое суток они захотят увидеть Аврела Лаорна.

— Они увидят ответ Патриарха, — сказал Патриарх.

— Этого им не хватит.

— Поэтому мы готовим не только ответ.

Новый Аврел кивнул, словно это была разумная поправка к схеме.

— Тогда к утру мне нужны все старые материалы по верхним ограничениям полноценной Машины. Не пересказы. Копии. Даже плохие. И список людей с каналами выше среднего, находящихся в Ларнасе под прямой властью Церкви.

Орн сразу сказал:

— Нет.

А Патриарх посмотрел на Предвестника.

— Объясните.

— Если Совет перекроет поставки и дороги, времени на долгую перестройку не будет. Мне нужно знать, какие живые ресурсы у нас есть.

— Людей, — сказал Орн. — Он просит список людей.

— Я слышал, магистр, — ответил Патриарх.

Но Аврел не смягчил формулировку.

— Людей. Магов. Гвардейцев. Больных после усиления каналов. Тех, кто может выдержать присутствие рядом с новым узлом хотя бы несколько минут.

Патриарх медленно положил ладонь на документ Совета.

— Список подготовят. Использование любого человека — только по моему письменному разрешению.

— Хорошо.

— И это тоже запишите, — сказал Орн.

Писец записал.

Патриарх поднялся. В комнате все встали вместе с ним.

— На сегодня всё. Канцелярия готовит предварительный ответ Совету. Магистр Орн работает с южной линией. Внутренняя гвардия закрывает нижний комплекс и проверяет смены. Хранители печати готовят вторую редакцию формулы о Предвестнике, но никому её не показывают без моего разрешения.

Новый Аврел взял со стола копию старой схемы и повернулся к выходу.

— Я буду в нижней зале.

За дверью его уже ждали Тройка и Четвёрка. Оба стояли неподвижно, без оружия и без знаков, но служители всё равно отступили от прохода раньше, чем получили приказ. Предвестник прошёл между ними, не меняя шага. Тройка двинулся справа, Четвёрка слева, и через несколько секунд трое скрылись за поворотом, ведущим к лестнице нижнего комплекса.

Патриарх посмотрел им вслед, затем повернулся к начальнику канцелярии.

— Ответ Совету — через час на мой стол. И отдельно список всех, кто сегодня видел этих двоих вне камер.

— Будет исполнено.

Орн задержался у двери.

— Ваше Святейшество, он попросил список людей с сильными каналами.

— Я слышал.

— Это начало.

Патриарх взял документ Совета и сложил его по сгибу.

— Нет, магистр. Начало было раньше. Сейчас мы хотя бы начали записывать приказы.

Глава 14

Ответ Ларнаса пришёл не на третьи сутки, а раньше.

Это уже само по себе говорило достаточно. Если бы Патриарх хотел выиграть время, он тянул бы до последнего часа, просил уточнений, ссылался бы на порядок допуска, священный статус Храма умиротворения, болезнь Аврела Лаорна, необходимость согласовать присутствие комиссии с высшими палатами, старые договоры и ещё десяток причин, из которых дипломаты умеют плести прочную верёвку. Но Ларнас ответил на второе утро, сухо, аккуратно и с той уверенностью, которая появляется у учреждений, решивших заранее не уступать.

Пакет доставили в Марсану через высший канал связи. На нём стояли печати Патриарха Церкви Всех Богов, Палаты Устава, Первой печати и Первого Зова. Последняя печать особенно внимательно рассматривалась начальником дворцовой связи, потом Талисом, потом канцлером, и все трое по очереди приходили к одному выводу: Ларнас не просто отвечал от имени Церкви. Он сознательно показывал, что Аврел Лаорн и его палата входят в решение.

Логрис Девятый прочитал письмо и бросил его на стол. рядом сидели только те, кому уже не требовалось объяснять, почему храмовые ответы стали вопросом государственной безопасности: Ингро Талис, канцлер, генерал Зендо Корвос, коронный прокурор Хальден Мор, Рендар Ольс от комиссии по эфиристике и начальник дворцовой связи. Ардора сначала не позвали. Это решение продержалось ровно до того места, где Логрис прочитал фразу о «недопустимости светского осмотра Предвестника Первого Ответа как предмета медицинского или технического любопытства».

После этой фразы король отложил лист и велел вызвать герцога Таргор-Увира.

— Он всё равно узнает, — сказал Логрис. — Пусть лучше узнает здесь, а не от человека, который начнёт пересказывать это с придыханием.

Ардор приехал через полчаса. Охрана доставила его почти с торжеством, потому что впервые за несколько дней он действительно ехал туда, куда ему было разрешено. На лице у герцога держалось выражение человека, которого вытащили из объятий трёх красивейших женщин королевства, но не добились от этого ни смирения, ни благодарности.

Ардор сел. Талис передал ему копию ответа Ларнаса и несколько минут в кабинете слышался лишь шелест бумаги и едва слышный шум дворца за закрытыми дверями.

Письмо Патриарха начиналось с подтверждения уважения к государям и старым договорам, затем переходило к главному. Ларнас не признавал за Советом Властителей права входить в Храм, требовать технические материалы Первого Зова или предъявлять Аврела Лаорна для «проверки состояния». Церковь, по формуле Патриарха, не отказывалась от диалога, но считала предъявленное требование вмешательством светской власти в закрытое служение, нарушением духовной неприкосновенности Предстоятеля Первых Врат и попыткой поставить таинство Ответа ниже страха корон перед тем, чего они не понимают.

Отдельным абзацем шла фраза о В-3 и В-4. Ларнас не называл их так. В письме говорилось о «двух пришедших через Порог, находящихся под присмотром и не представляющих опасности вне закрытых помещений». Ни слова о камерах. Ни слова о барьерах. Ни слова о том, что они уже выводились из стеклянных отсеков и вставали рядом с Аврелом.

— Хорошее письмо, — сказал Ардор после чтения.

Канцлер поднял глаза.

— Хорошее?

— Да. Если читать как приказ начать изоляцию. Патриарх отказал по всем важным пунктам и постарался сделать так, чтобы любой нажим выглядел нападением на святыню. Значит, впускать комиссию они не собираются и прятать там есть что.

— Нам важно, что они не хлопнули дверью, — сказал канцлер. — Они оставили «диалог».

— Диалог — это когда обе стороны могут выйти из комнаты. Здесь Ларнас оставил себе проповедническую кафедру.

Логрис взял письмо обратно.

— Именно. Они не просто отказали. Они уже готовят язык для внутреннего объявления. «Светские власти боятся Предвестника», «короли хотят осмотреть святыню», «Церковь защищает Первое Таинство». Если позволить им говорить первыми, нам потом придётся отбиваться не от Ларнаса, а от собственной паствы в каждом городе.

Рендар Ольс, до этого молчавший, поправил очки и сказал:

— Техническая часть ещё хуже. Они не отрицают наличие пришедших через Порог. Они не отрицают закрытые помещения. Они не отрицают особое состояние Аврела Лаорна. Они всё это переводят из области проверки в область священного статуса. Это означает, что внутри они уже приняли базовую формулу. Может быть, ещё не публично, но для внутреннего круга — да.

— Аврел? — спросил Логрис.

Ольс посмотрел на письмо.

— Если бы прежний Аврел писал сам, он, скорее всего, был бы резче. Здесь чувствуется рука Патриарха. Но последняя страница, где говорится о «страхе корон перед тем, чего они не понимают», звучит иначе. Я не могу доказать, но предполагаю, что Предвестник участвовал.