Первый Предтеча IV (СИ), стр. 50

— Такое возможно, если у него были заряды наготове, — заметил Цицерон.

— Так вряд ли он их лично ставил и контролировал процесс, — хмыкнул Свят. — Позвонил начальнику гвардии, отдал приказы и все.

— Больной ублюдок! — выругался Петрович, подойдя ближе. Лицо у старика побагровело, на скулах ходили желваки, а кулаки были сжаты до белых пальцев. — Тут же мирные люди ездят! Тут мои приехали!

— Знаю, — коротко ответил я.

— Надо раскатать его хату из «Егеря»! — выпалил Петрович, ткнув рукой куда-то на северо-запад. — Подъедем, бахнем пару раз, и вся недолга! Чтобы знал, крыса, с кем связался!

— Мысль заманчивая, — задумчиво кивнул я.

— Вот! — воодушевился старик.

— Но не сегодня, — спокойно закончил я. — Убери эмоции, Петрович. Тебя дочь с внучкой ждут. А «Егеря» ты завтра на ремонт отогнать должен.

Свят уже разговаривал по рации с гвардией, распределяя команды прочесать окрестности:

— Клин! Общая тревога! Поднять всех свободных, прочесать подъездные дороги к Чёртовой Лапе на три километра в каждом направлении. Особое внимание на северо-запад и юго-запад.

Дабы не терять времени, я подошёл к первой ловушке, присел на корточки и положил ладонь на грунт. Через Руну Ощущения я более внимательно изучил контур артефакта: наверху стояла активирующая пластина, ниже узел накопления, а от него два проводящих канала к подрывному элементу.

Тонким воздушным жгутом я подцепил пластину и сдвинул её с места, разрывая контакт с землёй. Затем аккуратно выдернул весь заряд наружу, плавно выкорчевав его из грунта с помощью потока воздуха.

На траву лёг компактный цилиндр, обмотанный тёмной проводящей лентой. Внутри находилось крохотное Ядро в качестве энергетического источника, а на корпусе цилиндра — маркировка.

— Военного образца, — подтвердил Свят, осмотрев цилиндр и осторожно положив его в контейнер, который расторопно принес из машины Цицерон. — Такие на вооружении у нескольких родовых гвардий стоят… Стояли, во всяком случае. У нас под Хабаровском их «угольками» называли. При подрыве дают направленный огненный выброс с добавлением осколков корпуса. Одной такой достаточно, чтобы разорвать колесо и поджечь днище. Здесь их девять… — он скрипнул зубами и холодно добавил: — Обе наши машины накрыло бы полностью.

Я направился к следующим зарядам, и вскоре обезвредил их все. Последний оказался с небольшим дефектом: лента частично отслоилась, а проводящий канал потемнел. Вероятно, этот цилиндр хранился дольше других.

— Итого девять единиц артефактного минного вооружения серии «Уголёк-М», — пробубнил Цицерон, когда разминирование было завершено. — Состояние рабочее, за исключением экземпляра номер девять, у которого частично нарушена целостность обмотки. Общая рыночная стоимость всех экземляров, порядка трех тысяч рублей.

— Когда ответим? — коротко спросил Свят, глядя на меня.

— Это тема для отдельного разговора, — проговорил я. — Ты ведь начинал готовить план по Залесскому ещё до нашего отъезда в Вологду. Появились мысли?

Глава гвардии едва заметно оживился.

— Разведка ведётся, — кивнул он. — Бирюк ещё до ранения зафиксировал, что смены на постах стали длиннее обычного, а пересменки случаются реже. План штурма есть, только скажи «приступаем».

— Сейчас Лесник будет нервничать и ждать нашей реакции, — заметил я. — Он ведь сейчас сидит и гадает, рванули мины или нет.

— Пусть понервничает, — согласился Свят.

— Понервничает — это когда я ему из «Слонобоя» в зад… — начал снова заводиться Петрович, но я осадил его:

— Старый, давай садись к своим. Едем.

Когда я подходил к машине, увидел яростный взгляд Мирославы. Девушка не отходила от Светланы и Маши, однако же часть нашего разговора слышала и жаждала возмездия.

— Завтра у нас прием, — напомнил я ей. — Считай, тоже война. Перед ней надо бы отдохнуть.

Она медленно кивнула, принимая мои доводы.

— Да и просто так «щипать» Залесского я не планирую, — продолжил я, когда мы оба сели на наши места.

— Что ты имеешь ввиду? — заинтересованно спросила она.

— Мы обязательно ответим, Мира. Но только один раз. Так, что род «Залесских» перестанет существовать.

Мирослава одобрительно кивнула — мои слова ей пришли по нраву.

Я же про себя подумал, что перед тем как ехать к Залесскому, нужно укрепить свои земли и освободить больше гвардейцев. Потому что в текущей ситуации резкое расширение наших территории может поставить крест на только-только поднимающем голову роду Северских.

Ужин в этот вечер проходил в расширенном составе. Ещё днём узнавшая о гостях баба Галя приготовила щи, картошку с котлетами, нарезала салат и испекла свежий хлеб. Ленка с Людмилой сейчас помогали расставлять приборы и накладывать порции.

Петрович провел Светлану и Машеньку через двор, по дороге указывая то на обновленный забор, то на починенную крышу. Прямо-таки экскурсию устроил. Однако же на мелочах он не остановился и продолжил рассказывать дальше: вот, мол, казарма, вот тут кухня, вот теплица, а вот господский дом…

У крыльца кухни старик вдруг замедлил шаг и откашлялся.

— Свет, — произнёс он. — Познакомлю тебя кое с кем. Это Галина Сергеевна. Мы с Игошей у неё живём.

Баба Галя стояла в дверном проёме, вытирая руки о фартук. Она окинула Светлану коротким оценивающим взглядом и чуть кивнула.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Светлана.

— Здравствуй, милая, — ответила Галина и тут же переключила внимание на Машу. — А это, стало быть, внучка Михайлова?

— Машенька, — кивнул Петрович.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась девочка.

Галина наклонилась, с секунду посмотрела ей в лицо, потом выпрямилась и повернулась к Петровичу.

— Ну, давайте в столовую, голодные с дороги-то поди, — решительно произнесла она и вопросительно посмотрела на нас с Мирославой.

— Голодные, — кивнул я.

Светлана оглянулась на Мишку, который вез к дому бабы Гали тачку с брёвнами. Светлана замерла и непроизвольно прижала к себе дочь.

— Это Мишка, — спокойно пояснил Петрович. — Помощник по хозяйству. Не бойтесь, он воспитанный и безобидный.

В подтверждение этих слов голем остановился, снял свою шляпу и поклонился, а затем повёз тачку дальше.

— Он работает во дворе, — полувопросительно проговорила Светлана.

— И посуду моет, — буднично добавила Галина.

За ужином Светлана постепенно расслабилась. Поначалу она ела молча, с настороженностью поглядывая на проходящих мимо гвардейцев. Но Галина разговорила её расспросами про дорогу и Иваново.

Когда ужин подошёл к концу, Петрович повёл семью устраиваться.

Ну а мы с Мирой, как повелось, устроились в беседке с кружками какао. Вечер выдался прохладным, и Мира укуталась в плед, поджав под себя ноги. На коленях у неё лежала Мара и виновато косилась на меня.

— Да простил он тебя уже, простил, — погладив кошку, мягко произнесла Мира и улыбчиво посмотрела на меня: — Ведь так?

— Так, — вздохнул я, невольно припомнив, как после нашего возвращения обнаружил разбитую банку в своей лаборатории. В ней хранились высушенные полосы шкуры плетевика.

После кошки осталось меньше половины.

Да уж… останки монстров ей нравятся гораздо больше, чем кошачий корм.

Утро началось с абсолютно обыденных для всех нас занятий — вливание Силы в Игошу и Петровича, разминка, подтягивания. Свят гонял гвардейцев, заставляя то бегать кросс, то отрабатывать удары.

Но — это для нас! Для Светланы и Машеньки увидеть разминающегося Петровича оказалось чем-то сверхъестественным. И если Светлана ещё как-то пыталась сдерживать своё удивление, то внучка, слеповато щурясь, радостно прыгала, кричала «давай, деда!» и рвалась тренироваться вместе с ним.

Петрович заметил родню, когда слез с брусьев. Он вытер лоб тыльной стороной ладони и помахал рукой. Светлана помахала в ответ, но лицо у неё было растерянное. Может, она и верила в его рассказы о курсе омоложения, но не ожидала настолько разительных перемен.