О бессмертных тенях (ЛП), стр. 57

Дождь барабанит по красному асфальту вокруг нас, и кровавая дымка в воздухе начинает редеть. Волосы Элиаса намокают и липнут к лицу. Он вздыхает и берет меня за руку.

— Ладно, но нам нужно поторопиться.

Я киваю, и мы пробираемся через город.

Все кажется происходящим какими-то наплывами. Легкие горят, горло саднит, а головная боль усиливается от криков и сирен, воющих по всему Баркову. Дождь льет на нас, словно пытаясь смыть наши грехи. Я жмурюсь, следуя за Элиасом, который крепко держит меня за руку, чтобы не потерять. Почва под ногами неровная, повсюду обломки. Каждый шаг отзывается всплеском воды, и я боюсь смотреть вниз, на тела, разбросанные вокруг. Я пытаюсь, но не могу удержать взгляд прямо перед собой — резкий хруст заставляет меня посмотреть под ноги.

Моя нога оказывается на маленьком предплечье, лучевая кость пробивает плоть. Я тут же перевожу взгляд обратно на белые, мерцающие волосы Элиаса, продолжающего быстро двигаться впереди.

Ребенок был уже мертв. Я не могу позволить себе думать о них сейчас, как бы ужасно это ни звучало.

Элиас внезапно замирает, и я врезаюсь в его спину. Он разворачивается, хватает меня, обхватывает руками и бросает на землю.

Воздух с силой вырывается из моих легких при ударе. Элиас берет на себя основной удар взрыва, накрывая меня своим телом и прижимаясь лицом к моему, чтобы защитить от осколков, летящих впереди. В его серых глазах — тревога. Он беспокоится, что мы не доберемся до небоскреба Рейна, или, вернее, что нам не понравится то, что мы там увидим.

Я кусаю нижнюю губу. Рейн не может умереть здесь.

— Как ты думаешь, Рейн слабее Поляриса? — Что бы это, черт возьми, ни значило.

Элиас пристально смотрит на меня, наши носы почти соприкасаются. Он нерешительно качает головой.

— Я чувствую, что он гораздо сильнее. Вероятно, именно поэтому тебя так к нему тянет.

Оглушительный взрыв заглушает его слова, разбрасывая металл и камни прямо по той улице, по которой мы только что бежали.

У меня во рту полно пыли и крови. Я поворачиваюсь, чтобы сплюнуть, чувствуя металлический привкус смерти. Я благодарна, что моя Тень забрала мое сердце, иначе это зрелище разрушило бы мой разум до основания. Мне просто хочется немедленно избавиться от этого привкуса.

Элиас сплевывает в другую сторону, уже снова поднимаясь на ноги и рывком увлекая меня за собой, прежде чем я успеваю подготовиться.

Мы выбираемся с территории военной базы и добегаем до ближайшего здания. Элиас помогает мне смахнуть пыль с лица, и мы прячемся внутри, пока снаружи продолжается грохот.

Элиас оседает, прислонившись спиной к двери. Раньше здесь было какое-то производство. Металлические стены подпирают жестяную крышу. Вдоль одной из сторон тянутся гаражные ворота, с потолка свисают веревки, а пол завален ящиками.

Крики стихают, и через некоторое время исчезают вовсе. Время от времени мы чувствуем вибрации от взрывов, но даже они становятся глуше и в конце концов прекращаются.

Я думаю обо всех смертях, охвативших город. Сироты, которые уже были брошены на произвол судьбы… Теперь большинство из них мертвы или разделили ту же участь, что и я.

Я устало опускаю голову на плечо, пытаясь вытеснить воспоминание об обнаженных скелетах двух безымянных охранников. На сколько тел мы наступили, пробираясь через базу? Чья кровь была у меня во рту? Я до сих пор слышу этот хруст и треск под нашими ногами, чувствую теплые влажные лужи, брызгавшие на мои лодыжки по пути сюда.

Так почему же я чувствую такое спокойствие?

Остатки моей человечности пытаются пробиться на поверхность, и я не могу не позволить себе почувствовать хотя бы малую часть этого.

— Они все мертвы? Все? — я хочу ощутить всю тяжесть этого осознания, но не могу. Мне небезразличен только ты и Рейн… — бормочу я, вглядываясь в темноту здания.

Когда Элиас не отвечает, я спрашиваю снова:

— Они все мертвы?

Я вижу, как он вздрагивает в углу моего зрения. Он оставляет мой мрачный вопрос висеть в воздухе, словно облако отчаяния. Наконец, он встает и бормочет: «Пора двигаться. Там снаружи стало тише».

Он тянет меня за руку, поднимая на ноги, и мы молча смотрим друг на друга.

— Как думаешь, Финн и Эдгар правда живы там?

— Эдгар — да. Новы редки и могущественны. Насчет твоего друга не знаю.

Я киваю.

— Думаешь, они узнают меня теперь?

Он наблюдает за мной, как лис в лунном свете.

— Нет. Ты отличаешься от той девушки, которую я нашел в лесу в тот день.

Сердце падает, но я улыбаюсь. Я лезу в карман и достаю фотографию. Девушка на этом снимке мертва, и как бы сильно я ни хотела быть ею, я знаю, что это невозможно.

— Это не плохо, знаешь ли, — мягко говорит Элиас. Он убирает мои темные волосы за ухо и проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Ты могущественна, как никто другой. Мы захватим этот мир вместе, ты и я. Та девушка, которой ты была раньше, — ничто по сравнению с тем, кто ты сейчас.

Мы смотрим друг на друга, и я, наконец, киваю.

Элиас осторожно осматривает территорию, прежде чем жестом пригласить меня следовать за ним. Небо уже не такое светлое, и дождь льет стеной, хотя воздух всё еще пропитан запахом железа.

Дороги ближе к центру города опустели. Мое дыхание перехватывает, когда я вижу небоскреб Рейна. Его стены нетронуты, огни везде выключены. Входные двери не заперты.

Пожалуйста, будь жив.

— Его комната на самом верху, — я указываю на лифты; надеюсь, они всё еще работают. Элиас кивает и тихо следует за мной по холлу.

На полпути к лифтам нас встречает лужа жидкости, заливающая гладкую плитку. Элиас наклоняется и проводит в ней двумя пальцами. Он поднимает взгляд и качает головой: «Это кровь».

Не всем удалось уйти невредимыми. Пожалуйста, пусть это будет не Рейн. Я возношу безмолвную молитву.

Я уже собираюсь нажать кнопку вызова, как Элиас хватает меня за запястье.

— Что ты делаешь? — шипит он.

Я закатываю глаза и вырываю руку из его хватки.

— Я не собираюсь идти по лестнице. Почему ты ведешь себя так странно? — Я нажимаю кнопку, и лампочка над дверью загорается, показывая, что лифт спускается с одиннадцатого этажа.

— Тебе не приходило в голову, что, возможно, Рейн не хочет уходить с нами? — Никакая тьма не может скрыть гнев в глазах Элиаса.

— Мы должны попробовать.

Он сужает глаза.

— Ладно, но если начнется дерьмо, я буду убивать. У тех, кто еще жив, теперь тоже есть Тени, и некоторые уже могли научиться ими пользоваться.

Я уже хочу сказать ему, что всё будет хорошо, как двери лифта открываются, и из них вываливается куча маленьких тел.

Они не взорваны и не окровавлены, как остальные. Из носов и ушей у них течет багровая кровь, глаза закатились.

Меня передергивает. Похоже, они набились в лифт, пытаясь от кого-то сбежать.

Кажется, их мозги, черт возьми, буквально расплавились прямо в головах.

— Рейн, — рычит Элиас. Его глаза так же озадачены и голодны, как тогда, в поле, когда он убивал фернестийцев.

— Мы не знаем, что это был он… — бормочу я, но глаза пересохли от того, что я не моргаю. Неужели он правда мог убить всех этих детей? Тех самых, которых клялся защищать?

Мой взгляд встречается с глазами Элиаса, когда другой лифт позади нас издает сигнал.

— Терра, беги. Я не буду сдерживаться, — рычит Элиас, сжимая кулаки. С обеих сторон коридора доносятся крики — армия Рейна врывается в вестибюль, загоняя нас в ловушку, как крыс.

— Черт! — я пятюсь, пока спина не упирается в спину Элиаса.

— Ты справишься. Позволь Амсеру течь сквозь тебя, — рычит он, пока солдаты с его стороны осторожно приближаются.

«Течь сквозь меня?» Как, черт возьми, я должна понять, как направлять свои силы? Я даже не знаю, что это за силы!

Будь оно всё проклято.

Позади меня разбивается стекло, но я не оглядываюсь — знаю, что Элиас более чем способен постоять за себя. Солдаты в белой тактической экипировке передо мной сжимают оружие, но в их глазах пляшет страх. Они покрыты кровью, и нетрудно догадаться, что они только что видели, как умирают их близкие друзья.