Крушение сурка. Том 1 (СИ), стр. 6

С одной стороны казалось, что лучше бросить оружие, чтобы руки были свободными. После этого будет проще дёрнуть за кольцо и планировать на куполе.

С другой стороны, Алекс думал о том, что он находился на вражеской территории. Ведь кто-то же сбил их самолёт. И этот кто-то, скорее всего, представлен группой лиц, которая наблюдала за небом с земли. И они наверняка заметят одинокого парашютиста, после чего у них появится желание тесно с ним пообщаться. В таком общении автомат вряд ли станет лишним.

Поэтому оружие парень не отпускал. Но ему следовало дёрнуть за кольцо, чтобы раскрыть парашют. Для этого нужно было освободить одну руку. Но удержать винтовку одной рукой было сложно, поскольку ветер пытался вырвать её из рук.

Мышцы были забиты адреналином до каменного состояния. Казалось, что если постучать по руке, она зазвенит. Его колотило от перенапряжения. С трудом он нащупал ремень от оружия и перекинул его через голову. После чего прижал оружие к животу левой рукой, а правой нащупал заветное кольцо.

Время в этот момент будто замерло. В один миг руки и ноги казались чужими, и их болтало встречным воздушным потоком. Одежда трещала и хлопала по телу так, будто хотела порваться. В ушах стоял рёв ветра. Но вот он дёрнул кольцо. Через некоторое время он ощутил резкий рывок и повис на белоснежном куполе. Ремни парашютного рюкзака больно впились в его тело — в пах и подмышки. Подобное бывает, когда лямки затянули плохо. С учётом того, как быстро действовал Алекс, ему было не до затягивания ремней как положено по инструкции. Он готов был перетерпеть эту боль, лишь бы выжить. Автомат дёрнулся и попытался выскользнуть из руки, но парень его крепче прижал к телу, отчего магазин больно впился в живот во время рывка от раскрытия купола.

Наконец, земля перестала бешено приближаться. Парня охватил восторг. Первые несколько секунд после раскрытия купола он испытывал чистое животное счастье. Он засмеялся и заплакал одновременно. Ему хотелось вопить на весь мир от охватившей его радости. Наконец, у него получилось. Он покинул злополучный самолёт и не погиб.

Ещё больше его счастье стало в тот момент, когда он увидел вдали дымящийся летательный аппарат, который он недавно покинул. Самолёт стремительно терял высоту. Он падал на глазах у парашютиста. И вот самолёт закономерно рухнул. В воздух поднялось небольшое грибовидное облако.

В это мгновение Александр испытывал противоречивые эмоции. С одной стороны, он был невероятно счастлив тому, что он сам на этот раз спасся. С другой стороны, ему было грустно от осознания того, что там погибли его товарищи и его друг. Это было печально, но не это остановило волну животной эйфории, которая быстро сменилась напряжением. Его падение должно было вот-вот прерваться. Нужно было срочно выбрать точку для приземления.

Страх начал возвращаться, но он уже не был безумным. Скорее он напоминал контролируемую эмоцию. Вроде бы это страх, но он лишь подстёгивал его к действиям. Сердце безумно стучало в груди. Скорость снижения казалась обманчиво маленькой, если не смотреть по сторонам. Он ждал удара. Купол на мгновение как будто завис, но затем земля взлетела ему навстречу.

Приземление было похоже на прыжок с крыши гаража или с высокого забора. Кто из пацанов не прыгал с крыш гаражей в детстве? Вот и у Александра такого опыта было с избытком. Его ноги встретились с поверхностью, и вся кинетическая энергия ушла в них. Затем последовал глухой шлёпок об траву, который больно отдался в пятки. Удар прошёл через ступни, колени, бёдра и позвоночник, и завершился стуком зубов. Ноги тут же подкосились, парня начало клонить в сторону, и он упал набок. Парашют надуло ветром, из-за чего парашютиста протащило по траве несколько метров. Лишь после этого он вспомнил о правильной последовательности действий — отпустил автомат, вскочил на ноги и потянул за стропы. Автомат повис на шее.

Вскоре удалось избавиться от рюкзака с парашютом. Ноги болели после удара. В животе поселилась ноющая боль от встречи с магазином винтовки. После свиста ветра в ушах стояла непривычная, «ватная» тишина. Слышно было только собственное сиплое дыхание и стук крови в висках.

«Я живой? — с недоверием, словно сомневался в этом, подумал он. — Чёрт побери! Я живой! Я выжил в этом аду!»

На него накатило всепоглощающее облегчение, которое в следующее мгновение вылилось в нервный смех.

Но долго наслаждаться счастьем от выживания ему не удалось. Вдалеке он заметил пылевое облако, которое приближалось в его сторону, постепенно увеличиваясь в размерах. Это было похоже на пыль, которую поднимал внедорожник, двигающийся по пыльной местности.

Если учесть, что они должны были находиться то ли где-то в Эфиопии, то ли в Эритрее, то наличие местности с обилием пыли тут было нормой. Александру повезло приземлиться на травянистый холм, которых тут в предгорьях имелось с избытком. Трава смягчила посадку, а отсутствие деревьев уменьшило риск повиснуть на них, зацепившись парашютом. Теперь же этот фактор играл против парня. Открытая местность ставила его в сложное положение, в то время как враги могли по ней свободно перемещаться и видеть его издалека.

Он шарил глазами по округе в поисках укрытий. Вдали виднелись горы, склоны которых были покрыты зеленью. Вот только до гор было далеко. У него в наличии имелся лишь пологий холм. В противоположной от гор стороне, откуда к нему приближался автомобиль, было что-то вроде степи или полупустыни. В общем, местность очень контрастная и красочная, хоть снимай её на заставку для рабочего стола на компьютер. Вот только молодому человеку было не до любования красотами. К нему начала возвращаться паника, от которой он недавно избавился. Только если раньше он паниковал из-за падения в самолёте и невозможности в нём выжить, то теперь его беспокоили люди с явно недобрыми намерениями.

А как иначе, если кто-то недавно подбил самолёт НАТО ракетой или из базуки? Вряд ли к нему спешат с хлебом и солью, чтобы окружить теплом и уютом, словно дорогого гостя.

Ничего. Вот вообще ничего! Никакого намёка на укрытия ему не попалось на глаза. От этого уровень отчаяния лишь возрос. Тут ещё недавний прилив адреналина сыграл с ним злую шутку — он чувствовал усталость. Мышцы стали ватными и с трудом позволяли телу двигаться.

Александр заставил себя идти в сторону гор. Его тело двигалось нехотя. Приходилось его заставлять двигаться быстрее, но особых успехов добиться на этом поприще было непросто. Он в отчаянии продолжал внимательно разглядывать местность, мысленно молясь о том, чтобы нашлось хоть что-то, хоть какое-то укрытие.

Словно в ответ на его мольбы, в метрах ста он увидел нагромождение камней. Один из них был валуном довольно приличных размеров. В сидячем положении за ним можно было укрыться.

Внедорожник приближался к беглецу. К тому моменту, как Александр доковылял до валуна и залёг за ним, автомобиль подъехал настолько близко, что его можно было хорошо разглядеть. Это был пикап Тойота Ленд Крузер 70 песчаной расцветки. На дуге в кузове у него был установлен пулемёт Калашникова. В общем, типичный автомобиль всяческих повстанцев и террористов, так любимый в Африке. Вот только ехали на нём темнокожие парни в унифицированном камуфляже. Они остановились на месте его посадки, и некоторое время разглядывали парашют и считывали следы, после чего поехали дальше в том направлении, в котором парень скрылся.

«Хоть бы это были военные Эфиопии, — с надеждой подумал Александр. — Хоть бы Эфиопы… Не хочу, чтобы это были военные Эритреи. Господи, не надо, пожалуйста…»

Автомобиль подъехал совсем уж близко к камню, за которым скрывался немец. Сердце Александра бешено колотилось в груди, а ладони, которыми он крепко вцепился в оружие, намокли от пота. Кровь стучала в висках.

«Снова я в заднице! — думал он. — Сначала этот грёбаный самолёт, теперь неустановленные военные. Но раз они посмели сбить самолёт НАТО, то это явно не союзники. Чёрт бы их побрал!»

Он украдкой на небольшой миг выглянул из-за валуна для оценки обстановки. Пикап остановился всего в сотне метрах от его убежища. В кузове стоял чернокожий парень и смолил бычок, пепел с которого скидывал прямо на приклад пулемёта.