О бессмертных тенях (ЛП), стр. 62

Сердце подкатывает к горлу. Я делаю шаг назад. Это солдаты моей страны. Они здесь, чтобы помочь? Что они делают?

Трое солдат входят в мой дом. Один хватает моего призрака, двое других начинают грабить дом, один из них подбирает ожерелье из кровавого месива. Они сканируют призрака, что-то бормочут и выходят.

Меня колотит, губа кривится в отвращении. Они пришли не помогать.

Я иду следом за ними на улицу.

— Соберите остальных в квартале и скиньте их в тот грузовик. Фернестийцы помогут с остальным, — один из них усмехается. — Отличный план. У Торнфрета не будет иного выбора, кроме как вмешаться после такой бойни.

Другой смеется и поудобнее перехватывает ребенка, закинутого на плечо.

— По такому маленькому городку никто не будет скучать. Это вполне стоит того, чтобы принести его в жертву.

Затем они хором ликуют:

— За Хейру!

Тьма внутри меня дает трещину — что-то сдвигается, словно от меня отмирает и отпадает кусок за куском.

Мои руки напрягаются, охваченные жаждой убийства. Я хочу сомкнуть пальцы на их шеях, размозжить их черепа под ногами, выпотрошить их. Ненависть разрастается в сердце, разжигая пламя в самой моей душе.

Теплые, человеческие части меня тлеют в огне, бушующем вокруг. Я смотрю в красные лужи, заливающие тротуары, и вглядываюсь в свое отражение. Наполненный ненавистью зеленый ад пылает в моих глазах. Они трескаются — точно так же, как глаза Люсины от боли, — бирюзовые осколки прорезают мою радужку.

Я снова поднимаю взгляд и мрачно наблюдаю, как они сбрасывают моего призрака в кучу тел потерявших сознание детей. Затем я вижу Артура: он замечает его среди тел, поднимает меня с этой груды и исчезает в лесу.

Теперь я понимаю. Да. Боль может искалечить тебя.

Но она также может открыть глаза на мир, в котором ты родился. Показать, как мало в нем осталось добра.

Призрак возникает рядом со мной, и теперь он может отчетливо видеть меня. Я встречаю его опустошенный взгляд. Он жив, но его глаза рассказывают иную историю. Историю, полную грядущей резни. Я протягиваю ему руку. Призрак смотрит на нее и склоняет голову набок.

Это не мой призрак — это нечто иное. Я чувствовал, как это существо пробирается через мои кости и позвоночник. Это монстр, которого они вложили в меня.

— Ты пытался мне показать, — говорю я.

Он переводит взгляд на меня. Белки его глаз стали абсолютно черными, и лишь зеленые радужки светятся в ответ. Он коротко кивает мне, затем берет за руку. Он растворяется в черном дыму и входит в мою кожу. Гнев и ненависть просачиваются глубоко в мое сердце. Сила пульсирует под кожей, и я знаю: эта тварь поможет мне учинить расправу над всеми, кто предал меня.

Предал Хейру.

Я смотрю на пламя, пожирающее мой любимый город. Моя собственная страна сделала это — они работали с Фернестией, чтобы принести разрушение в свой собственный дом.

Темнота снова заползает в мое зрение, и всё погружается в черноту.

Я открываю глаза и снова оказываюсь на холодном островном обрыве. Артур отступает на шаг, отпуская мое лицо. Люсина с любопытством выглядывает из-за его спины.

— Мне жаль, Эдгар. Это было необходимо, чтобы вернуть тебя в сознание, — осторожно бормочет Артур. Интересно, понимает ли он, что сейчас я далеко не в своем уме?

Я сверлю его взглядом, видя собственный зеленый ад ненависти, отраженный в его глазах.

— Зачем ты вообще забрал мои воспоминания? — Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки по бокам, пытаясь удержаться от того, чтобы, черт возьми, не напасть на него.

Артур на мгновение колеблется.

— Чтобы защитить душевное состояние каждого здесь, — спокойно отвечает он, и в его глазах светится жалость.

Я ненавижу это. Больше всего на свете. Я ненавижу то, что потратил время в этом богом забытом месте, пытаясь развлекаться. Мои родители мертвы. И Терра тоже, насколько мне известно. Отец Финна был военным капитаном. Не поэтому ли она ушла в ту ночь? Чтобы избежать нашей участи?

Я сжимаю ткань рубашки на груди, там, где сердце. Больно. Больно до чертиков. Нет, только не Терра — она бы не смогла. Я пытаюсь отогнать эту мысль, но ненависть лишь разгорается сильнее.

— Пойдем назад в За’Афиэль. Твой отряд ждет тебя. Завтра ты начинаешь занятия в Алкроузе.

— Занятия? — мне почти хочется, черт возьми, расхохотаться, но во всем этом нет ни капли смешного.

— Да, твоя сестра тоже скоро прибудет.

Волосы на затылке встают дыбом.

— Терра? Откуда ты знаешь…

Артур кладет руку мне на плечо.

— Я приглядывал за ней. Пойдем. Нужно подготовиться.

— Ну так идем. — Я сжимаю мамино ожерелье в кулаке так сильно, что из ладони начинает сочиться тонкая струйка крови.

ТЕРРА

БАРКОВ

Мои глаза встречаются с глазами Рейна лишь на долю секунды, прежде чем он поворачивается к Элиасу. Его темные волосы слиплись от крови. Он выглядит как монстр, идеально созданный из руин нашего мира. Он никогда, черт возьми, не станет прежним после этого — и, черт, я тоже.

Его обещание своему народу умерло в тот момент, когда один из них застрелил Бенни, и вместе с ним погибла неотъемлемая часть его души.

Элиас чувствует его силу, как и я, и разворачивается, чтобы метнуть в него свои темные тени. Перед глазами всплывают образы всех солдат, которых он расчленил, и я срываюсь на крик:

— Элиас — СТОЙ!

Его концентрация сбивается, и в серых глазах снова мелькают полумесяцы. Рейн пользуется его замешательством.

— Ты призвал Падение Небес! — он вскидывает руку в сторону Элиаса, другой продолжая прижимать Бенни к груди, и мой прекрасный убийца падает на пол. Его глаза закатываются, из носа течет кровь. Амсер яростно бьется в моей груди, и я, с силой, о которой даже не подозревала, в одно мгновение сбиваю Рейна с ног.

Элиас бьется в судорогах на полу. Рейн подо мной смеется, и от этого звука иголки вонзаются мне в позвоночник. Я не могу потерять ни одного из них. Я вдавливаю голову Рейна в плитку и ползком добираюсь до Элиаса, поднимаю его голову, кладу к себе на колени и твержу себе, что он в порядке. Из его носа течет кровь, и я чувствую, как Велис под его кожей отчаянно пытается исцелить его, но что-то не так.

Повреждения слишком серьезны, или что-то блокирует его способность.

Позволь мне исправить это — я всё исправлю.

Амсер зовет меня из глубин подсознания, и я мгновенно поддаюсь этому зову. Я не знаю, чего ожидала — может, уснуть или наблюдать за происходящим со стороны, как пассажир — но это совсем не так. Напротив, мои кости словно наполняются электричеством, а чуждые мне инстинкты пульсируют в венах.

Я кладу ладонь на лоб Элиаса, выставляя вперед указательный и средний пальцы. Двенадцать синих световых отметок окружают мою руку, и мозг мгновенно фиксирует: это часы.

Время.

У меня есть власть над временем?

Тик. Тик. Тик. Звуки медленно, но оглушительно громко отдаются в голове, и каждый удар посылает длинную, тягучую вибрацию по моим костям, пока я не перестаю слышать что-либо еще.

Часовая стрелка отматывается на несколько делений назад, и кровь Элиаса возвращается обратно в его нос. Он распахивает глаза, глядя на меня с шоком и благоговением.

Рейн за моей спиной, пошатываясь, поднимается на ноги, смеясь и вытирая окровавленную губу. Тело Бенни лежит у его ног.

— Рейн, мы можем все уйти прямо сейчас! Прекрати это! А как же твое обещание — неужели ты не помнишь?! — кричу я, хотя мои руки уже готовятся к какой-то атаке. Амсер вибрирует во мне, словно мы стали единым целым.

Его голубые глаза полыхают холодным зимним огнем, а искаженная улыбка растягивается в зловещую гримасу.

Солдаты за спиной Элиаса пытаются поднять его с пола, и Рейн пользуется моментом, чтобы схватить меня. В ту же секунду, как его руки касаются моей кожи, меня начинает корежить от того, что я чувствую под его пальцами. Его Тень сильна… и знакомый зов притягивает меня к нему.