Чужая территория (СИ), стр. 26

Вечером мы с Максом стояли возле машин, которые с трудом перетащили к гаражам, так как другого места для её хранения у нас не было, и он с уважением хлопнул ладонью по крылу автокрана.

— Ну что, председатель кооператива принимает наш первый автопарк? — Спросил я, смотря на счастливое лицо Макса.

— Принимает, — важно кивнул он. — Правда, автопарк пока больше похож на свалку.

— Ничего, отремонтируем. — Вздохнул я — с чего-то же надо начинать. А с Петровичем я договорился, пока тут машинки постоят, а он поспрашивает мужиков, где можно найти запчасти, и кто готов взяться за ремонт. Найдутся желающие, не бесплатно ведь. Поднапряжемся и сделаем, надо сделать. С техникой, уж поверь мне, всё у нас пойдет куда веселее.

Петрович, как и обещал, поспрашивал своих гаражных мужиков и уже через пару дней свёл нас с двумя водителями с автобазы. Мужики приехали вечером, после смены. Они молча обошли ЗИЛ, заглянули под капот, залезли в кабину, потом так же внимательно осмотрели автокран и компрессор.

— Ну что? — спросил Макс, когда молчание затянулось.

Один из мужиков почесал затылок.

— Жить будет, если в правильные руки попадут.

— Запчасти достать можно?

Мужик усмехнулся.

— Всё можно, если знать, у кого спрашивать и чем благодарить. Только вот что мужики, сами мы за ремонт не возьмемся, тут мастер нужен хороший. А вот с запчастями поможем, если договоримся.

Через этих же мужиков мы довольно быстро вышли на склад автобазы, где они работали. Они свели нас с завскладом, получив своё вознаграждение, а уже дальше мы сами договаривались.

Как и у любого нормального хозяина склада, у этого тоже ничего лишнего официально не было. Все детали были учтены. Но неофициально куча всего неучтенного, списанного по бумагам, или якобы установленного на машины, лежало в ящиках, пылилось на дальних полках, перекладывалось из угла в угол и периодически исчезало в неизвестном направлении. Нам удалось купить комплект резины, проводку, фары, ремни, несколько шлангов, тормозные цилиндры, аккумулятор, прокладки, фильтры и ещё кучу мелочи. Вышло дорого, но запчасти были новые, ещё в заводской смазке.

Главным человеком в этой истории стал механик с той же автобазы, дядя Коля. Настоящего имени его, кажется, никто и не знал. Для всех он был просто дядя Коля, человек лет пятидесяти, спокойный, неторопливый, с лицом усталого философа и руками хирурга, только вместо людей он лечил машины.

Он приехал вечером, долго смотрел на наш автопарк, потом сказал:

— Сделать можно, но быстро не получиться. И маляркой сами будете заниматься, с меня только двигатель и ходовка. По крану тоже помогу.

— Нам быстро не надо, — ответил я. — Нам надо, чтобы ездило.

— Тогда договоримся.

Договорились просто. Днём дядя Коля работал на автобазе, а вечерами приезжал к нам в гаражи и занимался ЗИЛом с автокраном. Мы с Максом были у него на подхвате, таскали инструмент, крутили гайки, чистили детали и держали фонарь.

Дядя Коля оказался человеком своеобразным, он постоянно разговаривал с техникой, как будто она его слышала, и даже иногда отвечала.

— Ну чего ты, родная, упрямишься? — бормотал он, выкручивая закисший болт. — Тебя же не в лом сдают, тебя обратно на дорого отправить хотят. Давай, не сопротивляйся.

ЗИЛ первым начал подавать признаки жизни. С него сняли старую проводку, поменяли свечи, перебрали карбюратор, прочистили бак, промыли топливную систему и поставили новую резину. Когда дядя Коля впервые крутнул стартер, мотор сначала только хрипло кашлянул, словно старик после тяжёлой болезни, потом чихнул, плюнул сизым дымом и вдруг завёлся.

Макс радовался так, будто у него родился первенец.

— Живой! Серый, он живой!

— Пока не радуйся, — невозмутимо сказал дядя Коля, прислушиваясь к мотору. — Дел ещё выше крыши.

Следующие два вечера ушли на тормоза, рулевое и сцепление. После этого ЗИЛ уже мог ехать сам, пусть небыстро и выглядел он до сих пор как развалина, но для нас это было почти чудом. Ещё надо было привести в порядок кабину, гидравлику кузова, покрасить его, но он работал, и это не могло ни радовать.

С автокраном оказалось сложнее. Его двигатель ещё можно было привести в чувство, но крановая установка требовала отдельного внимания. Тросы надо было менять, перебирать редуктора, а стрела, хоть и была целой, нуждалась в проверке. Дядя Коля сразу предупредил, что спешить с ним нельзя.

— Грузовик сломается — матом поругаетесь и будете толкать. Кран сломается под грузом — кого-нибудь похороните. Так что будем делать нормально.

С этим спорить было глупо., тем более я точно знал, чем может грозить неисправность, или даже не правильная установка автокрана. Я сам в прошлой жизни умер, когда на меня уронили груз и стрелу крана. Моя ошибка, сам не досмотрел, сам и получил по полной программе. Так что с дядей Колей я был полностью солидарен и поддерживал его решение обоими руками «за».

Компрессор наш механик оставил на потом, и когда до него дойдут его золотые руки, было неизвестно. Да и запчастей мы на него пока не нашли. Дядя Коля только поковырявшись внутри, заявил, что пациент скорее жив, чем мертв, и дал нам целый список всего, что нужно ему для работы. Список получился впечатляющий. Мы пообещали поискать нужное, но времени на это катастрофически не хватало.

Вечерами на пустыре за моим гаражом теперь кипела жизнь. Пахло маслом, бензином, горячим металлом и крепким чаем из закопчённого чайника. Дядя Коля любил чай, и просил его часто, так что помимо работы подсобниками, мы с Максом по очереди теперь были и поварами.

Петрович иногда приходил к нам, садился на старый ящик и с умным видом наблюдал за процессом.

— Говорил же я тебе, Серёга, что гаражи — это сила, — важно произносил он, дымя сигаретой. — Тут если знать у кого спросить, можно по частям и трактор собрать, и даже, если не дай бог понадобиться, ракету.

С Петровичем трудно было не согласиться, именно мужики из этой странной и дружной общины, что зовется гаражным кооперативом, нам помогли оживит тот металлолом, что только по недоразумению назывался машиной. В ответ я устало кивал головой, подтверждая правоту слов сторожа. На разговоры сил почти не оставалось.

Мы с Максом работали с раннего утра и до поздней ночи как рабы на фазенде, только вот подгонять кнутом нас было не нужно, мы сами себя подгоняли. Утром был объезд города в поисках нужного дефицита, днем — работа на участке, строительство бытовки и контроль за рабочими, готовящими место под фундамент, а вечером мы шли в гаражи, таскали железо и помогали дяде Коле. Он взялся за дело всерьез, и оговоренный объём работ хотел закончить в назначенный им же самим срок, поэтому работал без выходных. Но результат был, механик постепенно превращал наш ржавый металлолом в транспорт.

Короче уставали мы так, что иногда, возвращаясь в квартиру к бабушке, я засыпал ещё до того, как моя голова касалась подушки. А иногда, сил ехать в город не оставалось, и тогда я ночевал в гараже, или в недостроенной бытовке. Но это была приятная усталость, после которой утром снова хотелось вставать и бегом бежать делать дело.

К концу второй недели ЗИЛ уже уверенно возил доски, цемент и трубы. Да, кабина всё ещё была ржавая, фары смотрели чуть в разные стороны, а дверца закрывалась только после удара плечом, зато он ехал. И каждый его рейс экономил нам деньги, время и нервы. За рулем сидел счастливый Макс, и уверенно крутил баранку. Пока я был у Равиля в гостях, он успел получить права. В тот день, когда мы привезли на участок первую партию досок уже своим транспортом, он вылез из кабины, хлопнул дверцей, которая тут же снова приоткрылась, и гордо заявил:

— Ну всё, Серый. Теперь мы настоящие капиталисты.

— Где это ты видел капиталиста по уши в бензине и масле, да ещё с глазами красными от недосыпа? — Хмыкнул я.

— У нас есть грузовик, кран и бетономешалка. — Возразил мне Макс.

Я засмеялся.

— То есть почти ничего. Ладно, давай капиталист, лезь в кузов, гидравлика как не работала, так и не работает, борт откинуть не получится, придется ручками как всегда разгружать.