Расколотый мир. Наследник павшего Дома: Невозможный мир. Интриги Великих Домов Иллиона. Наследия кра, стр. 13
– Мёбиусы позаботятся, – вздохнул Винник, который что-то писал на своем коммуникаторе, сняв перчатки черной брони с гербом ВАМИ.
Ну и ладно. Я открыл один из коробов-подсумков на поясе и достал оттуда наушники. Ну-ка…
Включил на коммуникаторе один из плейлистов Эйгона. Парень тоже любил мелодичную музыку, хорошо, что я разделяю его вкусы. Также подошла бы под космос или созерцание чего-то удивительного.
Шумоподавление при хорошей изоляции пассажирского отсека почти отсекло рев движков. Лететь недалеко: Литцен расположен на втором кольце безопасности. В отличие от Бергхайма, столицы в центре осколка, где разломы почти никогда не открываются. Это немного увеличивает опасность городов, но и позволяет быть ближе к всевозможной добыче ресурсов из осколков. Да и вообще население Иллиона примерно семьсот миллионов, нужно много места на промышленность и аграрные комплексы. Плюс переработка, ведь осколок хоть и большой, но люди тут не раскидываются ресурсами, осознавая их конечность.
Кстати, есть еще один населенный осколок – Дэрус. Покрупнее нашего, но в условиях отсутствия стабильных путей контактировать сложно.
Большая часть населения Иллиона живет или в центре, или во «втором кольце безопасности». И мы лишь немного отлетели к краю. Но все же выпускники ВАМИ – люди не последние, их не стали заставлять много часов трястись в наземном транспорте.
Музыка немного улучшила настроение. Аккорды плавно переливались, сплеталось звучание множества инструментов. Что-то звучало знакомо, что-то более экзотично. Мелодия сразу отправила сознание чуть ли не в транс, заставляя думать о вечном. Были в этой музыке странные нотки чего-то… древнего. Не знаю, откуда возникла такая ассоциация. Музыка как музыка. Помогает погрузиться в свои мысли и расслабиться.
И все же почему-то мне казалось, словно слушаю мелодию из другой эпохи. Мне оставалось погрузиться в мысли и ждать. Душа все еще побаливала, и за день это не пройдет.
Пока слушал музыку, включил на коммуникаторе камеру для видеосвязи и взглянул на свое новое лицо. Я его помнил, но все же хотел взглянуть «сам». Довольно узкое, острые скулы и весьма яркая желто-золотистая радужка. Подбородок гладко выбрит, и вообще лицо смотрится аристократично.
Черные волосы подстрижены по-военному: по бокам вовсе до миллиметровой длины, так что видно кожу. Сойдет, вполне доволен новым собой… Хотя, с другой стороны, и Эйгон, и Михаэль мертвы: я нечто третье – продукт слияния. Но не хочу уходить в экзистенциальные вопросы, и теперь лучше называть себя Эйгоном, а то привыкну отделять его и начну говорить о себе в третьем лице. Люди шутки юмора не поймут.
Убрав камеру, стал листать новости. У границы Иллиона был небольшой прорыв монстров. Всего-то шестые ранги опасности. А тут их было десять, и пока не вылезет жуть третьего и выше ранга, все норм. Да, система инвертирована: девятый класс – мелочь, первый – катастрофа, на которую срочно зовут всех доступных повелителей и осколочных магов.
Пипец у них тут «червячки». На таких можно мифического кракена ловить. Меня аж снова затошнило, когда увидел фотки вылезшего из разлома – слизистое нечто с тьмой хаотичных ртов, складок и ветвящихся отростков. У краев осколка вечно движуха, судя по воспоминаниям. Там постоянно находятся только военные, несущие службу в защищенных городах-крепостях, чтобы всякая неведомая хтонь не бегала в глубь территории. А в основном просто лес выращивают: декор из дерева тут любят, да и за долей кислорода в атмосфере следят.
Меня в бок толкнула Райк, и я вытащил наушник, уставившись на нее. Девушка кивнула назад, и я повернулся в сидушке, привстав.
– Эйгон, не находишь, что невежливо не отвечать? Когда пойдешь служить Великому Дому, будь внимательней, или твоя жизнь быстро испортится, – хохотнул Тиль Остерман. Второй сын основной ветви, собственно, Великого Дома Остерман. Литцен перешел в их зону влияния после войны, и часть наследников переехала.
Довольно высокий блондин с голубыми глазками и квадратной челюстью. Такие в одиннадцати случаях из десяти – любимчики девушек. А что лишний одиннадцатый случай? Когда любят их не только девушки…
– Ну так, когда со мной будут говорить люди из Великих Домов, я буду внимательно слушать, – пожал я плечами, и это ему явно не понравилось. Остерман считается слабейшим из Великих, хотя хороший кусок нашей территории и активов откусили.
– Совсем забылся, калека?
– Просто мысли вслух. Ты к делу перейдешь? А то я лучше белый шум слушать буду, – фыркнул я. Мы сейчас студенты, и он мне не начальник, и плевать, из какого он Дома.
– Да вот, услышал твою историю. У Ауэр еще завалялось хорошее оружие? Если даже ты смог им так нарубить бычьих варанов, значит, оружие не по тебе. Предлагаю дуэль за этот меч.
Ах, вот оно что. Ну, меч действительно из «топа». Такой и архимаг не постесняется использовать. Правда, на фоне моего Дирнуина так себе – середнячок. Силу повелителя бы не выдержал.
– А мне что с того? Твои зубочистки мне не сдались, – вспомнил я, что он использует два коротких раскладных клинка, что вешаются снизу на предплечья и вкладываются в руку выдвижным механизмом. Не слишком прочно, но для внезапной быстрой атаки или парирования сойдет.
– Ха, значит, рассматриваешь? Что же, ты до экзамена подумай, – усмехнулся он. Несомненно, Тиль ожидал, что я сразу начну отказываться, и это было бы для Эйгона логично. Противник – младший маг третьей степени и легко размазал бы Эйгона: защиты слабого ядра просто не хватило бы. Вот только всегда есть жирные «но».
– Не дай заднюю, я ведь придумаю, что ты мог бы поставить, – хмыкнул я и повернулся обратно на кресле, снова приняв ровное положение. Увидел удивленный взгляд девчушки рядом.
– Ты серьезно? – округлила она карие глазки.
– Он сам предложил. Зачем мне упускать такую возможность? Ты, кстати, бледная какая-то. Яд ящерок еще действует, нездоровится?
– Н-нет, просто слегка испугалась. Уж думала, помру там… дважды. Эйгон, ты это… может, с начала начнем? Сходим… завтра утром куда-нибудь?
А, вот оно что. Не привыкли еще смерти в глаза поглядывать. Практики у нас были, но, разумеется, солдат они из людей не сделают. А она меня на свидание зовет. Надо ли оно мне?
Нет конечно же!
– Райк, – я поднял брови, и она сразу поняла мой ответ, недовольно поджав губы. – Три фактора. Первый ты знаешь. Второй – я ранен и буду отдыхать до экзамена. Третий – я вряд ли задержусь в Литцене после выпуска.
– Ну как хочешь, – фыркнула она и отвернулась. Тоже мне «нежная дама в беде».
Конвертоплан же стал замедляться и вскоре перешел в режим вертикального полета.
Уже через пару минут шасси мягко коснулись земли, и задний люк стал открываться.
– Все студенты свободны, ожидаем вас на финальной части экзамена, – объявил один из профессоров.
В шикарно обставленном, украшенном резным деревом кабинете раздался звонок, и черноволосый мужчина неспешно ответил на голосовой вызов. Итог он уже знал, и его лицо выражало недовольство, что сразу заметил подчиненный, также включивший видеосвязь.
– Объяснись.
– Господин, как вы и предполагали, Ауэры позаботились о безопасности, но… – в голосе слышалась нервозность. Разочаровывать этого человека было крайне опасно, и дело даже не в том, что он недавно достиг ранга повелителя. – Наемник, предположительно ранга мастера разрушения, проскочил через разлом раньше нас, переполошив Мёбиусов. А внутри еще и обнаружился разлом в Живую бездну, прошла волна монстров. Мы просто не смогли подойти туда незамеченными.
Мужчина цыкнул: неудачное стечение обстоятельств лишило его удобной возможности. А еще он вспомнил опыт посещений той самой Живой Ббздны с командой зачистки. Это крупный осколок, на самом деле даже несколько со схожими искажениями органики, и стерилизовать его не вышло. Одно из самых неприятных его воспоминаний пронеслось перед глазами: мир, полностью покрытый живой органикой. Озера желтой слизи, растущие из земли щупальца, исполинские черви, странные подобия помеси растений и грибов. Сколько бы люди ни храбрились, вид того осколка пронимал даже самых матерых, и он усилием воли отбросил нахлынувшие воспоминания.