Сорок третий 8 (СИ), стр. 44
И он пошёл по ней.
Правда всё равно начала выходить наружу до конца следующего дня.
Не через Орна. Магистр ругался, спорил, требовал дополнительных барьеров, но молчал. И не через врачей, которых закрыли в нижнем комплексе и заставили подписать такие обязательства, после которых даже исповедь становилась опасной. Утечка пошла теми путями, которыми всегда уходят тайны из больших учреждений: через людей, считавшихся серми винтиками схемы управления.
Агент Эльгаронны служил в Ларнасе уже шесть лет под именем Нерсана Койта, младшего переписчика при хозяйственной палате. Его работа была скучной и потому полезной. Он не ходил в закрытые подвалы, не слышал разговоров Патриарха, не видел установку и не знал, где именно находится установка под Храмом умиротворения. Зато через его стол проходили списки закупок, пропуска на ремонтные дворы, распоряжения о питании закрытых групп и счета на редкие материалы, которые в официальных документах называли то укрепляющими составами для камня, то медицинскими стабилизаторами, то стеклом особой чистоты.
После ночи промежуточного опыта Нерсан заметил три вещи.
Первое: из Храма умиротворения срочно запросили питание на двадцать семь человек с пометкой «рацион первой группы» что означало хорошее мясо, фрукты и напитки в потребном количестве без нормы. Второе: хозяйственной палате велели подготовить закрытое погребение для брата Сордена Вайра, но не через обычный храмовый порядок, а через внутреннюю службу Первого Зова. Третье: к списку расходов добавили два комплекта усиленной одежды без знаков, рассчитанные не на людей Ларнаса по размерам и покрою, а на кого-то крупнее, с непривычными пропорциями. Нерсан не знал В-3 и В-4, но умел понимать, когда одежду шьют не для местных.
Этого уже хватало для тревожного пакета. Потом пришло четвёртое: распоряжение хранителям печати подготовить закрытую формулу о «Предвестнике Первого Ответа», без даты публичного оглашения.
Нерсан переписал формулу на тончайшую бумагу, спрятал её в двойное дно счётной трубки и вечером передал через лавку красильщика женщине, торговавшей пуговицами. Женщина была не его начальницей и не знала его настоящего имени. Она просто приняла трубку, дала взамен счёт за ткань и через час вышла через задний двор к человеку, служившему коком на воздухолёте совершавшем рейсы между Винтраллой и Восточным материком.
Агент Витильского Астархата получил свой кусочек мозаики иначе. Его звали Мелхир Рат, и в Ларнасе он числился помощником при доме паломников из восточных земель. Витильский Астархат интересовался не только политикой, но и храмовыми землями, потому что у себя дома слишком хорошо знал, как быстро духовная власть превращается в отдельную армию, если вовремя не считать её амбары и конюшни. Мелхир следил за людьми, а не за бумагами. Он знал, какие служители ходят в старое крыло, кто возвращается бледным, кто внезапно получает запрет на выход, у кого ночью забирают грязную одежду и кому утром приносят еду в закрытых коробах.
После опыта он увидел, как из старого крыла вывели двух младших служителей. Один шёл сам, второй опирался на плечо охранника. Оба были без поясов и знаков, как люди после внутреннего допроса или медицинской проверки. У первого дрожали руки. Второй всё время повторял одну фразу: «Он сказал без слов». Охранник ударил его не сильно, но достаточно, чтобы тот замолчал.
Мелхир запомнил.
Позже он подкупил кухонного мальчишку, который носил закрытые корзины в нижний комплекс. Мальчишка не видел ничего важного, зато слышал, как двое охранников спорили, надо ли готовить комнаты для «новых людей Предвестника», и один сказал, что эти новые люди «раньше сидели за стеклом». Для человека без контекста это была ерунда. Для агента, уже получавшего обрывки о призванных объектах, это стало частью картины.
На следующий день Мелхир отправил сообщение через витильского купца, уходившего с морским караваном на материк. Сообщение было коротким, но в нём хватало опасных слов: закрытый опыт, смерть подготовленного добровольца, изменение Аврела Лаорна, формула о Предвестнике, ранее призванные существа готовятся к выводу из карантина.
Ни Нерсан, ни Мелхир не знали всей правды. Это и спасло их сообщения от недоверия. Полная правда выглядела бы как паника или безумная сказка. Обрывки выглядели как разведданные.
В Эльгаронне пакет вскрыли на рассвете в комнате без окон, где трое людей сравнили ларнасскую формулу с прежними донесениями о Храме умиротворения. Старший из них, седой мужчина с лицом бывшего военного, прочитал «Предвестник Первого Ответа», перечитал сведения о смерти Сордена Вайра и сказал, что это не внутренний церковный спор. Через час сообщение ушло правителю Эльгаронны с пометкой о желательности срочного контакта на государственном уровне.
В Витильском Астархате сообщение Мелхира пришло позже, но легло на уже подготовленную тревогу. Там давно не верили Ларнасу на слово, а после решения Совета Властителей и шардальского указа на каждое движение Церкви смотрели с удвоенным вниманием. Властитель Астархата вызвал начальника внешней службы, главу храмового надзора и двух военных, отвечавших за дороги к церковным землям. Им не понадобилось много времени, чтобы понять: если Ларнас действительно призвал нечто и собирается объявить это Предвестником, ждать публичного чуда нельзя.
Чудеса, которые успели подготовить пресс-службы, потом труднее остановить армией.
Первое предложение о срочном Совете Властителей пришло не из Шардала.
Это тоже было важно. Если бы Логрис созывал Совет сам, Ларнас мог бы назвать это продолжением спора после дела Ордена. Но запрос одновременно поддержали Эльгаронна и Витильский Астархат, а следом Гиллар направил короткое согласие на закрытое заседание без прессы, храмовых представителей и церемоний. Баллария запросила материалы и через два часа подтвердила участие короля. Сарангия попросила включить в повестку вопрос о защите храмовых общин от возможных беспорядков. Никто не писал слова «демон» и никто не писал «одержимость». В дипломатических письмах такие слова появлялись только тогда, когда войска уже стояли у вражеских стен.
Формула была сухой: «о событиях в Ларнасе, связанных с незаконными призывными опытами, изменением статуса Аврела Лаорна и рисками для государств, имеющих храмы Церкви Всех Богов на своей территории».
В Марсане закрытый пакет пришёл во дворец к вечеру.
Логрис прочитал его вместе с Талисом, канцлером и начальником дворцовой связи. На столе уже лежали собственные шардальские материалы по Ордену, списки задержаний, донесение о старых каменоломнях и записка Даллиса о том, что Ардор снова пытается ходить больше, чем разрешено. Король прочитал эльгароннский лист, затем витильский, потом гилларское согласие, не содержащее ни одного лишнего слова.
— Аврел Лаорн, — сказал он.
— Предстоятель Первых Врат, — ответил Талис. — Тот самый.
— Смерть добровольца. Формула о Предвестнике. Ранее призванные существа за стеклом. Закрытый комплекс. Инициатива Совета не наша.
— Именно.
Логрис положил бумаги на стол.
— Это либо ловушка, либо катастрофа, либо начало новой религии, которая будет гораздо хуже старой.
— Может быть всё сразу.
— Не утешайте.
— Я и не пытался, ваша милость
Король посмотрел на карту Ларнаса, которую достали ещё после первых следов Палаты Первого Зова. Храм Умиротворения там был отмечен не как цель, а как предполагаемая точка интереса. Теперь эта отметка стала слишком важной.
— Ардору пока не сообщать всё, — сказал Логрис. — Только общий уровень угрозы. Если он услышит, что Ларнас получил Предвестника после неудачного призыва, начнёт собираться туда сам.
— Он сейчас с жёнами.
— Это остановит его на время, нужное для того, чтобы надеть сапоги и снарядить метстель.
Талис не стал спорить.
— Совет?
— Подтверждаем участие. Закрытый режим. От нас — я, вы, канцлер, военный представитель и один маг, способный понять, что именно говорят про установку. Без Министерства эфиристики, пока там идёт чистка.