Затаившийся Дракон (СИ), стр. 7

— Пусть этот щенок задыхается от леденящего страха за каждым поворотом, — голос Син Юаня упал до хрипа, пробирающего до костей. — И пусть каждый смертный в Долине отныне знает, какова настоящая цена предательства Обители Серого Пика.

Сухие губы старейшины разошлись в предвкушающем оскале.

* * *

Свод пещеры на восточной окраине Долины терялся во мраке. Костёр разводить не стали. Обошлись тусклым свечением бледного гриба, брошенного прямо на камни в углу.

Мин лежал на осыпи, до скрежета стиснув челюсти. Откат от прямого столкновения со ступенью Ядра настиг его. Плотная аура Син Юаня сплющила мышцы и пустила по стенкам шестнадцати недавно расширенных каналов сеть мелких трещин. Теперь каждый вдох отдавался в лёгких битым стеклом, ци же внутри меридианов походила на протёкшую через гнилую плотину желчь.

Лу Юйлань устроилась рядом на коленях. Перемазанные землей пальцы травницы уверенно скользили по грудной клетке сына.

— В моём кольце есть травы и пилюли, — выдохнул Мин, когда её палец надавил на воспалённый узел у солнечного сплетения.

Юноша с усилием приподнял кисть, открывая духовный замок. Ободок на пальце слабо блеснул, позволяя матери свободно запустить руку в пространственный карман. Юйлань ни капли не удивилась наличию у сына артефакта подобного уровня. Она некоторое время покопалась там, перебирая различные вещи, пока наконец не выудила деревянную коробочку с «Пилюлями Заживления Ста Ран» и горсть различных растений и корешков.

Мин подобрался, собираясь подробно объяснить процесс перетирки замораживающего растения, и свойств пилюль, но слова застряли в разодранном горле.

Женщина, чьим пределом всю жизнь считалось лечение крестьянских болезней, коротким нажимом раскрошила твердый корень. Следом она смешала крошку с растертой пилюлей до состояния густой кашицы. И тут же наложила получившуюся массу прямо на скрытые акупунктурные точки вдоль главного меридиана. Её пальцы двинулись по телу Мина по мудрёной схеме, продавливая кожу. Она не вливала духовную энергию за неимением таковой, однако перекрывала узлы кровотока с нужным расчетом. Ошалелая ци парня, повинуясь давлению плоти, послушно меняла курс в обход разодранных русел.

Морозный холод состава просочился сквозь поры к местам надломов. Жжение сменилось обволакивающим онемением, и взбаламученная энергия улеглась в родные берега.

— Я, конечно, плохо разбираюсь в анатомии, — просипел юноша, — но что-то мне подсказывает, что простая травница с восточной окраины, спасающая коз от поноса, вряд ли должна знать, как купировать разрыв меридиана с помощью давления на сосуды.

— Твои каналы напоминают сейчас старый кувшин, склеенный соплями, — сухо ответила она, бросив тряпку в сторону. — Это ещё цветочки. Когда твой отец возвращался с так называемых «прогулок», мне приходилось сшивать его конским волосом, не говоря уже о разрывах русел. Ты еще легко отделался.

Мин сощурился, проглотив стон от очередного спазма. Кровь с удвоенной силой толкнулась в виски. Внезапная вспышка интереса на мгновение перебила саднящую ломоту в теле.

— Ты никогда не говорила о нём, — он подался вперёд, но строгая ладонь матери тут же впечатала его обратно в камни. — Матушка. Кажется, история о простом охотнике, сгинувшем в Срединных Землях, дала глубокую трещину. Может ты расскажешь мне?

— Слушай меня внимательно, Лу Мин, — её голос упал до звенящего шёпота. — Твой фундамент сейчас — это грязная лужа. Имена и тайны, которые ты так жаждешь услышать, имеют свойство оставлять кармические следы. Знание без силы — это не оружие, а петля на шею. Люди, которые стоят за тем, что случилось с твоим отцом, могут уничтожить всю Долину Серого Пика одним взглядом. Если ты узнаешь правду сейчас, твое дурацкое упрямство и желание мстить убьют нас обоих до рассвета. Когда в твоем теле засияет настоящее Ядро, я обещаю, что отвечу на все вопросы. А до тех пор невежество — твоя лучшая броня. Лежи и дыши.

Женщина вытерла пальцы о грязный подол и отвернулась. Мин промолчал, задумчиво разглядывая потолок. Тем не менее жесткий довод сработал вернее хорошей оплеухи. Прыгать на дракона с голыми руками означало лишь получить бесплатный билет к кругу перерождений. Юноша послушно прикрыл веки, позволив студеной мази вытягивать воспаление из перекрученных меридианов.

* * *

Спустя несколько часов тусклый утренний свет просочился сквозь дыру в каменном своде. Юноша открыл глаза и сел на осыпи. Грудная клетка по-прежнему отзывалась тупой пульсацией при каждом сделанном вдохе. Русла ци саднили, исцарапанные вчерашним перенапряжением, однако послушно проводили энергию. Добытые у покойного Бо Ханя пилюли вместе с талантом матери удержали его на этой стороне бытия.

Используя сливовый шест вместо костыля, Мин похромал к проему. Холодный горный ветер бил в лицо, остужая мысли.

Кружиться вокруг Обители Серого Пика значило напроситься на встречу с поисковыми отрядами. Взбешенный Син Юань наверняка велел перевернуть каждый камень в радиусе дня пути. Про возвращение в деревню следовало забыть навсегда. Клан Син наверняка насыпал за его голову столько духовных камней, что вчерашние соседи сами принесут его на блюде.

Искать покровительства у Павильона Тихих Вод? Напомнить матриарху Шань Шэнь про вытащенную из проблем дочь? Губы подмастерья искривились в ухмылке. Благодарность фракционных старейшин выветривалась быстрее утреннего тумана. Беглого начертателя там быстро определят в подвальную мастерскую, заперев до конца жизни ради бесперебойного производства талисманов. Прыгать из костра да в печь Мин не планировал.

Теперь требовалось убежище совсем иного толка. Место, где родовые обиды никого не волновали при наличии у гостя туго набитого монетами пояса.

Поучения деда Лао сами всплыли в памяти. Сухой лист прячут в лесу.

Выбор сводился к Яньлу. Межгорный тракт целиком принадлежал Кузне Огненного Гребня. Формально независимое поселение давно разрослось до размеров стихийного рынка для всякого рода наемников, дельцов и мастеров. Жителям явно не было дела до внутренних междоусобиц Обители. Лишь бы клиент регулярно отсыпал звонкие камни за аренду, а сколько старейшин мечтает повесить его на собственных кишках, никого не заботило.

Семья преодолела путь за три дня. Скалистые очертания Яньлу выступили сквозь туман, открывая проход в горную расщелину.

Выше над пропастью зависали укреплённые формациями платформы. Владения местной элиты отличались глазурованной крышей аукционных домов да высокими переплётами подвесных террас. В верхней зоне гуляла насыщенная духовная энергия, привлекавшая парящие упряжки аристократов. Вниз к земле вели только грузовые цепные подъёмники.

Беглецам требовался Нижний Ярус, ютившийся в густой тени нависающих каменных массивов. В путанице грязных переулков хмурые наемники с мечами толкались среди скупщиков краденого, разносчики прокладывали дорогу локтями, а воздух был пропитан гарью от дешевых жаровен и едкими пряностями. Чужая родословная здесь никого не беспокоила. Имел значение исключительно вес твоего кошелька.

Сгорбившись ради отвода глаз, Мин опирался на сливовый шест. Надетый капюшон скрывал черты лица. Юйлань шла рядом в тёмном платке, правдоподобно придерживая кашляющего сына за локоть.

Семья миновала мясные ряды и выбралась на северо-западную окраину. Битый сланец под подошвами плавно перешёл в ухоженную почву. Приземистые жилые постройки отгораживались от улицы глухими стенами с плетями дикого вьюнка. Тихий угол давно принимал накопивших серебра беглецов или перегоревших от драк мечников. Тех, кому не мешали спать чужие крики с торговой площади.

Сыскать местную контору по съёму жилья удалось довольно скоро. Раскормленный меняла выкатился на порог в шелковом халате, сверля скромную пару гостей водянистыми глазками. Оценив грязный подол юноши, он недовольно скривился.

— Уважаемая госпожа, — процедил управляющий, сложив короткие пальцы на необъятном животе. — Окраина «Благостного Сна» не сдает халупы посуточно. Минимальный срок — год. И я сильно сомневаюсь, что ваш измученный болезнью сын располагает суммой в…