Затаившийся Дракон (СИ), стр. 32

Оставшаяся в яме кровь стремительно утратила багровый оттенок, обратившись в мутную серую жижу после полного истощения духовного заряда. Тяжело оперевшись на раскисший край, парень медленно поднялся на ноги и сбросил с себя ошметки слезающей мертвой кожи. Привычная худоба вечно голодающего подмастерья испарилась окончательно, уступив место раздавшимся плечам и туго сплетенным мышечным волокнам, скрытым под обновленной кожей бледноватого оттенка. Он не раздулся до габаритов того же Сюн Фаня. Юноша скорее обзавелся той сухим и хищным телосложением, с которым очень удобно ломать чужие кадыки голыми руками.

Стерев с предплечья остатки гнили и с наслаждением хрустнув шеей, он потянулся к сваленной кучкой одежде.

— Ну вот, — буднично резюмировал Мин, натягивая порванную рубаху. — А ты боялся, дед. Идеальная экономия ресурсов. Двадцать два канала. Думаю, теперь я могу считаться официально признанным гением, даже по меркам клановых снобов.

Гу Лань помалкивал. Кажется, впервые за последние тысячелетия этому болтливому духу оказалось нечего противопоставить реальности. Он наблюдал за парнем из своего стеклянного укрытия и отчетливо понимал, что умудрился связать судьбу с полнейшим отморозком, способным ради прибавки силы проглотить половину Долины и даже не поморщиться.

Возвращение к окраинам Фэнси поглотило остаток ночи. Мин вышагивал по грунтовому тракту, однако теперь его движения отдавали пружинистой легкостью.

— Итак, учитель, — нарушил затянувшуюся тишину Мин, мысленно достучавшись до артефакта, и в его ровном тоне не проскользнуло ни малейшего следа недавней агонии. — Раз уж мы выяснили, что мой сосуд больше не напоминает дырявое корыто, давай вернемся к отложенному разговору. Формации. Как их собирать?

Обитающий в чернильнице дух переваривал чужой прорыв довольно долго, поэтому его скрипучий бас прорезался в сознании начертателя лишь спустя добрую сотню шагов по лесному бурелому. Из речи древнего старца начисто испарилась всякая базарная брань, уступив место ворчливой снисходительности бывалого мастера, который после череды разочарований вдруг обнаружил у своего бестолкового подопечного весьма сносные задатки. Это молчаливое признание стоило многого.

«Ты слишком торопишься, юнец, — проворчал дух. — Двадцать два канала — это неплохой фундамент, не спорю. Твоё тело теперь крепче, чем у большинства бойцов на пике Пробуждения благодаря кровавой купели. Но формации тебе не кучка разбросанных по полу талисманов! Это живая тварь. Ей требуются якоря, подавай ей синхронизацию и выделяй центр управления, иначе твоя же ци сожрет тебя с потрохами».

— Я уже соединял три усилителя с поглотителем через водную ци, — отмахнулся Мин, легко перемахнув через поваленный ствол с опорой на сливовое древко.

«Это была импровизация на готовом фундаменте! — фыркнул Гу Лань. — Игры в песочнице. Истинная формация создается с нуля. Но… раз уж у тебя теперь достаточно дури в меридианах, чтобы не сдохнуть от первого же отката… есть одна начальная структура. В мою эпоху её использовали для охраны личных покоев».

— Охрана покоев? Звучит как нечто, что мягко бьет по рукам воришек.

«Не перебивай! — рявкнул дед, растеряв львиную долю былой желчи. — Это „Массив Десяти Врат Истребления“. Десять различных элементов, завязанных на единый контур высвобождения. По рукам она не бьет, а сразу перемалывает все живое внутри периметра в кровавый фарш, сжимая пространство в мясорубку. Требует десяти точек опоры и идеального контроля».

В утренних сумерках на лице юноши расцвела откровенно хищная ухмылка. Подобная мясорубка представлялась поистине идеальным аргументом для организации предельно горячего приема как излишне самоуверенным гостям из Ордена Железной Лозы, так и желающим отомстить старейшинам Обители, если те вдруг решат заглянуть на огонек. Арсенал требовал немедленного пополнения.

— Десять Врат Истребления… — Мин с видимым удовольствием посмаковал чужое название. — Звучит многообещающе. И что мне нужно, чтобы её собрать? Кроме кисти и ведра моей крови, разумеется.

«Десять качественных узловых камней, — наставительно произнес Гу Лань. — И чернила глубокого концентрата. Но главное — тебе придется научиться писать „Знак Слияния“, который сложнее твоего „Высвобождения“ в три раза. Если напутаешь с углом — десять стихий взорвутся прямо тебе в лицо».

— Договорились, — согласился Мин. Приближаясь к городским воротам, он поправил соломенную шляпу и привычно ссутулился, натягивая на себя образ хворого книжника Хао. — Значит, сегодня ночью будем рисовать. А заодно подумаем, где на этом чудесном Нижнем рынке отыскать подходящего идиота для щедрого спонсирования наших узловых камней.

«Ты неисправим», — картинно вздохнул Гу Лань, однако за этим старческим брюзжанием отчетливо фонило предвкушение знатной грядущей бойни.

* * *

На следующий день Мин сидел в своём подвале и счищал засохшую грязь с сапог, краем уха прислушиваясь к ровному гудению двадцати двух меридианов. Личина болезненного книжника Хао вновь сидела на нём как влитая. Правда, прятать под сутулой спиной стальные канаты обновленных мышц с каждым разом становилось всё проблематичнее.

В дверь постучали: три коротких удара и следом парочка длинных. Юноша нацепил на лицо выражение предсмертной усталости, шаркнул по полу и отодвинул засов. Честный Чжао и Искренний Ли торчали на пороге с такими праведными улыбками, что от них захотелось прищуриться.

— Старший брат Хао! — Чжао с поклоном шагнул внутрь, и тяжелый кожаный кошель с ласкающим слух стуком опустился на колченогий стол. — Великое Дао Коммерции благоволит праведникам! Твоя доля, брат. Честные семьдесят процентов, до последнего медяка!

Мин взвесил добычу на ладони, мысленно отметив нетипичную тяжесть, а затем неторопливо развязал тесемки. Под грубой кожей обнаружились не только привычные медные связки, но и вполне внушительная горсть тусклого серебра.

— Вы продали всю стопку? — спросил Мин. — За один день?

Искренний Ли с видом столичного аристократа раскрыл свой стальной веер.

— Обижаете, брат Хао. За одно утро! Мы пустили слух, что эти талисманы благословлены слепым отшельником с Южных Гор, а их охлаждающий эффект снимает порчу безбрачия. Хозяйка борделя «Пьяная Ива» забрала половину партии не торгуясь, а остальное мы сбыли на рыбном ряду втридорога. Наше искусство продать снег ледяному духу не знает равных!

Мин хмыкнул, лишний раз убедившись в недооцененности этих прохвостов. Талант продавать людям абсолютную чушь вместе с товаром действительно переходил у парочки в разряд высокого искусства.

— Прекрасно, — Мин убрал кошель за пазуху. — Раз вы такие проворные, перейдем к делу. Ядро зверя у меня есть. Теперь мне нужен Камень Скорбящего Лицедея. Тот самый, что запоминает слепок ауры.

Аферисты тревожно переглянулись, и веер Ли перестал рассекать воздух.

— Информация точна, как стрелка компаса, — вполголоса ответил Чжао. — Через четыре дня в городе Цзиньян состоится Большой Теневой Аукцион. Место, где собираются самые жирные коты Долины, чтобы втихаря скупать то, что нельзя показывать при свете дня. И птичка нашептала нам, что Камень Скорбящего Лицедея заявлен в третьем блоке лотов. Очищенный, идеальной огранки.

— Цзиньян, — Мин задумчиво постучал ногтем по столешнице. — Звучит как место, куда с улицы не пускают.

— Истинно так! — Искренний Ли гордо выпятил грудь. — Туда пускают только по пригласительным жетонам. Охрана на входе — звери со ступени Формирования Потока. Достать такой жетон сложнее, чем вырвать клык у живого дракона! Но так уж вышло, старший брат, что у нас совершенно случайно завалялся один!

Ловкач ухмыльнулся и выудил из широкого рукава кусок золотистой бумаги с объемным тиснением сложной печати.

— Мы вообще-то для одной лисички его доставали, — болтливо продолжил Ли, совершенно игнорируя дико округлившиеся глаза напарника. — Но её старый пёс-информатор подсуетился быстрее и притащил ей билет раньше нас, так что этот остался не у дел, и мы…