Первый Предтеча IV (СИ), стр. 18

— Извини, Первый. Но в данном случае Второй дело говорит. Пока нечего лечить, нечего и бояться.

На утренней зарядке рации гвардейцев одновременно зашипели:

— Говорит Сыч, — донёсся голос часового. — Перед КПП незнакомец. Говорит, у него послание лично в руки его благородию господину Северскому.

— Кто таков? — быстро спросил Свят, поднёся тангенту с микрофоном к губам.

— Не представился. Сказал, что ему поручено передать письмо исключительно лично в руки.

Мы со Святом переглянулись.

— Поедем посмотрим, что ли, — предложил я, направившись к машинам.

— Может быть взрывчаткой или магической ловушкой, — предупреждающе произнес Свят, жестом велев бойцам продолжать занятия, а затем подозвав троих.

— Такое я распознаю, — пожал я плечами.

Мы сели в «Волка» впятером: Клин за руль, рядом Свят, я, Лапа и Цицерон позади.

Наш КПП представлял собой шлагбаум и две бетонные тумбы, между которыми дежурили двое часовых.

А перед шлагбаумом ожидал гость в тёмно-бордовом костюме. Он стоял, держа двумя руками плотный конверт. Руна Ощущения подсказывала, что при нём не было ни оружия, ни каких-либо других сомнительных вещей.

Да и в самом конверте явно ничего подозрительного не было.

Метрах в пятнадцати за шлагбаумом стояла черная легковушка, весьма чистая и опрятная.

Первыми из машины выскочили Свят и Лапа, заняв позиции так, чтобы можно было атаковать незнакомца в любой момент. Следом вышли и мы с Клином и Цицероном.

Заметив меня, незнакомец бесстрашно шагнул вперёд и учтиво склонил голову.

— Ваше благородие, Антон Игоревич Северский? — вежливо поинтересовался он.

— Он самый.

— Мне поручено передать вам это, — протянул он конверт обеими руками. — И по возможности дождаться ответа.

Плотный конверт с едва заметной шероховатостью выглядел по‑настоящему солидно. На конверте значилось моё имя, выведенное красивым витиеватым почерком, и больше ничего — ни гербов, ни печатей, ни обратного адреса.

— Первый? — осторожно произнес Свят, сместившись ко мне.

— Чисто, — отозвался я, и вскрыл конверт.

Я извлёк лист бумаги, сложенный вдвое. Материал оказался необычным — кремового оттенка, с приятной на ощупь фактурой.

Развернув лист, я погрузился в чтение:

Его благородию Антону Игоревичу Северскому.

Уважаемый Антон Игоревич!

Имею удовольствие пригласить Вас на обед, который состоится сегодня на борту ресторанного судна «Волжский Государь», отходящего от причала № 3 Заволжской набережной ровно в 13:00.

Полагаю, что деловые люди способны найти общий язык за хорошим столом куда быстрее, нежели через посредников. А обсудить нам с вами есть что.

Буду рад, если возьмёте с собой пару сопровождающих. Со своей стороны возьму ровно столько же — ни больше, и не меньше.

С уважением и наилучшими пожеланиями.

p.s. Претензий к роду Северских не имею.

Никакой подписи автора на бумаге не было, как и на конверте. Предусмотрительно — если я поступлю не по чести и передам письмо третьим лицам, автор сможет сохранить свое инкогнито.

— От кого письмо? — я поднял взгляд на посредника.

— От хозяина Заволги, — ответил он с легкой многозначительной улыбкой.

Шрам, значит…

Я перечитал письмо ещё раз и молча протянул его Святу. Тот пробежал глазами по строкам, и его единственный глаз сузился.

— Шрам, — одними губами произнёс он и вернул лист мне.

Я улыбнулся. Помнится, ему слишком сильно нужны были кости пепельников. А еще он хотел, чтобы я приехал к нему на поклон. Но я навалял его подручному и сказал, что если Шрам хочет меня видеть, пусть приглашает вежливо.

Что ж… Шрам мое условие выполнил. Похвально.

А еще — само его приглашение кажется мне интересным. Тому, кто предпочитает договариваться, обычно есть что предложить. К тому же постскриптум про отсутствие претензий дает понять, что инцидент с костями пепельников исчерпан. Может, Шрам и впрямь прозрел, что бойцов Стрельцова я в тот вечер не обкрадывал, а спас от гибели? Я ведь недаром передавал их очкастому мужичку, что Шраму насвистели лишнего. Если так, это тоже вызывает уважение.

— Буду в назначенное время, — ровным тоном сказал я. — С двумя сопровождающими, как и предложено.

— Благодарю за ответ, ваше благородие, — произнес гонец и снова коротко склонил голову.

Затем мужчина развернулся и пошёл к машине. Сев за руль, он неторопливо развернулся и поехал прочь.

Чтобы обсудить приглашение Шрама и выработать дальнейшею стратегию, мы после завтрака собрались в беседке.

Петрович негодующе взмахивал руками, расхаживая взад-вперед:

— Тёпленьким вас и возьмут, Антон Игоревич! Андерсон не смог, Бестужев не смог, герцог этот придурошный не смог — а заволжский царёк возьмёт да и сможет, в лес не ходи! Помните, что нам скупщик Тимур рассказывал? Шрам убирает всех тихо и без свидетелей!

— Выдохни, старый, — ответил ему я. — Ты из рассказа Тимура запомнил только самое страшное. А вот то, что он не грабит направо и налево, и что не трогает тех, кто не лезет в его дела, ты мимо ушей пропустил. При нём у Заволги дела лучше пошли, чем ранее. Свят, ты тоже тогда это сам подтвердил.

Святогор, стоявший у перил беседки, неохотно кивнул. А затем всем своим видом дал понять, что этот факт его сейчас ничуть не утешает.

— Когда я ещё… по улицам один ходил, — негромко подал голос Игоша. — То слышал, как люди Стального Пса между собой разговаривали. Если кто-то встречал заволжских, то сразу мирно отступал. Даже самые отъявленные негодяи не хотели с ними связываться!

Святогор чуть качнул головой и сказал:

— Шрам не Андерсон, Первый. С этим согласен. Это Андерсон прячется за чужими спинами и стравливает людей друг с другом, приправляя все это шумом и убийствами. Но чужая территория есть чужая территория. Мне это не нравится.

— Критикуешь — предлагай, — пожал плечами я.

— По хорошему, нужна ударная группа с воды. Посадить бойцов на катеры и курсировать неподалеку, пока не поступит сигнал. Расставить пару снайперов по разным местам, обеспечить им прикрытие. Ещё одну группу — на машинах, на подъезде к причалу. И разведку провести заранее.

Он загнул пальцы и посмотрел на меня.

— Катеров у нас нет, — спокойно констатировал я.

— Нет, — подтвердил Свят.

— Снайперов на чужой территории могут обнаружить — это лишь повышает риск эскалации, — продолжил я.

— Повышает, — кивнул Свят. — Но для того и нужна хорошая разведка.

— На которую у нас нет времени, — я пожал плечами.

— Вот поэтому мне все происходящее и не нравится! — заключил он, скрестив руки на груди. — Я бы предпочёл встречу у нас. Или хотя бы на нейтральной территории.

— Вода между берегами и есть нейтральная территория, — пожал я плечами. — На суше везде чья-то зона влияния.

Свят нахмурился и недовольно уставился на дежурящих у ворот бойцов. Будто почувствовав это затылками, гвардейцы синхронно поежились.

Ну а я обвёл взглядом остальных ближников. Вновь высказался Петрович, затем опять Свят… Разговоры то утихали, то разгорались с новой силой. Одна только Мирослава молчала, не вмешиваясь. Она стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к столбу беседки, и только слушала других.

А на её лице я не видел ни тревоги, ни протеста. Лишь легкое, едва заметное сомнение.

Сам я тем временем снова прислушался к себе и потянулся к Структуре. Решение я принял ещё до того, как началось обсуждение, и с тех пор ничего не изменилось.

А теперь и Структура пусть и почти неощутимо, но подтверждала мой выбор. Следом мелькнул слабый привкус пепла, который тут же растаял.

И в следующий миг я удивлённо замер…

«Шлейф» Структуры не рассеялся привычным образом, а словно бы потянулся в сторону. Стремительно истончаясь, он поплыл к Мирославе.

Она этого, разумеется, не почувствовала. Ну или не подала виду.