Консолидация (СИ), стр. 3

Оба вышли на берег и отряхнулись, обдав нас фонтаном ледяной воды.

— Твою мать! — отпрыгнул от них Михаил, уже успевший слезть с бурого и худо-бедно вытереться. — Да вы издеваетесь!

Снег посмотрел на него и, как мне показалось, ухмыльнулся. Во всяком случае, пасть у него приоткрылась именно так, как приоткрывается у существа, которое прекрасно понимает всю комичность ситуации.

Я быстро осмотрел вожака. Раненое плечо выглядело хуже: шерсть намокла, свежая кожица надорвалась и сочилась сукровицей. Но двигался Снег вполне себе бодро. Адреналин и азарт битвы — лучшее обезболивающее. Я знал это не понаслышке.

— Майя, статус Снега.

— Рана приоткрылась, но регенерация активна. Ухудшение незначительное. Рекомендую снизить нагрузку в ближайшие два часа.

Два часа. Вполне себе реально. Самый тяжелый участок уже позади. Силам Архивариуса придется либо идти в обход через ближайший мост, либо использовать воздушный транспорт. А об нем-то я уж смогу позаботиться. Хмуро усмехнувшись, я погасил приготовленный выстрел Жала.

— Потери? — спросил я, оглядывая стаю.

— Нулевые, — откликнулась Майя. — Все двенадцать гримлоков на берегу. Незначительные повреждения у черного — укус на правой передней лапе. Не критично.

Я удовлетворенно кивнул. А потом перевел взгляд на Машу. Она сидела на земле, прислонившись спиной к Тени, мокрая насквозь, с посиневшими губами, и… улыбалась. Тихо, измученно, но — улыбалась.

— Мы переплыли, — с облегчением произнесла она, словно до сих пор не веря в счастливый исход.

— Переплыли, — кивнул я.

— Через свиглов.

— Именно. — Я позволил себе легкую ободряющую улыбку.

Она посмотрела на меня снизу вверх. Мокрые волосы прилипли ко лбу. В ее больших глазах мелькнуло что-то новое. Это было не просто облегчение, а что-то гораздо более масштабное. Крошечный, упрямый огонек, который загорается в человеке, когда он понимает: я прошел через это. Я выжил. А значит, пройду и через остальное.

Глава 2

Мы шли на север. Уже по ту сторону реки. По ту сторону кошмара.

Темп передвижения снизился. Я дал Снегу и черному отдохнуть, и стая перешла с галопа на ровную размашистую рысь. Серый нес меня уверенно и уже довольно привычно. Между нами за прошедшее время установилось что-то вроде молчаливого соглашения. Я больше не пытался управлять гримлоком. Он сам знал цель и подбирал оптимальный маршрут. От меня требовалось только одно: не мешать.

Лес за Ижицей в этом месте был другим. Старше, гуще, темнее. Березы уступили место вековым дубам и вязам, подлесок стал непролазным, земля — мягкой, покрытой толстым слоем прелой листвы. А еще здесь царила тишина. Тишина, от которой я уже успел отвыкнуть, где единственными звуками были мягкие удары лап и шумное дыхание волков.

— Входим в буферную зону, — сообщила Майя через полчаса после переправы. — До границы аномальной зоны — двенадцать километров.

— Зэн-фон?

— Повышается. Пока в пределах нормы, но рост устойчивый. Рекомендую активировать мониторинг в пассивном режиме.

— Хорошо. Давай.

Аномальная зона. Наше убежище и наша ловушка. Место, куда здравомыслящий человек не сунется без крайней нужды. Место, где законы физики становятся скорее рекомендациями. Где компасы врут, приборы сходят с ума, а пространство иногда складывается само в себя, как мокрая бумага.

Но именно поэтому аномальная зона и являлась для нас идеальным укрытием. Дроны здесь слепнут. Техника иногда глохнет. Большинство зэн-визоров выдают мусор вместо данных. Единственный способ найти кого-то в аномалии — войти туда самому. А самому, в лесу, полном ловушек и мутировавшей фауны, против двенадцати гримлоков, двух Сципионов и матерого спецназовца в кибре… Ну… удачи.

Я обернулся. Маша дремала — голова упала на загривок Тени, руки обвисли. Организм взял свое: молодое тело, измотанное боем, исцелением и переправой, просто отключилось. Тень шла ровно, аккуратно обходя кочки, стараясь не тревожить наездницу. Между ними связь была такой, что волчица чувствовала каждый вздох девушки.

Михаил ехал молча. Рыжая борода высохла и клочками торчала в стороны, словно у сердитого гнома. Но на его лице сейчас проглядывала не злость. Это были, скорее, усталость, задумчивость и… спокойствие. Странное, немного неуместное в этом месте спокойствие человека, который наконец-то принял решение и перестал раздираться на части противоречиями.

Он поймал мой взгляд и кивнул. Коротко. По-мужски. Без слов.

Я кивнул в ответ.

Границу аномальной зоны мы пересекли через сорок минут.

Я почувствовал ее раньше, чем Майя мне об ней доложила. Воздух стал гуще, словно в него подмешали что-то невидимое, но осязаемое. Возникло легкое покалывание на коже, как от слабого статического электричества. Волки тоже ее почуяли: уши встали торчком, ноздри расширились. Серый подо мной коротко фыркнул, но шаг не замедлил. Стая знала это место. Для гримлоков аномальная зона была не угрозой, она была их домом.

— Граница пройдена, — подтвердила Майя. — Зэн-фон превышает норму в четыре целых две десятых раза. Электромагнитные помехи усиливаются. Дальность связи сокращена до трехсот метров. Навигационные системы переведены в инерциальный режим.

— Дроны?

— Ни один стандартный разведывательный дрон не способен функционировать в таких условиях. Глушение сигнала управления произойдет в течение первых тридцати — сорока секунд после пересечения границы.

Хорошо. Этого-то я и добивался.

Лес вокруг нас постепенно менялся. Деревья стали неправильными — стволы скручивались спиралями, ветви росли под нелепыми углами, кора местами испускала тусклое зеленоватое свечение. Мох на некоторых камнях пульсировал, как живой. В густых кронах что-то шуршало и двигалось.

Маша проснулась. Я услышал, как она резко втянула воздух, и повернулся к ней. Девушка сидела прямо, широко распахнув глаза, и настороженно оглядывалась по сторонам.

— Аномальная зона… — с тревогой произнесла она

— Она самая.

Маша посмотрела на дерево, ствол которого закручивался штопором, и нервно сглотнула.

— Никогда не могла к такому привыкнуть. — Она нахмурилась. — В этом, конечно, есть своя красота, но то, что кроется за ней…

— Гримлоки знают свое дело, — успокоил я ее. — Они чуют опасности и ловушки лучше любого прибора.

Маша неуверенно кивнула и нервно прижалась к Тени.

Снег повел стаю в глубь аномалии. Он двигался уверенно, выбирая маршрут, который для меня выглядел абсолютно хаотичным — зигзаги между валунами, резкие повороты в, казалось бы, непроходимый бурелом, который вдруг почтительно перед ним расступался. Вожак знал каждую тропу. Каждый безопасный проход. Каждую яму, каждый разлом, каждое пятно измененной земли, которое лучше обходить стороной.

Через двадцать минут мы вышли на поляну.

Точнее, даже не поляну. Это больше походило на чашу. Пологие склоны, поросшие мягким серебристым мхом, спускались к ровной площадке метров пятидесяти в поперечнике. В центре — источник: между двумя камнями бил родник с кристально чистой водой, собиравшейся в небольшой водоем. Деревья вокруг стояли ровные, здоровые — ни скрученных стволов, ни светящейся коры. Островок стабильности посреди аномального безумия.

Волки знали это место. Стая рассредоточилась по склонам, занимая привычные места. Некоторые сразу улеглись. Но большинство направились к воде. Снег поднялся на самую высокую точку западного склона и лег там, заняв что-то вроде дозорного поста. Даже раненый и измотанный он оставался вожаком.

— Это ваше логово? — мысленно спросил я его.

Ответ пришел образами: безопасность, тепло, место, где стая отдыхает и залечивает раны. Место, куда не заходят чужие.

Я спрыгнул с Серого и огляделся. Профессиональная оценка местности была доведена у меня до автоматизма: естественное углубление, прикрытое со всех сторон, источник воды, единственный удобный подход — с юга, и тот легко контролируется парой гримлоков. Плотность аномальной флоры вокруг поляны довольно высока. И это, как минное поле для любого преследователя. Идеальная оборонительная позиция.