Ветвь Корреа. Изменяющие реальность, стр. 5
Кирилл пожал плечами:
– Рад за тебя. Но, прости, в чудеса я не верю.
– Я тоже раньше не верил, да вот пришлось поверить. Кстати, глава «Алтай-Дара» поставил мне диагноз без гастроскопии, только по внешним признакам. И не ошибся! Получается, можно и так, без компьютеров и современных технологий.
– Ну, можно-то что угодно! Например, собирать травы, толочь их в каменной ступке и выдавать это за медицину, – сказал Кирилл.
– Представь себе, именно так основатели «Алтай-Дара» и делают, собирают травы и толкут их в каменных ступках, – с нажимом произнёс Жора. – И в этом нет ничего смешного.
– Да я, в общем-то, и не смеюсь. Если помогает – хорошо, просто сейчас столько шарлатанов развелось – мама не горюй!
– Кирилл, я сам сомневался, связываться с ними или нет. Но их руководитель… он был очень убедителен. И теперь я понимаю почему. То, чем занимается «Алтай-Дар», это не только народная медицина, это целая философия. – Глаза Георгия Белоцерковского загорелись.
– И в чём же она заключается? Объяснишь?
– Попытаюсь. Понимаешь, существует так называемый внетехнологический путь развития человечества. Им в своё время шли индейцы. Существуют также древние русские практики, позволяющие усовершенствовать организм человека без всяких чипов и гаджетов. А в нашем распоряжении ценнейшее природное богатство Горного Алтая – целебные травы. Некоторые их виды, так называемые эндемики, произрастают только здесь. Я так понимаю, глава «Алтай-Дара» соединил опыт северо-американских индейцев и опыт наших русских знахарей. И создал нечто уникальное.
– Слушай, в своих книгах я то и дело проталкиваю подобные идеи, – сказал Кирилл. – Про внетехнологический путь развития и тому подобное. Но странно слышать это от тебя, да ещё в связи с конторой, которая называется как пчеловодство или, уж прости, сувенирная лавка. Как будто ты собираешься впарить мне партию бадов в рассрочку, честное слово!
– Не ёрничай, я бы не говорил, если бы сам не убедился.
– Чем ещё докажешь, кроме чудесного исцеления панкреатита?
Жора подался вперёд, навалившись на стол, и произнёс:
– Помнишь, сколько я весил в наши годы? Сто восемь! Настоящий боров! К нынешним временам набрал бы ещё больше. А сейчас у меня девяносто. Да-да, не смотри на брюхо, это вместилище «ци», как говорила моя бывшая жена. Аккумулятор мужской энергии. Могу и убрать, да незачем. Я загибался, а теперь ем, что хочу, пью, что хочу, хотя и в меру, спортом, в отличие от тебя, почти не занимаюсь.
Георгий Белоцерковский уже год как развёлся. Возможно, поэтому он столько работал, посвящая всё свободное время «Острову». Вполне объяснимая попытка наполнить холостяцкие будни новым смыслом. Хотя его восторг «Алтай-Даром» отдавал чем-то нездоровым, словно заместитель директора вляпался в секту или финансовую пирамиду.
– Всё, убедил, убедил! – не желая спорить, Кирилл поднял вверх ладони. – Давай сюда свои бады! Если имеется что-нибудь от депрессии и выгорания, могу наладить оптовые поставки в столицу. Там подобные пилюли с руками оторвут.
Жора выразительно закатил глаза:
– От депрессии и выгорания лучше помогает отпуск.
– Согласен, потому и приехал, – кивнул Кирилл. – Получается, «Алтай-Дар» работает на базе вашего комплекса? Прямо здесь?
– Да.
– Официально?
– Конечно. Я же не сумасшедший, у нас тут одна проверка за другой, так что с документами должно быть всё чисто. У каждого в «Алтай-Даре» есть диплом целителя.
– Звучит, как филькина грамота.
– Вполне официальный документ, выдаётся органами исполнительной власти, – пожал плечами Жора. – Без него в России заниматься народной медициной запрещается. Так что зря пытаешься поймать нас на горячем.
– Да ничего я не пытаюсь, зачем оно мне? Разве что хочу понять, что это за контора и что за люди.
– На самом деле это всего три человека. Они не дают рекламу, не продают биодобавки, о которых ты так волнуешься, и вообще не пытаются на этом заработать. Им просто нужна база для отработки кое-каких методик исцеления. Они предлагают нашим отдыхающим свои услуги, но пока что совершенно бесплатно. В основном лечат ЖКТ, кожные болезни, работают с укреплением иммунитета. Алопецию опять же, и весьма успешно.
– А это ещё что за страшная болезнь?
Жора наклонил голову и постучал по темечку.
– Облысение. Плешь в диаметре уменьшилась на несколько сантиметров, вот как!
Кирилл, в общем-то, был рад за Жору. Но у него осталось множество вопросов, прежде всего о безопасности подобной практики. Да и бессребреникам он как-то не доверял – обычно за подобным бескорыстием что-то скрывалось. Например, хитрая мошенническая схема, построенная по принципу многоходовки. Но видя погружённость друга, Кирилл предпочёл не озвучивать опасения напрямую. Вместо этого он спросил:
– На что же твои лекари живут, интересно? Если они работают бесплатно, то где берут средства на пропитание?
– Все трое работают здесь, на разных должностях. Ты уже знаком с Мариной, администратором. Она из «Алтай-Дара».
Возле столика возник официант:
– Что-нибудь ещё, Георгий Палыч?
– Ещё винца? – посмотрел на Кирилла замдиректора комплекса.
– Лучше вечером, – отказался писатель. В этот момент он заметил, что колоритные отдыхающие в дальнем конце веранды смотрят на него. В том числе и Розалинда.
Снова ёкнуло сердце.
«Наверно, рассказывает, как мы столкнулись», – решил Кирилл.
Мужчины и девушка отвернулись, но шрамик удивления на душе остался: интуиция шепнула, что это вовсе не случайность, от которой можно спокойно отмахнуться.
После обеда Жора повёл гостя на экскурсию показывать комплекс. Они посетили фитолечебный центр и целых три бани: финскую сауну, русскую баню и баньку «по-чёрному», а также бар в цоколе главного корпуса. Об «Алтай-Даре» больше не заговаривали, но, впрочем, мысли Кирилла больше занимала странная девушка по имени Розалинда, загадочный облик которой будоражил воображение и подогревал желание познакомиться ближе.
Ужинать пошли с Жорой в половине восьмого.
На веранде отдыхающие уже заняли несколько столиков с видом на речку и горы. За крайним сидели седой «индеец» и Розалинда, одетая в вечернее платье, украшенное искусственными камнями, которые сверкали не хуже драгоценных. Старик и девушка вели неторопливую беседу, прихлёбывая красное вино из широких бокалов. Розалинда повернула голову ко входу, словно почувствовав приближение Кирилла. Их взгляды встретились. Показалось, она чего-то ждёт, и писатель сказал, проходя мимо:
– Приятного отдыха.
Гости, сидевшие за соседним столиком, внезапно встали:
– Садитесь, Георгий Павлович. Мы уже поужинали.
Жора махнул рукой официанту, столик прибрали, и друзья расположились у окна, вдыхая чистый вечерний воздух. Однако в нос вдруг влетела струя сигаретного дыма, и Кирилл поморщился. Он не курил и терпеть не мог этого мерзкого запаха, от которого почему-то сходила с ума чуть ли не половина человечества.
Розалинда тоже почуяла дым и недовольно оглянулась.
Курильщик обнаружился сразу: огромный качок с волосатой грудью, на котором были только майка-алкоголичка и труселя с изображениями женских седалищ. Он сидел за третьим от Розалинды столиком и дымил как паровоз.
– У вас разве можно курить? – поднял брови Кирилл. – И ходить в ресторан в трусах?
– Нет, конечно, – процедил сквозь зубы Жора.
Он встал, подошёл к курильщику. Кирилл тоже поднялся, заметив, что Розалинда наблюдает за ситуацией.
– У нас не курят! – жестяным голосом произнёс замдиректора. – Прошу вас прекратить и переодеться. Есть нормы и правила.
– Шо? – удивился качок, выкатив глаза (вылупив бельмы, как сказала бы любимая бабушка Кирилла). – Какие ещё правила? Где о таком написано?
– Вон там! – произнёс Жора, багровея, и указал на табличку, закреплённую на стене. Значок с перечёркнутой сигаретой должен был, по идее, понять даже неграмотный.
– Подожди, – Кирилл остановил друга. – Человек, очевидно, не читал инструкции по нормам поведения на территории общественно значимых учреждений. К которым, само собой, относятся и места отдыха.