Сорок третий 8 (СИ), стр. 30

Ардор прилетел уже в сумерках. Дост обменялся короткими фразами с охраной Эльги, получил доклад о задержке Альды и Лиары, отправил двоих людей к дороге и только потом кивнул Ардору.

— Явной угрозы нет, господин полковник. Домик проверен дважды. Вокруг чисто. Связь с машинами герцогинь нестабильная, но дорожное происшествие подтверждают несколько источников.

— Случайное?

— Похоже на то. Слишком много свидетелей, слишком плохое место для постановки и слишком глупая причина.

— Почему они вообще решили ехать по земле?

— Вероятно решили прокатиться с красивыми видами.

Эльга встретила Ардора у двери.

— Проходи. — произнесла Эльга, когда он вошёл в гостиную, и подставила губы для поцелуя. — Альда сказала, что тебе нужен вечер без совещаний, Лиара сказала, что, если оставить всё Альде, получится заседание правления семейного концерна, а я решила, что, если вмешаюсь, получится хотя бы ужин.

— Ты тоже участвовала в заговоре?

— Я замужем за тобой и в союзе с двумя весьма непростыми женщинами. Мне пришлось быстро учиться.

Он посмотрел на неё внимательнее. В светлом платье, у окна с вечерним прудом за спиной, Эльга выглядела хрупкой почти до невозможности, но это впечатление давно уже перестало обманывать Ардора. В ней было не боевое упрямство Лиары и не холодная деловая хватка Альды, а другая прочность: дворцовая, выученная, тонкая, гибкая, способная улыбаться перед людьми, когда внутри всё уже встало на край.

— Спасибо, — сказал он.

Эльга не сразу ответила. Простое слово, сказанное без свидетелей, вдруг оказалось важнее всех дворцовых комплиментов.

— Подожди благодарить. Если ужин окажется плохим, я всё свалю на Альду.

— Разумная семейная политика.

Они сели у окна. Слуги по сигналу принесли первое блюдо, травяной настой и тёплый хлеб, после чего Эльга действительно отпустила их. Ардор видел, что ей хочется сделать всё правильно, и не стал говорить, что правильных вечеров после последних событий не бывает. Иногда людям нужно не отсутствие опасности, а хотя бы возможность сесть за стол до того, как опасность снова постучит в дверь.

Первые минуты почти удались.

Эльга рассказывала, как Альда спорила с управляющим о том, нужна ли отдельная комната для охраны, а Лиара требовала убрать лишние украшения, потому что рабочие, увидев фотографии в газетах, потом три недели будут шутить о герцогских занавесках. Ардор слушал, ел, отвечал не сразу и иногда смотрел на дорогу, хотя окна выходили не туда. Эльга заметила это, но не стала упрекать.

Он повернулся, но вдруг остановился.

Воздух в комнате почему-то изменился на ту долю, которую обычный человек не заметил бы никогда, а маг средней силы списал бы на собственную усталость. Под полом, в стенах и у камина возникло скрытое движение. Отдельные точки вдруг начали собираться в один рисунок.

— Эльга…

Она успела только повернуть голову, но Ардор уже был рядом, подхватив её за плечи и под коленки притягивая к себе. А в следующую секунду он поднял щит настолько мощный насколько мог. Только вокруг них двоих, плотно, почти по коже толщиной почти в метр и плотностью корабельной брони. Времени на объяснения не было. Он успел почувствовать, как общий рисунок под полом окончательно собирается, как сила из ниш бросается к центру, как старые доски стонут раньше огня, и влил весь резерв в пространство вокруг, сминая его и сжимая как обёртку конфеты.

Взрыв размолол дом и всё что внутри в мелкие обломки взметнув вверх.

Такие мгновения люди не видят. Сначала приходит удар, и если повезёт — боль, темнота, обломки. Ардор увидел всё, потому что время неожиданно застыло словно в меду, медленно двигаясь обломками и кусками стен.

Пол под ногами выгнулся и ломаясь на куски пошёл вверх словно всплывая с глубины. Стол распался на белые дуги посуды, стекло окна превратилось в прозрачные пластины, каждая из которых медленно поворачивалась в воздухе, сверкая острыми словно бритва линиями, буфет раскрылся, выплёвывая тарелки, бутылки и серебряные приборы, каминная решётка поднялась не в сторону, а почти вертикально, вместе с камнями, золой и сорванной полкой. Всё, что должно было убить их, летело не хаотично, а в странном неторопливом танце, где у каждого предмета имелась своя траектория, скорость и момент, когда его можно было обойти.

Ардор с Эльгой на руках двинулся, и сразу почувствовал сопротивление воздуха об щит

При таком замедлении даже обычный шаг переставал быть шагом. Воздух обтекал защитный конструкт, становясь плотным, как вода, только хуже, потому что каждая лишняя доля силы уходила не на движение, а на возможность двигаться вообще. Эльга была у него на руках, прижатая к груди так, чтобы щит закрывал её от всего, что летело снизу, сбоку и сверху. Она не кричала. Возможно, не успела, а возможно, тот дворцовый слой в ней, который держал лицо перед смертью и королями, сработал даже здесь.

Дверь уже исчезла превратившись в стену огня и осколков, окно ещё оставалось выходом, хотя стена выгибалась, а стекло улетало вверх и вбок прозрачной шрапнелью. Ардор наклонился, пропуская над щитом тяжёлую доску, повернул корпус, чтобы серебряный поднос, летевший ребром, ушёл вдоль защиты, а не в грудь, и сделал шаг туда, где между двумя кусками стены оставался узкий проход. Ещё один шаг, ещё один поворот, ещё один рывок через сопротивление воздуха, которое пыталось удержать его на месте вместе с домом.

Стена дома окончательно лопнула перед ним, и он вышел через проём. Снаружи время всё ещё держалось растянутым. Над прудом медленно поднимались щепки, куски черепицы, цветы из вазы, вода, выброшенная ударной волной, и белая салфетка, почему-то летевшая отдельно. Ардор перенёс Эльгу через остаток стены, оттолкнулся от обломка подоконника и направил падение к склону у пруда. Нога попала на мокрую траву неудачно. Ступня ушла в сторону, разорванные связки потянуло резкой горячей болью, но он не позволил себе упасть на Эльгу, развернул корпус и съехал по склону на ногах, всё ещё держа щит до последнего.

В обычном времени это, наверное, выглядело как вспышка, вертикальный взрыв, крыша и верх стен уходят в небо, и из разваливающегося домика на склон у пруда туманный шар а потом стоит среди мокрой травы без единой царапины стоят мужчина и женщина.

Главный удар ушёл вверх. Боковая волна дошла до них уже ослабленной. Щит принял её с коротким тяжёлым толчком, и Ардор позволил защите схлопнуться только тогда, когда обломки закончили падать обратно.

Эльга закашлялась, прижав руку ко рту.

— Ардор…

— Жива?

— Кажется, да.

— Не двигайся, малышка.

Он поднял голову. Домика больше не было в том смысле, в каком слово «домик» означало стены, крышу, окна и место для ужина. Нижняя часть ещё угадывалась по каменному основанию и рваным кускам стен, но всё, что находилось выше, взрыв выбросил вверх и рассыпал вокруг, а окна главного корпуса клуба звенели выбитым стеклом. Егеря с оружием в руках бежали к ним с двух сторон. один с торчащей из ноги щепкой, падал, поднимался, снова бежал, другой кричал что-то в микрофон портативной рации.

Ардор попытался встать и понял, что правая нога слушается плохо. Не перелом а связки. Больная, обидная и почти смешная травма после взрыва, который должен был стереть их вместе с мебелью.

Эльга стояла рядом, живая, бледная, с выбившимися светлыми волосами, испачканными травой и пеплом. На лице ни пореза. На руках ни капли крови а голубые глаза смотрели на него уже не с ужасом, а с тем самым священным восторгом, каким смотрят на мужа влюблённые женщины, понимая что их мужчина совершил для неё очередное чудо.

К ним подбежал Дост. Его лицо было в пыли, рукав разорван, но оружие он держал правильно и смотрел не на герцога, а на парк за ними.

— Господин полковник, ваше высочество, вы ранены?

— Эльгу к врачам. Царапин нет, но проверить. У меня нога, скорее всего порвана связка. Дорогу перекрыть, клуб закрыть, всех служащих собрать. Альда и Лиара?