Консолидация (СИ), стр. 50

— За стаю ответишь, тварь!

Глава 28

— Мари! — гаркнул я в эфир. — Двое волков ранены! Сможешь их вытащить?

— Уже работаю, Алекс! — отозвалась она сдавленным от колоссального напряжения голосом. — Вижу обоих. Делаю, что могу.

Оглянувшись, я увидел ее хрупкую фигурку и заставил себя проглотить вопрос, почему она до сих пор не оттянулась к Михаилу, как было приказано. Маша залегла метрах в пятидесяти позади меня и из своего укрытия щедро гнала поток зэн к обессилевшим зверям. Жгла свои резервы ради стаи, не раздумывая ни секунды. Бесстрашная и до невозможности упрямая девчонка.

Первый волк судорожно дернулся и вскинул голову, затем с трудом поднялся на лапы и, шатаясь, заковылял прочь от смертоносной сети. Второй последовал его примеру.

Я с облегчением выдохнул. Живы. Из боя выбыли окончательно, но главное — живы.

Снег мгновенно перестроил тактику. Оставшиеся волки разбились на пары и сосредоточили удары на самых тонких, крайних нитях, стараясь сразу же отскакивать на безопасную дистанцию. Урон, наносимый паутине, ощутимо упал, но зато и потери в стае прекратились.

Тем временем Михаил работал методично и без суеты. Заговорил Вихрь-7М. До меня донеслись сухие, приглушенные хлопки. Бронебойные пули с этериумом методично крошили узловые сочленения паутины. Каждое попадание вырывало из структуры целые фрагменты, заставляя сеть конвульсивно дергаться и перестраиваться. Я заметил, что Михаил все-таки попытался достать до ядра. Но несколько попыток не увенчались успехом и он решил не тратить ценные боеприпасы понапрасну, полностью переключившись на узловую инфраструктуру твари.

— Минус четыре узла, — послышался его хриплый и сосредоточенный голос. — Пятый под вопросом, слишком толстый, падла. Эта тварь быстро адаптируется. Регенерация просто бешеная.

— Продолжай работать. Мне нужно еще тридцать секунд.

Тут Утилизатор осознал, что его методично рвут на части, и сменил тактику. Тварь прекратила распылять силы. Периферийные нити безвольно обмякли, бросили преследовать волков и потянулись обратно к центру. Вся исполинская сеть начала стремительно сжиматься и уплотняться, концентрируя массу вокруг ядра. Одновременно с этим давление на меня возросло в разы. Отток энергии усилился настолько, что я физически ощутил его даже сквозь активную броню. Это была выворачивающая наизнанку, сосущая сила, безжалостно бьющая по нервам.

— Заряд конденсаторов: семьдесят восемь процентов. Восемьдесят два. Восемьдесят семь. Приближаемся к порогу активации Энергетического клинка, — тревожным голосом чеканила Майя. — Нагрузка на броню достигла шестидесяти одного процента. Алекс, у тебя есть окно в сорок, максимум пятьдесят, секунд до неминуемой перегрузки и аварийного сброса.

Сорок секунд. Должно хватить.

Нити ударили снова. На этот раз сплошным веером, наглухо перекрывая любые пути к отступлению. Я ушел от первой волны мощным рывком влево, от второй увернулся резким прыжком вверх. А вот следующая меня достала. Четыре энергетических жгута вцепились в правое плечо, грудь и обе ноги. Рывок оказался таким чудовищным, что меня опрокинуло на землю и поволокло прямиком к центру паутины. Броня незамедлительно отреагировала. Я почувствовал, как вибрируют нанитовые пластины, поглощая колоссальный поток чужеродной энергии.

— Девяносто один процент заряда. Девяносто четыре. Нагрузка на броню: семьдесят девять процентов и близка к критической. Алекс, пора.

Что ж. Пора, так пора.

Я подключил все накопленные резервы Броненосца и рванулся в сторону, выдирая с мясом вцепившиеся в меня щупальца паутины. Откатился, встал в полный рост и развернулся лицом к ядру.

Между нами была добрая сотня метров. Сто метров сплошной паутины, пульсирующей, стягивающейся в тугой ком и ощетинившейся десятками смертоносных щупалец. А за ней мертвый дуб, в корнях которого бился, словно огромное сердце, огромный кристалл.

— Заряд: девяносто восемь процентов. Девяносто девять. Максимум, — доложила Майя. — Все схемы готовы к активации. Внимание: последовательный запуск нескольких схем на предельных значениях заряда выходит за рамки допустимых эксплуатационных параметров. Прогнозируемая нагрузка на организм: экстремальная. Вероятность полного отключения мутагена после применения: сто процентов. Ориентировочное время восстановления: двадцать четыре часа. Алекс, у тебя только один шанс. Постарайся его не просрать.

— Не дождешься, — сквозь зубы процедил я.

— Ни пуха.

— К черту.

Я слегка согнул колени и активировал Реактивный рывок. Наниты на спине и голенях за долю секунды изменили конфигурацию: бронепластины разошлись, обнажив сопла выходных каналов. Накопленная энергия хлынула по ним бурным потоком, формируя реактивный импульс немыслимой мощи.

Окружающий мир смазался в одну сплошную полосу.

Меня швырнуло вперед с таким ускорением, что в глазах мгновенно потемнело от перегрузки. Швырнуло не на жалкие пять или десять метров. Я пролетел все сто, прошивая многослойную паутину собственным телом, как бронебойный снаряд. Энергетические нити с треском лопались, хлестали по броне, выжигая в ней глубокие борозды расплавленного металла. Некоторые успевали вцепиться в меня, но тут же рвались, не выдерживая мощности рывка.

Броня поглощала энергию этих ударов, но девать ее было уже некуда: конденсаторы забиты под завязку, и весь избыток напрямую трансформировался в тепло. Экзоскелет начал раскаляться. Я не чувствовал боли, адреналин и системные блокаторы болевых рецепторов исправно выполняли свою работу. Прокачка ЦНС не прошла даром. Однако я прекрасно понимал, что под броней потихоньку начинает запекаться моя собственная плоть.

Через несколько секунд бешенного и мучительного полета прямо по курсу вырос мертвый дуб.

И тут же совсем рядом я увидел ядро. Вблизи оно оказалось еще массивнее и больше. Его грани покрывала густая сеть микротрещин, сквозь которые сочилась густая сине-зеленая светящаяся масса. Кристалл бешено, загнанно пульсировал. Мне на миг показалось, что сошедший с ума механизм внезапно осознал, что дело пахнет не просто керосином, а тотальной аннигиляцией.

Со всех сторон к ядру метнулись уцелевшие нити, в отчаянной попытке сплести последний защитный кокон.

Но было уже слишком поздно.

Я сосредоточился на правой руке. Все свободные наниты молниеносно устремились к ней. Они спрессовывались, уплотнялись, перестраивая свою структуру на молекулярном уровне. Вся рука, от локтя до кончиков пальцев, превратилась в единый монолитный клинок чистой зэн-энергии, жестко стабилизированный нанитовой решеткой. Со стороны это выглядело, как метровое лезвие ослепительного, испепеляюще-белого огня. Энергетический клинок на абсолютном максимуме мощности.

Я размахнулся и вогнал его прямо в кристалл.

Но поддался этот чертов сверкающий кусок дерьма не сразу. В первое мгновение по нему прошла всего лишь одна единственная маленькая трещинка. Я напрягся, понимая, что шанса на второй удар у меня нет. Броненосец выплеснул всю энергию в первую атаку.

Но вот за первой трещиной последовала вторая, потом третья. И в следующую секунду они начали множиться в геометрической прогрессии. Из каждой образовавшейся пробоины забила тугой струей чистая энергия.

Внезапно кристалл пронзительно зазвенел. Это был даже не звон, а вой высочайшей тональности, балансирующий на грани ультразвука. Он ввинтился прямо мне мозг, завибрировал на нервах, отозвался в каждом позвонке.

А в следующую секунду ядро сдетонировало.

Взрывная волна кувалдой ударила меня в грудь и отшвырнула назад. Я пролетел метров пятнадцать, сметая спиной подлесок, пока с хрустом не впечатался в ствол толстой ели. Дерево угрожающе накренилось, но выстояло. Я же тяжелым мешком сполз на землю и, превозмогая боль, уперся ладонями в мох, заставив себя поднять голову.

Ядра больше не было.

На его месте дымилась полутораметровая воронка, густо усыпанная сверкающими осколками. Исполинский мертвый дуб вывернуло с корнем. Он рухнул на бок, подмяв под себя три соседних дерева.