О бессмертных тенях (ЛП), стр. 28

— Шанс найти связанных Теней практически равен нулю. Кровь носителей притягивается друг к другу, словно магнитом, и этой тяге невозможно сопротивляться. Ни ты, ни я не сможем от этого сбежать. — Он оглядывает меня с ног до головы, и впервые в его взгляде нет ни капли отвращения. — Наша кровь жаждет слияния — разве ты не чувствуешь? Мне стоит колоссальных усилий не швырнуть тебя на землю и не сожрать прямо здесь, к чертям собачьим.

Я хмурюсь и подношу флягу с водой к губам, дрожа от того жара, которым веет от его слов.

— И что произойдет, когда они сольются?

Элиас смотрит на меня как на идиотку.

— Ты выносишь моего ребенка — разве это не очевидно?

Я давлюсь водой и выплевываю её, заходясь в кашле, потому что прекрасно знаю, что, блядь, всё расслышала правильно.

— Какого хрена — НЕТ! Что с тобой не так? — Я швыряю в него флягой, и он пригибается, прежде чем она успевает врезаться в его прекрасную психованную физиономию.

Велис появляется из теней на земле и наблюдает за нами, ожидая, когда мы заберемся к нему на спину, но после этих слов меня мутит. От этого величественного черного существа исходят клубы холодного дыма, а его потусторонние глаза смотрят на меня с утешением.

Элиас пожимает плечами.

— Я просто говорю тебе, чего добиваются Тени, а не чего хочу я.

Я смеюсь, потому что он, блядь, совершенно невменяемый.

— Да, мне плевать, чего хотят Тени. Даже не надейся, чувак. Только что твое «может быть» превратилось в «ни за что», — бормочу я, запрыгивая на спину Велиса.

Тень подо мной довольно мурлычет, но я игнорирую это, пока Элиас устраивается позади меня.

Я собираюсь игнорировать всё, что произошло этим утром, но это оказывается сложно, когда он наклоняется к самому моему уху и шепчет:

— Еще посмотрим.

Велис плавно несется через долины золотистых полей, его лапы скользят по земле с невозможной скоростью. Небо сегодня серое, и мир пугающе безмолвен. При такой скорости к завтрашнему дню мы будем в Баркове.

Сердце замирает при мысли о том, что Элиаса арестуют, как только мы въедем в город. Военные не пустят фернестийца в столицу, а я уж точно не собираюсь хранить его секрет… Помню, он говорил, что они тогда и против меня обернутся, но я ведь очевидно из Навасика. Это единственная деревня во всей Хейре, где живут люди с зелеными глазами. Об этом знают во всех странах, даже в академии преподавали. Они не станут меня допрашивать… надеюсь.

Мы скачем весь день напролет и останавливаемся только тогда, когда солнце опускается низко к горизонту. Велис снова показывает свой дикий нрав, как только солнечные лучи угасают. Как только он растворяется в тенях и исчезает, я с неохотой смотрю на Элиаса. У нас заключено негласное перемирие: мы просто не общаемся весь день, чтобы не перегрызться. Пока что это отлично работает.

Желудок скручивает от голода, и я с ужасом думаю о сухом куске хлеба, который мы жевали всё это время. Я позволяю глазам скользнуть по напряженным мышцам Элиаса под тактической экипировкой. На шее вздулись вены, а челюсть сжата так, будто он всем своим видом говорит: «Даже не подходи, мне не до тебя».

Жаль, что он безумен, иначе я бы воспользовалась его готовностью перепихнуться. Но боги, он псих, если думает, что я хоть день проживу без контрацепции. Придется держать свой запас травяного чая при себе. Я прихватила с собой горсть, и уверена, что смогу пополнить запасы в Баркове.

— Я поищу место для ночлега, — бормочет он и уходит в заросли. Я наблюдаю, как он начинает обустраивать лагерь, а сама оглядываюсь, пытаясь оценить обстановку.

Я никогда не покидала Навасик, так что всё это для меня в новинку. Здесь нет гор. Вижу их где-то далеко, в стороне Баркова, но… здесь странно равнинно, и я не могу отделаться от жуткого предчувствия, которое грызло меня весь день.

Мы не встретили ни одного человека. Ни души за весь этот путь. От этой мысли по спине бежит холодок. Барков же всё еще держит оборону против Фернестии, правда? Они во всём разберутся… Хейра — величайшая нация, нас не могли вот так запросто свергнуть, могли?

Я хмурюсь и потираю плечи, спасаясь от пронизывающего холода. Нам повезло, что в низинах долин еще не выпал снег. Но вдалеке тучи выглядят как синяки, обещая снегопад и резкое падение температуры.

Тень под моей кожей беспокойно ворочается, и я вздрагиваю. Кажется, она чувствует… опасность. Я перевожу взгляд на дорогу, что проходит метрах в ста отсюда. Мы ехали вдоль неё, но держались на расстоянии на случай патрулей хеирских солдат. Элиас говорил, что не хочет лишних убийств, но я ему не верю.

Грузовик военного образца катит по дороге, и моё сердце пропускает удар. Я не знаю, что делать. Здравый смысл велит бежать к машине — скорее всего, это солдаты Хейры, которые могли бы меня спасти, — но я почему-то не хочу расставаться с Элиасом. Он знает, где найти Эдгара, и понимает в том существе, что живет в моих венах, куда больше остальных.

Грузовик резко сворачивает с дороги в поле, прямо на меня. Я в ступоре, не зная, что предпринять, и в порыве чисто инстинктивной реакции разворачиваюсь и бегу обратно к Элиасу. Фары приближаются, пока я несусь к зарослям. Элиас вылетает из кустов, его глаза расширяются от шока, когда он видит грузовик у меня за спиной.

Я спотыкаюсь на ровном месте, в небе раздается оглушительный треск, и стена огня рассекает путь Элиаса ко мне, заставляя его остановиться. Я с силой врезаюсь в землю, и в нос бьет запах сырой почвы, когда я перекатываюсь.

Я сажусь и с ужасом смотрю на пламя — как это вообще произошло?

Грузовик останавливается передо мной, двери распахиваются, и шестеро мужчин выпрыгивают наружу, их сапоги ударяются о землю быстрее, чем я успеваю встать. Они окружают меня, и мои глаза расширяются, когда я понимаю, что это вовсе не хеирские солдаты. Их тактическая экипировка похожа на ту, что у Элиаса, а символ двух спина к спине обращенных полумесяцев — это четкий знак жаждущей крови нации.

Они фернестийцы.

Моё сердце уходит в пятки, я впиваюсь пальцами в землю, чувствуя, как страх проникает до самого костного мозга. Элиас кричит что-то из-за десятифутовой стены огня, но я не могу разобрать слов из-за треска пламени.

— Смотрите, девчонка! — один из них смеется и возбужденно толкает локтем товарища. Кровь стынет в жилах, я готовлюсь драться до последнего вздоха.

— Дай сначала просканирую её — посмотрим, стоит ли она хоть чего-то для доктора Кейна, — бормочет предводитель, подходя ко мне.

Солдат наклоняется и крепко хватает меня за шею, легко приподнимая за горло. У меня мгновенно кружится голова. Я не могу даже вдохнуть, пока он не спеша достает какое-то устройство, чтобы просканировать меня.

Он подносит его к моим глазам, прибор издает несколько пикающих звуков. Глаза солдата расширяются, когда он смотрит на экран.

— Охренеть… это «Нова», — бормочет он, и его карие глаза встречаются с моими, прежде чем он бросает меня, и я падаю на задницу.

Товарищ за его спиной смеется:

— Мне послышалось, или ты сказал, что она «Нова»?

— Я сказал то, что сказал, — отрезает солдат, не сводя с меня глаз. В его взгляде мелькает тьма, отчего по рукам бегут мурашки. Я хочу вскочить и бежать, но ноги не слушаются. Элиаса больше не слышно, тело охватил полнейший шок.

— Да быть того не может, сканируй еще раз, — бормочет другой, протягивая свой прибор. Солдат наклоняется, хватает меня за подбородок и поворачивает голову, чтобы просканировать область за ухом. Снова раздаются те же сигналы, все шестеро склоняются над устройством, их глаза расширяются, а затем они нервно переглядываются.

— Дерьмо. Нужно доставить её в Алкроуз немедленно. Никаких остановок, кроме как на заправку. Живо! — орет солдат с ореховыми глазами.

Двое его головорезов хватают меня и тащат к грузовику. Я пытаюсь оглянуться в поисках Элиаса. Не знаю, почему чувствую себя в большей безопасности рядом с ним — в конце концов, они все фернестийцы, — но я не хочу быть вдали от него.