Чужая территория (СИ), стр. 22

Жить здесь, в тишине и покое, мне показалось отличной идеей. Пусть бабушка и пустила меня к себе, но жить постоянно со старушкой я всё равно не собирался. И мне неудобно, и её я стесняю. Я мальчик взрослый, у меня свои потребности, а туда даже девушку не приведешь, да и друзей в гости не пригласишь. Другое дело свой дом, о котором я мечтал ещё в прошлой жизни. И пусть дом пока будет числиться просто дачей в садовом товариществе, но через пару лет его легко можно будет перевести в жилой фонд, а это место, на сколько я помню, и станет одним из первых коттеджных поселков, окруживших наш городок плотным кольцом.

Пока я буду заниматься стройкой, моя Танюшка подрастёт достаточно, чтобы можно было идти снова завоевывать мою бывшую жену. Только теперь перед ней предстанет не бывши зек, и не голодранец без кола и двора, а новый я, который изменил свою жизнь. Нам не придаться мыкаться как когда-то по сьемным квартирам, можно будет привести любимую в собственный дом.

Я вдруг счастливо и не принуждённо рассмеялся. Чёрт, а ведь похоже от родителей мне всё же кое-что стоящее досталось хотя бы в этой жизни. Будем считать это моим наследством. И пусть пока я стоя посреди зарослей кустарника и бурьяна, пусть всё тут выглядит страшно и неприглядно, и кажется, что работы предстоит как минимум на несколько лет вперед, но я-то знаю, что главное просто хоть с чего-то начать, а потом всё пойдет по накатанной. Для начала надо, хотя бы просто огородит участок, чтобы обозначить свою территорию, и чтобы тут не шлялся кто попало. Причем заняться этим надо не откладывая, вот буквально в ближайшие дни.

Когда солнце поднялось выше, а жара начала понемногу набирать силу, я собрал снасти, бросил свой улов в рюкзак и перед выходом ещё раз обошёл свои новые владения. Теперь это место воспринималось мною совсем иначе. Теперь в моих глазах это была не заброшенная дача или временный тайник, а фундамент для чего-то большего. Я впервые начал задумываться не только о том, как спрятать деньги и избежать внимания старых врагов, но и о том, что делать дальше, если у меня всё действительно получится.

С этой мыслью я покинул участок и направился к автобусной остановке. До неё я дошёл неспешно, продолжая мысленно крутить в голове будущую стройку. Чем больше я об этом думал, тем сильнее мне нравилась идея собственного дома. Не когда-нибудь через двадцать лет, а вполне в обозримом будущем. Да, сейчас на участке кроме бурьяна, оврага и тайника с деньгами ничего нет, но ведь и у любого большого дела всегда есть начало.

Автобус подошёл почти сразу. В салоне уже сидели дачники, возвращавшиеся обратно в город. Как обычно, счастливые владельцы шести соток везли в город свой урожай. В проходах стояли ведра клубники, завязанные сверху чистыми тряпицами, салон благоухал ароматом собранных букетов цветов, свежим укропом и редиской. У меня аж слюни потекли. При этом было видно, что часть урожая дачники везут не домой, а именно на продажу. Конечной остановкой автобуса был базар. На фоне эти ароматов и я решил не возвращаться домой сразу. Деньги в кармане теперь были. Немного, по меркам содержимого бидона, но вполне достаточно для обычного человека, поэтому я тоже решил наведаться на местный рынок.

Там, как всегда, кипела жизнь. Торгующие дарами своих дач бабки наперебой расхваливали свой товар, мужики ругались из-за цен, пахло копчёной рыбой, а возле мясных рядов стоял такой аромат жареного шашлыка, что желудок моментально сжался в спазмах, напоминая мне, что кроме бутербродов с плавленым сыром я ничего с утра не ел.

В итоге я разошёлся сильнее, чем планировал. Купил несколько килограммов хорошей свинины, кусок говядины, молодой картошки, помидоров, огурцов, зелени, яблок, пару банок солений и ещё всякой мелочи. Отдельно взял большой пакет сахара и пачку хорошего чая. Когда я наконец закончил покупки, старый дедов рюкзак был полон доверху, а руки уже ощутимо оттягивали тяжёлые сумки. Зато настроение было отличным.

Домой я явился нагруженный как верблюд, словно после боевого выхода. Бабушка встретила меня в прихожей и сначала всплеснула руками.

— Серёжа, ты что, магазин ограбил?

— Нет бабуль, всего лишь рынок. — Засмеялся я.

— Да тут же еды на две недели.

— Значит, две недели не придётся по магазинам бегать.

Пока я выкладывал продукты на кухонный стол, бабушка только качала головой, особенно её впечатлило мясо.

— Господи… Да когда же я столько мяса сразу последний раз покупала…

В магазинах сейчас действительно становилось всё веселее. Деньги вроде есть, а купить на них удаётся далеко не всё. За многими продуктами приходилось охотиться отдельно. Да и качество продуктов с тем, что продавали частники, было не сравнить. В мясных отделах универмагов попадались только супнаборы и синие, дистрофичного вида куры, если повезет, а у частников птица была жирной, и можно было выбрать хороший кусок мяса. Дорого, но зато качественно и вкусно. Наступали тяжёлые времена…

Если покупкам с рынка бабушка просто обрадовалась, то мой улов вообще вызвал у неё странную реакцию. Когда я вытащил из рюкзака карасей, бабушка неожиданно замолчала. Осторожно взяла одного в руки, провела пальцами по серебристой чешуе и улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.

— Хорошие…

— На жарёху хватит.

— Хватит. — Она кивнула и посмотрела куда-то мимо меня. — Дед твой покойный раньше постоянно рыбу приносил. То карасей, то окуней, то щуку какую-нибудь. Рыбак был помешанный. Я ругалась на него, постоянно дома запах рыбы стоял, да и чистить я её не любила.

Я улыбнулся. Да, дед у меня тоже в детских воспоминаниях остался в образе рыбака с удочкой, и запах жаренной рыбы, которая практически всегда была на столе в этом доме, я тоже помнил.

— Есть такое, рыбу чистить то ещё удовольствие.

— Эх внучок, я бы всё сейчас отдала, чтобы дедов улов почистить. После его смерти я рыбу почти не покупала. На рынке дорого, да и зачем одной старухе… — Она снова посмотрела на улов и улыбнулась уже веселее. — А сегодня пожарим.

Остаток дня прошёл спокойно. Пока бабушка возилась на кухне, я сидел в зале на потертом диване и строил планы. Чем дальше, тем больше мне нравилась идея заняться участком немедленно. С чего начать я уже определился, в первую очередь забор, потом неплохо бы поставить бытовку. Купить, или самому построить. Там ничего сложного, да и я по профессии столяр. Вспомнят руки, как с деревом работать. А бытовка нужна, нужно место, где можно хранить инструмент, стройматериалы и при необходимости переночевать. Так… Стоп! Самое главное то я забыл! В первую очередь не забор буду ставить, а туалет! Это сооружение наиглавнейшее на даче! Дома у тебя на не ней может и не быть, а туалет быть обязан! Значит определились — туалет, забор, бытовка. А вот после этого уже можно думать о проекте дома и фундаменте.

Деньги на всё это были, вопрос заключался совсем в другом. Как тратить их так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Если завтра я вдруг начну разбрасываться тысячами рублей, вопросы появятся очень быстро. И у соседей, и у милиции, и у тех людей, чьё внимание мне сейчас совершенно не требовалось. Значит, действовать придётся постепенно, небольшими суммами, через разные источники. Да и вообще, нужно думать ещё, как легализовать мой клад, как его приумножить, на какие цели тратить бандитские деньги. Дом — это конечно хорошо, но и о другом надо подумать.

Я вспомнил того сапера в госпитале, который кричал на меня возле перевязочной, вспомнил лейтенанта, который курил одну за одной, и рассказывал всем как он потерял руки, вспомнил других парней, которым не повезло. Государство, которое их посылало воевать, почти ничем им помочь не сможет, его вообще скоро не станет, а новое, что появится на руинах, вспомнит про инвалидов не скоро. Потратить деньги на помощь? Оставить себе немного, а остальное раздать парням? Но это не выход, на всех деньги не хватит, а те что я смогу им дать, скоро кончаться. Купят они себе хорошие протезы и коляски, собак поводырей, или ещё что нужное, но, а дальше то что? Нет, это не выход. Как говорится, если хочешь накормить человека один раз — дай ему рыбу, если хочешь, чтобы он был сыт постоянно — дай ему удочку. Нужно придумать, как занять парней, отвлечь от тяжёлых мыслей, дать цель в жизни, стимул жить.