Затаившийся Дракон (СИ), стр. 15

Мин слегка склонил голову. Пожалуй, доверять пленённым бессмертным не стоило ни при каких обстоятельствах. Он обдумал перспективу такой щедрости, прислушавшись к гулу собственной крови в ушах.

— Интересно, — протянул парень, не меняясь в лице. — Если я залью навоз прямо во флакон, он сохранит свой чудесный аромат внутри духовного пространства? Как думаешь, старик, запах конского дерьма оседает на полупрозрачных одеждах эпохи Девяти Бедствий?

Призрак растерял всю свою слащавость за один короткий миг. Подбородок небожителя мелко затрясся. Кожа на его скулах приобрела весьма нездоровый болотистый оттенок. На самом деле древний дед оказался ещё тем лицемером, но он даже не думал, что кто-то сможет так невозмутимо тягаться с ним.

— Ты… бесстыдный, вульгарный дикарь! — выплюнул он, сверкнув глазами. — Никаких манер! Торгуешься, как дешёвая портовая девка! Ладно! Ты хочешь сделку? Будет тебе сделка! Слушай внимательно, паршивец, потому что два раза Гу Лань не повторяет.

Призрак заложил кисти за спину.

— Я заперт здесь, но мои знания безграничны. Чтобы воссоздать мне достойный сосуд и вытащить меня из твоей банки, тебе придётся собрать материалы. Запоминай: Сердцевина Звёздного Железа, Корень Тысячелетней Миражной Ивы, Слёзы Истинного Ледяного Феникса, Лотос Девяти Преисподних, Драконий Мозговой Исток, Эссенция Первородного Хаоса и Пепел от последней молнии Девятого Небесного Бедствия. Семь предметов. Добудешь их — я сделаю себе тело и уйду. А взамен… взамен я научу тебя тому, как перестать быть жалким пятном грязи на сапоге культивации!

Парень внимательно выслушал длиннющий перечень. Пожалуй, с каждой названной редкостью его лицо приобретало все более отчужденное выражение.

— Слёзы феникса, пепел бедствия… Я так понимаю, купить всё это на ближайшей ярмарке за два медяка не выйдет, — сухо подытожил он. — И что же ты мне предложишь за то, что я всю жизнь буду грабить гробницы богов ради твоей тушки? Учить меня культивации? Обойдусь. У меня Чернильница есть. Я осваиваю начертание, и кисть работает прекрасно, думаю своими силами справлюсь.

Дед нахмурился. Затем его седые брови поползли наверх, а температура воздуха в этом карманном измерении ощутимо просела, выбив у Мина легкую дрожь в плечах.

— Кисть? — хрипло переспросил дед. Он вдруг расхохотался, и смех этот гулял по пустоте раскатами грома. — Ты сказал… кисть⁈

Упоение превосходством закончилось внезапно. Старец вскинул указательный палец. Он мазнул им по чёрному полотну пространства без малейшего следа чернил. На пустом месте прорезалась горящая полоса.

Владыка Звёздного Предела сделал ещё пару быстрых махов рукой. Возник многоуровневый рисунок, которому вообще не понадобилась физическая основа. Местная энергия потянулась к свежим штрихам и жадно впиталась в пульсирующий каркас.

Спустя мгновение готовая печать замерла в пустоте. От нее валил нешуточный жар, а линии легли так четко, будто их выдолбили долотом по скале. Вероятно, мастер Бо Хань с радостью отдал бы левую руку за умение вытворять подобные вещи.

— Кисть, — Гу Лань брезгливо плюнул под ноги. — Это костыль для младенцев. Палка для тех бездарей, что не могут удержать энергию мироздания собственной волей! Истинный мастер начертания не пачкает руки в свином дерьме и саже. Он рисует поверх самой реальности! Он повелевает законами, а не малюет бумажки, которые сгорят от первого чиха!

Парень не отрывал взгляда от висящего во мраке символа. Кровь в его жилах сперва замерла, а затем хлынула по меридианам с удвоенной частотой. Старик только что продемонстрировал создание печати вообще без использования основы. Этот дед и впрямь оказался ходячим сундуком запретных знаний. Перспектива отказаться от постоянной закупки дефицитной бумаги и долгих часов вываривания нужных пигментов пьянила похлеще самой дорогой пилюли. Однако, несмотря на мысленный восторг, внешне Мин сохранил полнейшую безучастность. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

— Неплохой фокус, — равнодушно обронил Мин, слегка пожав плечами. — Для старика, застрявшего в банке. Что ж, может я и соглашусь. Семь артефактов в обмен на твои уроки. Но учти: пока я их собираю, а это, сам понимаешь, займёт не один год, ты работаешь на меня. Покорно и с улыбкой.

Собеседник со скрежетом стиснул полупрозрачные челюсти. Гу Лань отчетливо понимал, что своими же руками подписал кабальный контракт на неопределенный срок. Деваться за пределы проклятых стеклянных стенок было некуда, поэтому ему пришлось кивнуть.

— Ладно, щенок. С чего начнём? — старец брезгливо потёр переносицу. — Покажи мне свою жалкую базу. Что ты вообще знаешь в начертании?

— Базовые атакующие и защитные символы. Двадцать три штуки первого и второго круга. «Круг замыкания», «Знак давления», «Знак оцепенения»…

— Срань Небесная… — простонал Гу Лань, хватаясь за сердце. — Основы для умственно отсталых новичков, которым не доверяют ничего сложнее метлы. Да уж, работы тут непочатый край. Но подожди… Не могла же вся эпоха деградировать настолько!

Старец устремил на Мина взгляд, в котором замерцал слабенький лучик надежды.

— Слушай, ты ведь лазил по руинам, ну или в сектах может бывал? Покажи мне что-нибудь сложное из современной эпохи. Самое совершенное, что выставляют напоказ ваши великие мастера! Я хочу понять, на каком уровне развития сейчас находится искусство начертания в вашем убогом мирке. Покажи мне шедевр!

Мин задумался. Не то чтобы он видел шедевры, но, пожалуй, один по его мнению, знал. Память подкинула образ загадочного свитка, вытащенного им из хранилища в Храме Трёх Стражей. Массивная печать содержала больше трех десятков несущих штрихов вперемешку со сложнейшей периферийной обвязкой. Вся эта конструкция отчасти походила на изученный им спуск высвобождающего контура, доведенный неизвестным мастером до абсолютного максимума. На самом деле физический носитель лежал буквально в паре ладоней от смолистой кляксы, сковавшей бессмертную душу старика.

Прикрыв веки, юноша обратился к собственному внутреннему зрению. Силой воли он принялся выстраивать перед пленником детальную проекцию чужого творения. Светящиеся переплетения появлялись одно за другим. Парень с нескрываемой гордостью транслировал сложнейший рисунок, над разгадкой которого лично корпел несколько бессонных ночей кряду.

— Вот, — веско сказал Мин. — Вершина архитектуры символов. Я нашёл это в защищённом древнем реликварии. Кстати неподалеку от твоей капли.

Узник щурясь подплыл чуть ближе, с профессиональным интересом изучая подвешенный слепок памяти. Не прошло и пяти ударов сердца, как его кустистые брови снова поползли на лоб, а челюсть медленно отвисла. В звездной пустоте надолго установилась тягучая, осязаемая тишина. Наконец Гу Лань резко уткнул лицо в ладони, содрогаясь всем корпусом в мелкой трясучке.

— О, предки… — булькающий звук сорвался с губ Гу Ланя. Призрак упал на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, перешедших в истерический, срывающийся хрип. — Шедевр… Сильнейшая загадка…

— Что не так? — Мин слегка нахмурился, чувствуя подвох.

— Это простейший базовый контур!!! — заорал старец на всю пустоту, брызгая фантомной слюной. Он воздел руки к чёрным звёздам, его лицо исказило абсолютное, бездонное отчаяние. — Мой младший ученик нарисовал бы это кривое дерьмо с жесточайшего похмелья, даже если накануне обожрался бы тухлого кабаньего мяса!

Дед обессиленно ткнулся лбом в чернильную лужицу. Охваченный горечью, он принялся неистово колотить кулаками по настилу из пустоты.

— Три десятка штрихов. И это… это ваша вершина⁈ Ваша великая загадка⁈ Вы деградировали до мышей! Вы даже не мусор, вы пыль на этом мусоре! — завывал дед, пока Мин стоял над ним со сложным, труднопередаваемым выражением на лице.

Наверное, парень впервые за очень долгое время испытал столь колючий приступ неловкости за всё начертательское искусство. Если раньше столь сложный символ был базовым, то выходит мир и правда сильно деградировал. Впрочем, смятение отступило уже через секунду, а уголок рта подмастерья предательски пополз наверх.