Сорок третий 8 (СИ), стр. 40

— Удерживаем, — сказал Аврел.

Серые нити над кругом почернели. Холод сменился давлением. Теперь из-за Порога не просто отвечали. Оттуда смотрели.

Сорден сжал кулаки. Фиксаторы на запястьях тихо скрипнули.

— Сердце быстрее, — сказал врач. — Каналы держат.

— Ответ выше ожидаемого нижнего значения, — сказал Орн. — Но ещё в промежуточной зоне.

— Вести к сосуду.

Операторы синхронно повернули две рукояти. Нити пошли вниз. Сорден выгнулся, но не закричал. Его лицо покраснело, жилы на шее выступили, по коже на руках прошла волна мелкой дрожи. Кристалл на груди вспыхнул белым.

— Вход начался, — сказал первый врач.

— Совместимость?

— Рано.

Аврел усилил зов на долю, не выходя за отметку. Он чувствовал сущность не как образ, а как тяжёлое внимание, слишком концентрированное для обычного человека и слишком голодное для того, что храмовые книги называли вестником. Оно не рвалось бессмысленно. Оно проверяло путь.

— Очень плотный ответ, — сказал Орн. — Аврел, не добавляйте.

— Я держу.

— Не добавляйте.

Сорден наконец закричал. Не долго. Один хриплый звук, сорванный скорее телом, чем волей. Кожа у него на груди вокруг кристалла пошла красными линиями. Врачи одновременно двинулись ближе, один поднял руки над его головой, другой проверил показатели бокового кристалла.

— Каналы перегреваются, — сказал врач. — Но не рвутся.

— Сосуд принимает?

— Частично. Есть сопротивление.

— Чьё? — спросил Аврел.

— Обоих.

Это было ожидаемо. Даже фанатик не превращался в пустую чашу только потому, что подписал согласие. Тело хотело жить. Личность хотела остаться собой. Пришедшая сущность хотела войти так, как удобно ей, а не операторам.

— Стабилизацию, — приказал Орн.

Южная группа магов подняла удерживающую линию. Свет в зале стал тусклее, будто установка забрала часть света. На галерее один из хранителей печати осенил себя святым кругом но Патриарх не двигался.

Сорден снова выгнулся. На этот раз фиксаторы удержали его с трудом. На коже плеч проступили тёмные пятна, не похожие на ожоги. Они возникали изнутри и тут же уходили, будто под кожей двигалось что-то, ищущее форму.

— Плохо, — сказал врач. — Тело не успевает перестраиваться.

— Режем давление? — спросил оператор.

Орн посмотрел на Аврела.

Аврел чувствовал, что ответ уже почти внутри. Ещё немного, и промежуточный опыт станет успехом. Не полным, не верхним, но достаточным: они докажут, что установка может проводить сущность выше обычного уровня и удерживать её в подготовленном теле хотя бы первые минуты. После этого Патриарх не сможет снова отодвинуть главный зов. Хранители запретов будут спорить, но спорить уже вокруг факта.

— Держим, — сказал Аврел.

Орн резко повернулся к нему.

— Каналы Сордена на пределе.

— Он держит.

— Тело держит, потому что ещё не поняло, что ломается.

— Магистр.

— Ещё десять секунд, не больше.

— Десять.

Сущность ударила.

Не силой, а решением. До этого она шла по подготовленному пути, давила, пробовала, выбирала. Теперь она поняла, что сосуд слишком тесен. Сорден выгнулся так, что один фиксатор лопнул. Врач отшатнулся, второй попытался удержать стабилизацию, но чёрные нити над центральным кругом вдруг рванулись не вниз, а в стороны. Одна ударила по восточной линии и погасила три знака. Вторая прошла через удерживающую стойку и расколола кристалл. Третья метнулась к управляющей плите.

— Закрытие! — крикнул Орн.

Оператор ударил по аварийному рычагу. Нижнее кольцо сработало, но не полностью. Тёмная щель над кругом сжалась, потом снова открылась рывком, шире прежнего. Гул перешёл в низкий рёв. Лампы погасли почти все, остались только аварийные кристаллы у пола и белый свет от кристалла на груди Сордена, который уже горел слишком ярко.

Аврел вжал ладони в плиту и попытался удержать зов, чтобы закрыть его не паническим обрывом, а обратной командой. Если просто оборвать связь, отдача могла разнести половину залы. Он знал это. Орн знал тоже, поэтому не кричал на него, а сам встал у бокового узла и начал закрывать северную линию.

— Сорден разрушается! — сказал врач.

Голос прозвучал слишком близко к страху, но по делу.

Сорден уже не кричал. Его тело билось в фиксаторах, кожа стала серой, рот открыт, глаза закатились, а тёмные линии на плечах и груди больше не уходили. Сосуд оказался крепким, но не подходящим. Он не принимал форму, а сопротивлялся ей всем, что имел, и этим только сильнее рвал себя.

— Режьте связь с сосудом! — приказал Орн.

— Если режем сейчас, ответ уйдёт в управляющую линию, — сказал один из операторов.

— Он уже идёт!

Аврел почувствовал это раньше, чем услышал.

Сущность больше не смотрела на Сордена. Сорден стал для неё тупиком, куском плоти, подготовленным чужими руками, но слишком узким, слишком грубым, слишком полным слепой готовности умереть. А рядом существовал другой путь: открытый, сильный, ясный, связанный с печатью Первого Зова и самой волей, державшей обращение. Не пустой сосуд, но человек, который не лежал в круге, а управлял дверью.

Аврел понял ошибку Орна слишком поздно. Магистр был прав. Управляющая линия чище. И в этой чистоте она стала приглашением.

— Отойти от плиты! — крикнул Орн.

Аврел попытался убрать руки, но не смог.

Печать Первого Зова под ладонями стала горячей. Не обожгла кожу, а как будто вошла в неё, схватив каналы изнутри. Аврел ударил волей по связи, пытаясь закрыть ход, но сущность ответила не сопротивлением, а согласием. Она пошла туда, куда он сам столько раз направлял зов: здесь дверь, здесь воля, здесь власть, сюда.

На галерее Патриарх шагнул к стеклу.

— Аврел!

Слово прорезало рёв установки, но уже не могло ничего изменить.

Сорден в центральном круге обмяк. Кристалл на его груди лопнул и погас. Врачи бросились к нему, но тёмные нити уже ушли от тела, оставив его пустым, как разбитый сосуд после вылитой воды. Операторы пытались закрыть кольца. Орн включил второе аварийное отсечение. Северная линия погасла, южная вспыхнула, по полу побежал огонь, но не обычный, а тёмный, почти без света.

Аврел стоял у управляющей плиты и чувствовал, как чужое внимание входит в него через ладони, каналы, грудь, горло, глаза. Не как удар. Удар можно выдержать. Это было внедрение, точное и быстрое, будто кто-то нашёл в нём двери, о которых он сам не знал, и открывал их одну за другой.

Он успел подумать, что Сорден не выдержал.

Потом чужая сущность вошла в Аврела Лаорна.

Глава 11

Патриарх не сразу понял, что Аврела больше нет.

Сначала было слишком много шума. В нижней зале Храма умиротворения люди кричали, операторы пытались закрыть линии, магистр Орн ругался так, что хранитель печати на галерее потом дважды осенял себя кругом уже не от страха, а от возмущения святотатствами, врачи тянулись к телу Сордена Вайра, а аварийные кристаллы давали неровный свет у самого пола. Установка ещё гудела, хотя ход уже закрыли. Не полностью остановили, а именно закрыли, оставив внутри её камня и металла тяжёлое напряжение, будто огромный зверь наконец перестал рваться, но не уснул.

Аврел стоял у управляющей плиты.

Его руки всё ещё лежали на печати Первого Зова. Ладони не обгорели, хотя плита несколько секунд назад светилась так ярко, что один из операторов получил ожог лица, просто повернувшись не вовремя. Ряса Аврела осталась цела, волосы не поседели, тело не билось в судорогах, не рухнуло, не рассыпалось тёмной пылью, как тело Сордена в первые мгновения после отключения установки. Он просто стоял и смотрел на плиту, словно пытался вспомнить, зачем положил на неё руки.

Патриарх ударил ладонью по стеклу галереи.

— Откройте проход.

Глава внутренней охраны, стоявший рядом, колебался ровно одно мгновение. Потом дал знак. Дверь из галереи в боковой спуск открыли, и Патриарх пошёл вниз не так быстро, как хотел бы, потому что старые ступени у Храма умиротворения были узкими, а охрана всё-таки успела встать рядом. Это раздражало, но не настолько, чтобы он тратил голос на приказ разойтись. Слишком многие люди сейчас смотрели на него. Патриарх Церкви Всех Богов не должен был бежать к сыну как простой отец, даже если в этот момент отец внутри него хотел именно бежать.