О бессмертных тенях (ЛП), стр. 30

Мой взгляд падает на собственное тело. Кровь пропитала тактическую экипировку насквозь и покрыла кожу красной коркой.

Он что, собирается убить меня точно так же?

ЭЛИАС

ПОЛЯ

Она словно в прострации — такое ощущение, что несколько капель крови на её одежде выбили из неё всю дурь. Это станет проблемой.

Я опускаю её в воду, и она даже не вздрагивает от ледяного укола. Она дрожит и боится даже взглянуть на меня. Как мне закалить её, если она не может просто… отпустить ситуацию?

Я начинаю смывать с неё кровь. Она смотрит вниз, наконец-то смирившись. Я хмурюсь. Это, в сущности, то, чего я добивался всё это время, но теперь, когда я вижу в её глазах страх перед собой, мне это ни черта не нравится.

Мне начинало нравиться её сопротивление — оно приносило мне какое-то удовлетворение.

Её изумрудные глаза вспыхивают, когда я приподнимаю её подбородок, заставляя посмотреть на меня. Страх, пляшущий в них, сдавливает мне грудь. Почему я вообще что-то чувствую по отношению к ней? Велис, сука, делает это чертовски сложным.

Мне плевать на людей. Я — Ассасин Фернестии. Лучший выпускник Алкроуза. Я не прогибаюсь ни под кого… но она… Черт, не уверен, что смогу с этим бороться.

— Тебе не нужно меня бояться, — бормочу я. Выходит не так утешающе, как хотелось бы, но ей, блядь, чертовски повезло, что я вообще пытаюсь.

Её челюсть напрягается, кажется, она снова пытается сдержать слёзы. Я тяжело вздыхаю и начинаю оттирать кровь с её шеи. Мои большие пальцы проходят по её тонкой коже. Она такая, сука, нежная — я с трудом сглатываю.

— Ты ведь знаешь, что это можно выключить… — Она сама смотрит на меня, и эти прекрасные глаза снова бьют под дых. — Ты можешь выключить всё. Всю боль, страх и остатки человечности, за которые так цепляешься… просто выключи это, милочка.

Её глаза расширяются, она качает головой. Хорошо, значит, не всё еще потеряно.

Я отклоняю её назад, чтобы намочить волосы. Она останавливает меня и встает сама — этот зеленый инферно внутри неё наконец разгорается с новой силой, когда она, наконец, бросает на меня полный ненависти взгляд.

— Я никогда не выключу это и не стану такой, как ты, — произносит она низким голосом и ныряет в воду с головой.

О, еще как станешь.

Мы находим место для ночлега после того, как купаемся, сушим одежду и съедаем этот дерьмовый кусок хлеба, который у нас был. Желудок ноет от голода, но в Баркове мы наконец-то поедим по-человечески.

Я бросаю на неё взгляд. Она твердо намерена держаться от меня подальше. Мне бы хотелось, чтобы это чувство было взаимным, но моя Тень пожирает меня изнутри, требуя прикоснуться к ней. Я мог бы подождать, пока она снова заснет, но рано или поздно ей придется смириться с этим. А теперь, когда она знает, что моя Смертная Тень с легкостью разрывает людей в клочья, она, вероятно, не будет такой, блядь, вредной.

Я встаю и сажусь рядом с ней. Она замирает, но, как я и ожидал, ничего не говорит. Я придвигаюсь к ней и наматываю прядь её мягких темно-каштановых волос на палец. Она чертовски красива. Я никогда в жизни не видел женщины более завораживающей. Прямой нос, розовые щеки — от одного этого вида у меня встает. Она пахнет можжевельником.

— Что Тени делают с нами? — спрашивает она, наконец нарушая тишину, и заглядывает мне в лицо своими идеальными изумрудными глазами. — Мы вообще остались людьми?

Я улыбаюсь, потому что вопрос глупый.

— Конечно, остались. Тени — это… как партнеры для твоей души. Я не знаю, откуда они взялись, этому не особо учат, но моя со мной с самого детства, — бормочу я, вспоминая свое прошлое. Или то, что им называлось.

Она ахает.

— Они… Фернестия сделала это с тобой, когда ты был ребенком? — В её глазах столько сочувствия, что меня это бесит. Мне не нужна жалость, я, блядь, в полном порядке. Я практически королевская особа со своим статусом убийцы. Мне не нужно её сострадание.

— Угу. Неважно — я самый могущественный ублюдок, который у них есть, так что тебе еще повезло находиться в моем присутствии, детка. — Я смотрю на костер, но всё равно чувствую её взгляд на себе. Она толкает меня в бок, и я скашиваю глаза.

Она хмурится и говорит уже тише:

— Если ты правда работаешь на Фернестию, то почему убил их всех? Разве они не были на твоей стороне? — бормочет она себе под нос.

Почему я их убил? Потому что она — моя пара, связанная со мной Тенью, а они, блядь, причинили ей боль. Во мне что-то перемкнуло — в ту секунду, когда ее кости хрустнули, я почувствовал, как мой рассудок треснул. Но это ничего не меняет… Я всё еще направляюсь назад, в Алкроуз.

Я пожимаю плечами.

— Потому что они были низкосортными солдатами, которые не должны касаться того, что принадлежит мне.

Она сужает глаза, словно чувствует, что я что-то скрываю, — я не позволяю ни единой эмоции отразиться на лице. Это, блядь, правило номер один: маскируй свои чувства, потому что у меня их быть не должно.

Не должно… так почему же у меня внутри всё теплеет, когда она рядом?

— Я тебе не принадлежу.

Она хмурится, глядя на меня исподлобья.

— Они сказали, что я «Нова»… Что это такое? — Она поворачивается ко мне и закидывает ноги на мои колени, так что оказывается почти у меня на руках. Велис гудит в моих венах, а её Тень пульсирует под моей кожей, умоляя о слиянии.

Она улыбается, видя, как я запинаюсь, слишком сильно сосредоточившись на собственных ощущениях. Блядь, она знает, что делает.

— Да, ты принадлежишь мне, а «Нова» — это редчайший и высший класс Теней. — Я позволяю взгляду скользнуть по её шее, и горло сжимается от желания впиться зубами в её плоть и трахать её до беспамятства. Её грудь просто просит об этом.

— У тебя тоже такая Тень? — Она изучает меня, словно пытается разгадать загадку. Я киваю, и она вскидывает бровь. — А сколько их вообще? И почему я до сих пор не могу пользоваться своей?

Я обнимаю её, чувствуя острую необходимость прижать её кожу вплотную к своей. Моя Тень льнет к её, и волна наслаждения накрывает меня, когда они начинают танцевать на поверхности нашей кожи. Она извивается, когда экстаз добирается и до неё.

— Я пока единственный, кого они нашли. Так что с тобой нас двое. — Она вздрагивает, переваривая эту информацию. Неужели она правда думала, что моя Тень согласится на что-то меньшее? — Ты не можешь пользоваться своей Тенью, потому что до сих пор не призвала её. Ты всё еще сопротивляешься слиянию.

Она задумывается и в конце концов кивает.

— Понятно… ну, спасибо, что спас меня. — Она прижимается головой к моей груди, и мои мышцы напрягаются от нахлынувшей теплоты.

Я ложусь на спину, увлекая её за собой. Кажется, между нами возникло молчаливое соглашение: пока мы не обсуждаем эту чертову, странную потребность прикасаться друг к другу, чтобы наши Тени были рядом, это как бы позволительно.

Я не собираюсь жаловаться. Она для меня как наркотик в венах, и я чувствую, как её сила вибрирует в унисон с моей. Она равна мне по мощи, а это, блядь, неслыханное дело.

Интересно, когда она наконец примет это и выпустит свою Тень наружу? Я даже вообразить не могу, какие миры мы могли бы поставить на колени.

Я тяну её на себя, укладывая поверх своей груди, и она устраивается поудобнее, тычась носом мне в шею. Боги, пожалуйста, не делай так, если не хочешь, чтобы я прямо сейчас оказался внутри тебя.

— Ты всё еще собираешься отвезти меня в Алкроуз после того, как мы найдем Финна в Баркове?

У меня внутри всё опускается от этого вопроса, но я не из тех, кто лжет.

— Да, собираюсь, милочка. — Я провожу рукой по её спине, и она выгибается, словно моё прикосновение сводит её с ума так же, как и меня. Я пытаюсь сменить тему, потому что сейчас нам не стоит об этом думать. — Так почему ты не веришь в любовь?