О бессмертных тенях (ЛП), стр. 22

Он игнорирует меня, встает и пинает ногой, отворачиваясь, чтобы стереть кровь с губы.

— Конечно, целовался. Вставай, мы уходим.

Я поднимаюсь, разглядывая свое идеально исцеленное колено — сила Тени всё еще внушает мне благоговейный трепет.

Он наблюдает за мной пару секунд, а затем самодовольно ухмыляется:

— Хорошо.

Это всё, что я от него получаю, прежде чем он разворачивается и идет к улице. Я следую за ним, глядя ему в затылок. Сердце странно сжимается, когда я касаюсь пальцами своих губ. Я не ожидала, что это будет… так приятно.

Вдруг вокруг его лодыжек начинает клубиться тонкий черный дым. Я замираю, и меня прошибает дрожь. Это что, его…

Черный дым сгущается, превращаясь в огромное чудовище. Оно похоже на гигантскую кошку, но всё его тело покрыто черной костяной броней, похожей на экзоскелет. Позвоночник торчит острыми шипами, на таком не усидеть. Череп дымится, из глазниц, заполненных первобытной тьмой, смотрят крошечные белые точки.

Меня сковывает страх, когда этот инфернальный взгляд впивается в меня, прожигая насквозь.

Элиас резко дергает головой в сторону Велиса. Нет.

Нет, ни за что. Я не сяду на этого демона. Это же само воплощение зла.

— Поехали, детка. — Он бросает на меня тяжелый взгляд.

Я сглатываю и мотаю головой. Он делает шаг ко мне, и его подавляющий аромат красного дерева окутывает меня с головой.

— Я не буду просить дважды. Что с тобой не так? — он смотрит на меня так, будто искренне не может понять причины моего упрямства.

Я ненавижу этого человека всей душой.

— С чего начать? Я не поеду на этой твари, я тебя люто ненавижу, и две минуты назад ты сломал мне ногу.

Он приподнимает бровь, глядя на мои ноги.

— Ты больше не ранена. Ты поедешь на Велисе. И я тоже тебя ненавижу.

Несколько мгновений мы стоим, скрестив руки на груди, и обмениваемся испепеляющими взглядами. Он снова кивает в сторону Велиса:

— Залезай, или я заставлю тебя силой.

Я смотрю на него снизу вверх и решаю выбрать «не-насилие». Мы оба знаем, что он в любом случае добьется своего.

Я осторожно подхожу к Велису, и теневое существо поворачивается ко мне. Черт возьми, вблизи он еще страшнее. Он опускается на землю, и я медленно нахожу место между позвонками, куда можно примоститься. Как только я обхватываю его бедрами, черные кости трансформируются, напоминая седло. У меня расширяются глаза, но размышлять некогда — Элиас уже втискивается позади, плотно прижимаясь ко мне. Его бедра обхватывают мои, а напряженная грудь твердо упирается в мою спину.

Жар разливается по телу, и я радуюсь, что он не видит моего лица — щеки полыхают. Думай о ком угодно, только не о нем, Терра.

— Вези нас в Баркову, Велис, — холодно бросает Элиас. Его руки смыкаются вокруг меня, упираясь в костяной выступ перед нами.

— Моя Тень тоже может принять такую форму? — я позволяю руке скользнуть по костяному позвоночнику Велиса.

— Да. Но нельзя заранее сказать, как она будет выглядеть, пока она сама не проявится, — бурчит Элиас, всё еще раздраженный тем, что ему приходится тащить меня с собой.

Я прикусываю губу.

— Почему тогда это ощущается скорее как… попутчик?

— Потому что ты сопротивляешься. Теням нужно время, чтобы слиться с тобой, и чем дольше ты отталкиваешь её, тем дольше будет идти процесс слияния. Когда придет время, она назовет тебе свое имя. Только тогда она сможет проявиться так же, как Велис.

Велис довольно урчит и срывается с места, проносясь по заснеженным улицам. Я пытаюсь не смотреть на растаявшие тела и разрушенные здания, мимо которых мы проносимся, но отвести взгляд от этого кошмара трудно. Если бы я увидела это до того, как Тень поглотила мое сердце, меня бы это окончательно сломало.

Я прищуриваюсь от мрачных мыслей. Когда Навасик остается позади, я могу думать только о тех лицах, которые больше никогда не увижу.

Надеюсь, Финн выбрался… Он всё еще в моем черном списке за то, что бросил меня, но я всегда буду любить его, даже если эта любовь сожжена дотла и втоптана в грязь. Кажется, я бы предпочла просто развлекаться, чем когда-либо снова кого-то полюбить.

От этой мысли меня прошибает холодом.

Насколько сильно эта моя Тень контролирует мои эмоции?

— А как именно эти Тени выбирают нас? — Я сжимаю рубашку на груди и хмурюсь, чувствуя, как Тень внутри меня сворачивается клубком в ответ на прикосновение.

— Говорят, это пыль от костей богов. Фернестия обуздала эту силу и превратила её в оружие. Когда её выпускают, она тянется к душам, от которых исходит схожая аура. К жизненной силе, которая резонирует с ней самой.

Резонирует с моей… аурой? Я бессильно обмякаю в его руках.

— Но… зачем всё это?

Элиас опускает голову мне на плечо.

— А зачем еще? Фернестия хочет править миром. Здесь нет места для тех, кто не дотягивает до стандартов «чистоты», установленных доктором Сейном. Наши Тени — единственный билет в новый мир, так что не борись с этим. В конечном счете она всё равно заберет всё.

Хотя Элиас с момента нашей встречи был сплошным огнем и агрессией, сейчас его голос звучит хрипло и устало. Кажется, я ошибалась, полагая, что он всегда был безоговорочно на стороне Фернестии — судя по всему, когда-то он пытался сопротивляться.

Мы едем до самого заката. С приближением сумерек Велис становится всё более диким. Элиас молчит всю дорогу. Это лучший день в пути из всех, что у меня были: горячий мудак прижимается ко мне весь день, и при этом не проронил ни слова.

Мы останавливаемся в поле у края лесополосы. Элиас взмахивает рукой, и Велис рассеивается, превращаясь в тени, которые сливаются с наступающей ночью. По затылку бегут мурашки, когда я чувствую, как Велис проходит мимо. Тьма внутри меня тянется к этому прикосновению, но у меня уже нет сил даже пытаться понять, что, черт возьми, происходит.

Ночь стоит безоблачная. Я падаю в высокую траву и смотрю на звезды. По крайней мере, они остались прежними… Я ведь тоже осталась прежней, да? Я обещала Эдгару, что не изменюсь. Хочу верить, что это так, но мысли в моей голове говорят об обратном. Я тяжело вздыхаю, когда Элиас ложится рядом.

Я поворачиваю голову в его сторону, встречаясь взглядом с его серыми глазами. Белые волосы падают на лоб и, кажется, светятся в лунном свете. Он тоже выглядит измотанным. Тот боевой огонь, что я видела в его глазах раньше, давно погас. Высокая трава вокруг нас создает стену, будто мы спрятались в потайном уголке мира, скрываясь от ночных чудовищ. Здесь, в низинах, погода всё еще мягкая — не чета горным холодам моего родного края.

— Почему ты такой жесткий? — бормочу я, не заботясь о последствиях. Учитывая, сколько дерзости я вывалила на него сегодня, он бы уже давно обрушил на меня свой гнев, если бы хотел.

Он долго изучает меня, прежде чем покачать головой:

— Тебе придется научиться быть жесткой, малая.

Я моргаю и поджимаю губы. У меня нет сил спорить.

— Сколько тебе лет?

Он отвечает не задумываясь:

— Двадцать два.

Я с трудом подавляю желание закатить глаза так высоко, чтобы увидеть собственные мозги.

— Окей, значит, ты старше меня всего на три года. Тебе не обязательно продолжать называть меня ребенком. Я достаточно взрослая, чтобы выйти замуж за какого-нибудь принца и родить ему наследника, — говорю я с каменным лицом.

В глазах Элиаса мелькает веселье.

— Ты ребенок, пока не станешь солдатом. А ты — самая мягкотелая дрянь, с которой мне когда-либо приходилось делить компанию.

Это звучит как оскорбление, но в его голосе сейчас проскальзывает какая-то странная легкость.

— Ну, я не солдат… и не знаю, что заставляет тебя думать, будто я просто возьму и присягну на верность Фернестии. Я пытаюсь найти брата и друга, а не позволить такому психопату, как ты, промыть мне мозги.

Он сужает свои серые глаза, и я отвечаю ему таким же тяжелым взглядом.

— В тебе живет тьма, и она будет тянуться к моей, хочешь ты того или нет. Ты не сможешь бороться с этим вечно.