Первый Предтеча IV (СИ), стр. 39

— Это ты щас так говоришь! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Вот видите? — пожал плечами он. — А когда вас не было, мне ещё и пригрозили, что на незаконную застройку пожалуются, если построю.

— И в этом они были бы правы, Леонид, — вступила в разговор Мирослава. — Но теперь это территория рода Северских, и конкретно этот вопрос отпадает.

— Леонид, — обратился я к нему, и мужик тут же подобрался и выпрямился. — Передай старосте размеры и место, где хотел бы поставить коровник. Бери с запасом, чтобы не девять коров влезало, а столько, чтобы всю Чёртову Лапу с учётом заполнения пустующих домов можно было прокормить, и ещё осталось.

Жители удивлённо выпучили глаза. Я же продолжил:

— Михалыч, отчитаешься Мирославе Сергеевне. Посмотрим, что можно сделать, чтобы всех устроило. А что до направления ветра… этот вопрос я беру на личный контроль.

Леонид заметно выдохнул и поклонился:

— Спасибо, ваше благородие!

Толпа начала рассасываться. Кто-то кланялся и благодарил. Когда большинство разошлось, Степаныч неторопливо подошёл и тихо поддержал идею о коровнике — так, чтобы другие не услышали.

— Я ведь свою-то родную тоже к Корункову ставлю, ваше благородие.

Он попрощался, затем хлопнул старосту по спине, и оба пошли к себе, о чём-то переговариваясь.

Когда последний житель скрылся за заборами, Мира негромко произнесла:

— Хорошо сказал. Народу такое нравится.

— Главное, чтобы не только сказал, но и сделал, — ответил я.

Мы вернулись на свой участок. У ворот встретили Святогора с какими-то бумагами в руках. Выглядел он скверно, под единственным глазом лежал мешок. Но ещё сильнее я чувствовал его усталость Руной Ощущения.

— Первый, — начал он без предисловий. — С Клином и Дугой опросили всех бойцов до единого. Собрал рапорты, хронология восстановлена практически поминутно. Некоторые… отличились особенно сильно.

Слово «отличились» он выделил, и я пока не до конца понимал, что он имеет в виду.

Он протянул мне несколько исписанных листов. Я пробежал глазами первую страницу.

— Ты вообще спал? — спросил я, не отрываясь от записей.

— Пару часов вздремнул, — буднично ответил он и, заметив моё недоброе лицо, чуть пояснил: — Кто спать уходил, кто на постах. Нужно было всех выцепить, дело не самое быстрое.

— Я не просил заниматься этим до отдыха, — хмуро произнёс я.

— Ты и не должен, — невозмутимо ответил глава гвардии. — Это моя работа.

Спорить с ним было бесполезно. Я уже наперёд знал, чего он скажет: что допрашивать лучше всего по свежей памяти; что, если процесс затянуть, он начнёт растягиваться до бесконечности, забирая лишнее время. И что, если вскроются тактические ошибки в обороне, их нужно начать решать как можно быстрее.

— Ты прав, — спокойно произнёс я. — Но не злоупотребляй этим. Если ты сляжешь, станет хуже, чем если ты возьмёшь паузу и немного отдохнёшь.

Я положил ему на лоб руку. Свят не сопротивлялся, хотя сперва нахмурился. Однако, когда он почувствовал поток моей силы, расплылся в улыбке и благодарно кивнул.

Погрузившись в чтение доклада, я быстро пробежался по всему тексту. Свят подчеркнул особенно важные события ночи, и чем дальше я читал, тем больше мои глаза расширялись от удивления.

— Через двадцать минут всех бойцов, кто не на постах, на построение, — твёрдо произнёс я, оторвавшись от доклада. — А перед этим зайдёшь ко мне в дом.

Святогор коротко кивнул и потянулся к рации.

— Мира, — обернулся я к девушке. — А ты идёшь со мной. Нужно кое-что подготовить.

Она вопросительно подняла бровь, но ничего не спросила и молча направилась к нашему дому следом за мной.

Глава 20

Святогор собрал бойцов раньше, чем через двадцать минут. А вот мы, наоборот, немного задержались. Но никто и слова не сказал против. Заметив нас, бойцы оживились и заулыбались.

— Гвардия! Равняйсь! Смирно! — раскатился по двору голос Святогора.

Все свободные от дежурств бойцы сейчас растянулись во дворе двумя шеренгами. Игоша и Петрович разместились отдельно, у крыльца. А стоявшая рядом со мной Мирослава держала небольшой поднос, накрытый платком.

— Гвардеец Кременчук Алексей Владимирович, позывной Кремень! — продолжил Свят. — Выйти из строя!

Кремень сделал два длинных шага. После вчерашнего он был всё ещё бледноват. Свят, скрестив руки за спиной и расставив ноги по ширине плеч, начал:

— В ходе операции в Кадуйском заповеднике гвардеец Кремень дважды не выполнил прямой приказ о прекращении применения Дара. Первый приказ отдал глава рода! Второй отдал я! Оба были проигнорированы. Бойца пришлось выводить из строя силой и выносить на руках. Своими действиями гвардеец Кремень поставил под угрозу собственную жизнь и отвлёк командование в разгар боя. Объявляю строгий выговор!

Кремень сглотнул.

— Есть строгий выговор, — глухо произнёс он.

— Стоять на месте! Гвардеец Бирюков Василий Юрьевич, позывной Бирюк! Выйти из строя!

Бирюк похромал вперёд, держа руку на перевязи.

— В ночь нападения на Чёртову Лапу гвардеец Бирюк, обнаружив колонну противника, отправил напарника с докладом, а сам остался на рубеже без связи. В одиночку вступил в огневой контакт с отрядом противника численностью свыше тридцати бойцов. Получил три ранения и едва не погиб. — Святогор выдержал паузу и повысил голос: — Устав дальнего дозора писан кровью! Задержание противника допустимо. Задержание! А не перестрелка до изнеможения! Одиночная смерть в задачи дозорного не входит! Объявляю строгий выговор!

— Есть строгий выговор, — ответил Бирюк.

Строй гвардейцев как будто бы разом помрачнел. Лапа играл желваками, в задней шеренге кто-то шумно выдохнул. Справедливость сказанного никто не оспаривал — и всё же каждый в этих шеренгах считал обоих провинившихся героями.

Свят отступил на шаг и громко объявил:

— Слово главе рода!

Я вышел вперёд и неторопливо обвёл бойцов взглядом.

— Всё, что сказал глава родовой гвардии, — чистая правда, — начал я. — Живой боец в будущем принесёт роду куда больше пользы, чем жертва ради выигрыша каких‑то минут. Именно дисциплина вернула вас живыми из заповедника — и именно она удержала Чёртову Лапу этой ночью. Спуска за её нарушение не будет никому— ни новичкам, ни ветеранам. — Тут я сделал долгую паузу, а затем продолжил: — Но есть то, чего приказом не добьёшься. Кремень! Каждая поднятая тобой стена приняла удар, предназначавшийся твоим товарищам. Бойцы вернулись домой в том числе благодаря тебе. Бирюк! Ты выиграл для Чёртовой Лапы не только минуты, но и выгодную позицию. А после ранений нашёл в себе силы прирезать двух противников, не попавшись на глаза остальным. А затем ещё и передал важные данные.

Я повернулся к Мире и кивнул. Девушка сняла с подноса платок. Под ним лежали две медали — десять минут назад я спрессовал их из глифов, ранее закупленных для патронов «Слонобоя» Петровича. Боевой заряд такая медаль не удержит, зато каплю Силы будет хранить десятилетиями.

Я даже успел с помощью воздушной иглы вывести на лицевой стороне медалей башню, а под ней перекрещённые меч и топор — герб рода Северских. А по ободу пустил надпись: «ЩИТ СЕВЕРА». Мира же ради такого дела умудрилась где-то отыскать тёмно-синие атласные ленты.

Я снова повернулся к строю. Бойцы как заворожённые смотрели на меня и на поднос в руках Мирославы.

— Властью главы рода я учреждаю первую родовую награду Северских новой эпохи. Медаль «Щит Севера»! — В моём голосе проступила толика настоящего Голоса. — Ею будут отмечены те, кто в бою закрыл собой других. Кремень и Бирюк — два наших боевых мага, Дары которых, уверен, ещё послужат во славу рода. Итак… — сделал я паузу. — За мужество и самоотверженность, проявленные при обороне позиций в Кадуйском заповеднике, медалью «Щит Севера» награждается рядовой гвардии рода Северских — Кременчук Алексей Владимирович, позывной Кремень! За бдительность, разумную инициативу в отсутствие связи и сдерживание превосходящих сил противника медалью «Щит Севера» награждается рядовой гвардии рода Северских — Бирюков Василий Юрьевич, позывной Бирюк!